Индраджит. Да.
Писатель. Кто она?
Индраджит. Женщина.
Писатель. Как зовут ее?
Индраджит. Манаси.
Писатель. Разве это возможно?
Индраджит. Все возможно. На свете столько разных Манаси. Одни приходят, другие уходят. На одной из них женишься. На сестре Манаси. По имени Манаси. Или на подруге Манаси — ее зовут Манаси. Или на дочери Манаси — Манаси.
Писатель. Так же, как Амал — Бимал — Камал?
Индраджит. Так же, как Амал — Бимал — Камал. И Индраджит.
Входит Манаси — замужняя женщина.
Индраджит. Позвольте познакомить вас: Манаси, моя жена. Поэт. Мой старый друг.
Писатель. Очень рад познакомиться.
Манаси. Я тоже. Что вы пишете?
Писатель. Что придется.
Манаси. А над чем вы работаете сейчас?
Писатель. Пишу пьесу.
Манаси. Как интересно! Вы нам ее прочитаете?
Писатель. Охотно. Как только закончу.
Манаси. И много вам еще осталось?
Писатель. Немного. Пожалуй, через день или два начну писать.
Манаси. Так вы еще не начинали?
Писатель. Пока не мог.
Манаси. Но вы сказали, что вам осталось немного.
Писатель. Дело в том, что между началом и концом пьесы почти нет разницы. Это, видите ли, круговая пьеса.
Манаси. Я, кажется, вас не понимаю.
Индраджит. И не можешь понять, Манаси. Слова не предназначены для понимания.
Манаси. Как же так? Люди говорят для того, чтобы их поняли.
Индраджит. Это раньше так было. Теперь — по–другому.
Манаси. Глупости!
Индраджит. Вот именно. Глупости. Посмотри–ка!
Входят Амал, Бимал и Камал.
Манаси. Кто это?
Индраджит. Это Амал, Бимал и Камал,
Амал. Капитализм, империализм, социализм.
Бимал. Демократия, диктатура, общество благосостояния.
Камал. Экономика, политика, социология.
Амал. Чек, счет, расписка.
Бимал. Доклад, отчет, протокол.
Камал. Совещание, заседание, собрание.
Амал. Цивилизации, просвещение, культура.
Бимал, Литература, философия, история.
Камал. Самоуглубление, возвышенность, фатализм.
Амал. Кино, театр, цирк.
Бимал. Футбол, баскетбол, хоккей.
Камал. Музыка, опера, балет.
Амал. Работа, кафе, улицы.
Бимал. Автобусы, троллейбусы, трамваи.
Камал. Папки, пыль, мухи.
Амал. Жена, сын, дочка.
Бимал. Шофер, повар, горничная.
Камал. Брат, племянник, деверь.
Манаси. Что они говорят?
Индраджит. Слова.
Амал, Бимал, Камал уходят, продолжая говорить.
Манаси. Что это за слова?
Индраджит. Не знаю. Спроси поэта.
Манаси (писателю). Разве нет других слов на свете?
Писатель. Наверное, есть. Должны быть.
Писатель обращается к зрительному залу.
Разве нет других слов? Разве больше нечего сказать?
Зал молчит.
Совсем нечего?
Зал молчит.
Где же я возьму слова для своей пьесы? Ведь эти слова ничего не значат? И кто поставит мою пьесу? И кто придет ее смотреть?
Индраджит и Манаси направляются к выходу.
Индраджит. Подожди. Не уходи!
Манаси уходит, а Индраджит возвращается.
Индраджит. Что тебе сказать?
Писатель. Где Манаси?
Индраджит. Она же только что вышла.
Писатель. Другая Манаси! Манаси, которая работает в школе в Хазарибаге. Где она?
Индраджит. В Хазарибаге.
Писатель. Ты ей пишешь?
Индраджит. Пишу.
Писатель. А вы встречаетесь?
Индраджит. Иногда.
Писатель. Где вы встречаетесь?
Индраджит. В парке. Под лохматым деревом.
Писатель. И разговариваете?
Индраджит. Разговариваем.
Писатель. О чем?
Индраджит. О чем всегда разговаривали.
Писатель. О том же, что Амал, Бимал и Камал?
Индраджит не отвечает.
Скажи мне, Индраджит, ответь мне.
Индраджит не отвечает. Он уходит в парк, где под лохматым деревом его ждет Манаси. Манаси из Хазарибага.
Манаси. Скажи мне…
Индраджит. Что тебе сказать?
Манаси. То, что ты мне всегда рассказывал.
Индраджит. А что я тебе рассказывал?
Манаси. О своей жизни.
Индраджит. А, да. Жена все делает по дому, я работаю. Жена любит ходить в театр. Я ее сопровождаю. Иногда она уходит навещать своих родителей. Тогда я ужинаю в ресторане. Жена возвращается домой. Я хожу на работу.
Манаси. Что ты мне рассказываешь?
Индраджит. Я тебе рассказываю о моей жизни, ты просила, чтобы я рассказал.
Манаси. Я хотела, чтоб ты рассказал о другом.
Индраджит. О чем, о другом?
Манаси. О себе.
Индраджит. Обо мне? Я иду вдоль рельсов. Дорога прямая. Когда я оглядываюсь, я вижу, как рельсы сливаются вдалеке. Когда я смотрю вперед, я вижу, как рельсы сливаются вдалеке. И чем дальше я иду, тем дальше от меня эта точка слияния. Впереди меня то же, что и позади. Что было вчера, будет завтра.
Манаси. А потом?
Индраджит. Я сначала все думал, что придет поезд. Догонит меня или придет навстречу.
Манаси. Что ты сделаешь, если он придет?
Индраджит. Убегу. Или меня задавит. Уж, по крайней мере, что–нибудь произойдет. Но это все пустяки. По этой линии поезда не ходят. Я уже знаю это. Поэтому я подумал…
Манаси. Что ты подумал?
Индраджит. Я подумал — пожалуй, не стоит дальше идти. Это бессмысленно. Лучше лечь на рельсы.
Манаси. Это невозможно, Индра.
Индраджит. Почему?
Манаси. Если есть дорога, по ней надо идти.
Индраджит. Я уже много прошел.
Манаси. Пройдешь еще больше.
Индраджит. Я устал.
Манаси. Все равно придется идти дальше.
Индраджит. Но зачем, зачем, зачем? Все той же дороге, все идти, и идти, и идти. Неужели нельзя остановиться?
Манаси. Нельзя.
Писатель.
Нельзя остановиться,
И выхода нет.
Голодные утра, бессонные ночи,
Никчемные дни, горькие часы.
Я существую. Даже сегодня
Я жив, я все помню, я все понимаю.
Мне много осталось
Прожить и пройти.
Я тот же, что был, —
Я таким и останусь.
Я иду и иду, нет остановки,
Нет выхода.
Я лечу на усталых крыльях,
В усталости крылатого отдыха
Полеты детства,
Взлеты и падения,
Обломки того времени,
Что было до меня.
Я кручусь в колесе работы,
Я выдуваю мыльные пузыри
Ненужных слов.
Я наполняю пещеры
Тяжелым эхом — а выхода нет.
Вы все меня знаете,
Мои слова и музыку.
Гремящие цимбалы,
Все яркие огни,
Качающиеся от хмеля,
Вы знаете многоцветное покрывало,
Которым покрыт гниющий труп.
Вы знаете, что я
Умираю в себе.
Зачем же мне надо
Идти и идти
По пути, который никуда не ведет?
Ведь выхода нет!
Индраджит (Манаси). Зачем же?
Манаси. Если есть дорога, по ней надо идти.
Индраджит. Зачем? Что ждет меня в конце пути?
Манаси. Все идут.
Индраджит. Все идут?
Входит Амал, видит писателя.
Писатель. Здравствуй, Амал, ты что здесь делаешь?
Амал. Пришел сдавать экзамен.
Писатель. Экзамен? В твоем возрасте?
Амал. Экзамен в институте, повышение и усовершенствование. Я пробовал сдать его в прошлом году, но провалился. Может, в этом году повезет. Я знаешь как готовился.
Писатель. Да зачем тебе этот экзамен?
Амал. О, это очень важно. Если только я его сдам, войду на повышение. Если хочешь знать, я даже могу стать директором фирмы. Так что ты уж меня извини — тороплюсь.
Амал уходит, входит Бимал.
Писатель. Здравствуй, Бимал, куда мчишься?
Бимал. Цемент доставать. Обещали в одном месте
Писатель. Зачем тебе цемент?
Бимал. Строю дом. Купил участок. Ты знаешь как теперь трудно с участками в Калькутте! Я все деньги на него угрохал и теперь просто не знаю, на что строить дом.
Писатель. Зачем тебе это строительство, если денег нет?
Бимал. Как это зачем? Деньги надо куда–то вложить. А при нынешней инфляции недвижимость — единственная ценность. Надо о детях подумать. Так что ты меня извини. Я в бегах.
Бимал уходит. Входит Камал.
Писатель. Куда торопишься, Камал? Здравствуй.
Камал. У меня свидание с одним человеком. Обещал достать денег. Надеюсь, что не подведет.
Писатель. Много денег? Зачем они тебе понадобились?
Камал. У меня прекрасная идея. Остановка только за деньгами. Никаких проблем. Не нужно ни разрешения на импорт, ни разрешения на сборку, и есть прекрасный рынок. Большой спрос. Единственная остановка за деньгами.
Писатель. Может быть, ты подождешь? Соберешь деньги, потом осуществишь свою идею.
Камал. Когда это потом? У меня шестеро детей. Ты что, не знаешь? И платят мне мало. В прошлом году старшая дочка болела тифом, мы все деньги истратили на докторов и лекарства. Это не жизнь. Надо сделать рывок и выйти в люди. Так что ты меня извини — опаздываю.
Камал уходит. Писатель тоже уходит.
Индраджит. Все идут? Они бегут, эти другие. Амал, Бимал и Камал.
Манаси. Но ведь они идут.
Индраджит. Манаси, они — счастливые люди. К чему–то стремятся, на что–то надеются, чего–то хотят.
Манаси. А ты?
Индраджит. У меня ничего нет.
Манаси. А было?
Индраджит. Было. Был я сам. Я думал, что мне предстоит что–то сделать в жизни. Я не знал, что именно. Но знал, что важное. Великое. Я мечтал метеором прочертить небо от горизонта к горизонту, сквозь облака. Но метеоры выгорают и остается прах. И все же, пока они горят, от их сияния ослепнуть можно.
Манаси. Твой метеор сгорел?
Индраджит. Нет, Манаси. Не взлетел. Не было полета через небо.
Манаси. Почему?
Индраджит. Наверное, я не метеор. И не был метеором. Только хотел быть. Я такой же, как все. Обыкновенный человек. Такой же, как они. Пока я воевал, я мечтал. Теперь я смирился.
Манаси. Индраджит!
Индраджит. Нет, нет, Манаси. Не зови меня Индраджит. Я не Индраджит. Я Нирмал. Амал, Бимал, Камал и Нирмал. Я — Амал, Бимал, Камал, Нирмал!