В центре внимания всего совещания был теоретический доклад А.А. Жданова «О международном положении», где наряду с жёсткой критикой руководства ФКП, ИКП и отчасти КПЧ был сделан особый акцент на известный ленинский тезис о непримиримом противостоянии двух лагерей — «антидемократического лагеря империалистов» и «демократического лагеря антиимпериалистов». Поэтому особую остроту в ходе совещания приобрёл вопрос о недопустимости каких-либо колебаний ведущих компартий в противостоянии с империалистическим лагерем, на чём особенно настаивал не только А.А. Жданов, но и два видных члена Политбюро ЦК КПЮ Эдвард Кардель и Милован Джилас, известных своими левацкими загибами. Причём, как явствует из архивных документов, «оппортунистическая тема» детально обсуждалась И.В. Сталиным и А.А. Ждановым ещё в августе-сентябре 1947 г., то есть прямо накануне совещания в Шклярска Порембе.[445]
Однако, как установили ряд историков (Л.Я. Гибианский[446]), из тех же архивных документов также видно, что тезис о двух непримиримых лагерях отсутствовал в первоначальных вариантах ждановского доклада и появился там на более позднем этапе по предложению В.М. Молотова. Причём скорее всего, и он предпринял этот шаг, либо уже зная позицию И.В. Сталина, либо просто действуя по его прямому указанию, поскольку в конце августа — начале сентября 1947 г. В.М. Молотов вместе со И.В. Сталиным проводил свой отпуск на Кавказе. Именно там, обсуждая разные текущие вопросы, два старейших члена Политбюро посылали директивы в Москву, в том числе и в связи с подготовкой к совещанию в Шклярска Порембе.
Как считает Л.Я. Гибианский, заявлением о наличии двух непримиримых лагерей, по сути, фиксировалось реально происходившее образование «советского блока», хотя при этом термин «блок» в тот период тщательно скрывался. В тогдашних политических реалиях И.В. Сталин, вероятно, посчитал пока нецелесообразным специально выдвигать претензии к компартиям дружественных стран, поскольку весь комплекс политических установок, сформулированных в докладе А.А. Жданова, и прежде всего доктрина жёсткого противостояния двух лагерей вкупе с резкой критикой «ошибок» руководства ФКП и ИКП должны были достаточно эффективно воздействовать на лидеров восточноевропейских компартий и необходимым образом ужесточить иерархическое подчинение всех «народных демократий» Москве. Кстати, именно поэтому лидер польских коммунистов В. Гомулка, который в начале совещания активно настаивал на том, чтобы учреждаемый Коминформ обладал только информационно-консультативными, а не руководящими и координирующими функциями, в конечном итоге снял все свои возражения и даже выступил в отведённой ему роли докладчика по вопросу организации Коминформа, первой штаб-квартирой которого стал Белград.[447]
Кроме того, как считают ряд историков, главным образом либерального толка (Л.Я. Гибианский, Р. Джеффри, Д. Сасун[448]), именно ждановский доклад стал для всех европейских коммунистов своеобразным сигналом, что пришло время сделать резкий левый поворот в стратегии и тактике борьбы с империализмом и отказаться от политики национального единства внутри своих стран, что отныне «реформистская стратегия», которую И.В. Сталин «поддерживал ещё в конце войны, сменилась если не реальным, то, по крайней мере, идеологическим возвращением к идеям мировой революции», рождённым на заре зарождения коммунистической идеологии. В целом же, по замыслу высшего советского руководства, Коминформ должен был не только заниматься активной пропагандой коммунистических идей и бесценного советского опыта строительства социализма, но также всячески противостоять «доктрине Трумэна» и «плану Маршалла», а также выступать координатором единого внешнеполитического курса всех стран советского социалистического блока. С этой целью по итогам совещания было принято решение о создании в Белграде редакции Информбюро, которую в начале октября 1947 г. по решению ЦК ВКП(б) возглавил бывший директор Института философии АН СССР, известный советский философ и опытный партийный аппаратчик Павел Фёдорович Юдин, прибывший в югославскую столицу с целым десантом ответственных сотрудников Управления пропаганды и агитации и Отдела внешней политики ЦК ВКП(б). Уже в начале ноября 1947 г. ими был налажен выпуск первого печатного органа Коммунистического информбюро — газеты «За прочный мир, за народную демократию!», однако вскоре ситуация резко изменилась, и причиной этих изменений стал печально знаменитый советско-югославский конфликт.
Надо сказать, что самим истокам, причинам и истории этого конфликта посвящено уже немало различных по содержанию и качеству исторических работ, которые принадлежат перу многих зарубежных, советских и российских авторов, в частности Ю.С. Гиренко, И.В. Бухаркина, В.К. Волкова, Л.Я. Гибианского, А.С. Аникеева, Т.В. Волокитиной, П. Миличевича и многих других историков, философов и публицистов.[449] Правда, большая часть этих работ, за исключением книги П. Миличевича «Осторожно — ревизионизм», опубликованной небольшим тиражом в 2001 г., носит откровенно предвзятый по отношению к советской стороне характер, что в принципе не очень удивительно, поскольку многие из них писались в период беспрецедентной по своим масштабам антисталинской истерии как у нас в стране, так и за рубежом. Между тем в современной российской историографии существует как минимум три разных подхода в оценке причин этого конфликта.
Одна группа известных специалистов (Т.В. Волокитина, Г.П. Мурашко, А.Ф. Носкова, И.И. Орлик[450]), опираясь на документы Отдела внешней политики ЦК ВКП(б), который под руководством его главы секретаря ЦК Михаила Андреевича Суслова готовил новое совещание Коминформа, выдвинула версию, что Москва, решившая полностью перейти от проведения прежней политики «национальных путей к социализму» к насаждению в восточноевропейских странах единообразия по советскому образцу, ещё на рубеже 1947–1948 гг. запланировала смену руководства четырёх компартий, в частности Владислава Гомулки (ПРИ), Рудольфа Сланского (КПЧ), Матьяша Ракоши (КПВ) и Иосипа Броз Тито (КПЮ). И по данной версии, советско-югославский конфликт возник именно как часть предполагаемой кадровой революции, намеченной в центральном аппарате ЦК ВКП(б).
Другая группа авторов (Ю.Н. Жуков[451]) выдвинула версию, что советско-югославский конфликт был вполне сознательно вызван Москвой, поскольку И.В. Сталин, получив в начале января 1948 г. разведданные о предстоящем создании Западного союза в составе Франции, Великобритании, Нидерландов, Бельгии и Люксембурга, решил дать западным «партнёрам» некий знак, что он не хочет наращивать блоковое противостояние и готов на улучшение отношений и взаимные уступки с ними. Согласно данной версии, с этой целью Москва отказалась от намерения создать федерацию коммунистических режимов на Балканах и сознательно предприняла атаку на югославское руководство, выступавшее самым активным инициатором создания Балканской федерации. Причём, подвергнув И.Б. Тито публичному остракизму, И.В. Сталин якобы рассчитывал, что Запад пойдёт на ответные уступки Москве, вплоть до передачи Западного Берлина под советский контроль. Позднее, уже в личном разговоре с автором этой книги Юрий Николаевич Жуков несколько уточнил свою позицию по данному вопросу. В частности, он заявил, что ему удалось обнаружить в РГАСПИ в личном фонде А.И. Микояна стенограмму переговоров югославской делегации с рядом членов советского «коллективного руководства», из которой следовало, что главной причиной советско-югославского конфликта стала резкая реакция И.В. Сталина на авантюрную политику И.Б. Тито в греческом вопросе, в частности его горячее желание втянуть Албанию и Югославию, а значит и Советский Союз, в Гражданскую войну в Греции, что неминуемо грозило возникновением новой крупномасштабной войны как минимум на Европейском континенте.
Наконец, третья группа авторов (Л.Я. Гибианский, В.К. Волков[452]) утверждает, что конфликт Москвы с Белградом не имел никакого отношения к созданию Западного союза, а уж тем более к политике «национального курса строительства социализма», поскольку все вожди КПЮ, в том числе И.Б. Тито и Э. Кардель, были не сторонниками, а напротив, самыми активными противниками национального курса и в практической работе по строительству социализма жёстко следовали по советскому пути. Основной смысл советско-югославского конфликта состоял в том, что именно И.Б. Тито впервые покусился на лидирующую роль Москвы в мировом рабочем и коммунистическом движении, стал реально угрожать внутриблоковой консолидации и предельной мобилизации всех стран советского демократического лагеря против лагеря империалистов, став, по сути, агентом мировой буржуазии. Поэтому показательный разгром югославской «ереси», или «титоизма», должен был стать самым действенным механизмом усиления советского контроля над державами «народной демократии», укрепления в тамошних компартиях внутрипартийной дисциплины и восстановления единства внешнеполитического курса всех стран социалистического лагеря, а также сохранения предельно жёсткой иерархической структуры всего «советского блока» во главе с Москвой. Именно поэтому указанная группа авторов рассматривает весь советско-югославский конфликт как первый крупный раскол во всём социалистическом лагере.
Как считают многие историки (Ю.С. Гиренко, Л.Я. Гибианский, В.К. Волков А.С. Аникеев[453]), непосредственным поводом для возникновения советско-югославского конфликта стали три инициативы, предпринятые руководством Югославии и Болгарии без согласования с Москвой. Во-первых, в начале августа 1947 г. Иосип Броз Тито и Георгий Димитров публично заявили о фактическом парафировании болгарско-югославского Договора «О дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи», что шло вразрез с прямой просьбой И. В. Сталина подождать с этой процедурой до тех пор, пока в ноябре 1947 г. не вступит в законную силу мирный договор с Болгарией, подписанный в феврале 1947 г.