Между тем обстановка на фронте обострялась. Немцы не оставляли попыток захватить Одессу, и частям Приморской армии приходилось сдерживать колоссальный натиск превосходящих вражеских сил. Но город продолжал обороняться, хотя уже давно вышел из строя водопровод и вода выдавалась жителям по карточкам. Нечем было тушить пожары, и над Одессой днем и ночью стояло зарево и стлался дым.
Но не это определило ее судьбу. В скором времени на первый план выдвинулись факторы стратегического значения. Немцы прорвались в Крым, подошли к Перекопу, угрожали Севастополю. В этих условиях, когда Одесса оставалась в глубоком вражеском тылу, ее силы нельзя было использовать для нанесения мощных контрударов. Явную выгоду представляла переброска этих сил в Крым, на усиление главной базы Черноморского флота - Севастополя. Такое решение и приняло Верховное Главнокомандование, отдавая приказ об эвакуации Одессы.
Директиву Ставки по этому вопросу привез в Одессу заместитель наркома Военно-Морского Флота вице-адмирал Г. И. Левченко. Он прибыл в город 1 октября, и в тот же день экстренно собрался Военный совет Одесского оборонительного района. Вопрос был всего один, зато сверхважный, ибо речь шла о судьбе Одессы. Ставка приказывала оставить город, о чем, в частности, гласил один из пунктов директивы: «…в связи с угрозой потери Крымского полуострова, представляющего главную базу Черноморского флота, и ввиду того, что в настоящее время армия не в состоянии одновременно оборонять Крымский полуостров и Одесский оборонительный район, Ставка Верховного Главнокомандования решила эвакуировать Одесский район и за счет его войск усилить оборону Крымского полуострова».
Члены Военного совета ООРа были людьми отнюдь не слабохарактерными, однако все они тяжело переживали полученное известие. Оно не было неожиданным: руководители обороны Одессы трезво оценивали ситуацию и отлично сознавали, какое положение сложилось на фронте, когда Одесса, по сути, была уже отрезана от Большой земли. И руководители ООРа безотлагательно принялись за разработку плана по эвакуации Одессы.
Предстояло решить архисложную задачу - в кратчайшие сроки морем вывезти из осажденного города части 51-й армии, мирных жителей, народнохозяйственные грузы и ценности, а также огромное количество военной техники. Для этого требовался не один и не два транспорта - десятки. И столько же боевых кораблей, чтобы сопровождать и прикрывать будущие караваны.
Эвакуация осложнялась и тем обстоятельством, что ее нужно было провести как можно более скрытно, чтобы избежать потерь в кораблях и людских ресурсах. Узнай противник о наших планах, и отход войск осложнился бы во сто крат. А обстановка на черноморских коммуникациях и без того была не из легких. Немцы сосредоточили вблизи Одессы крупные соединения пикирующих бомбардировщиков, которые представляли опасность номер один.
Чтобы обезопасить себя с этой стороны, наше командование разработало ряд мер; одной из них была обязательность лишь ночных переходов, когда действия авиации исключались и корабли могли более или менее спокойно заниматься перевозками. Другой мерой являлась дезинформация противника, которого необходимо было убедить, что никаких передвижений наших войск под Одессой не предвидится, а если они и будут, то лишь в направлении к городу. Словом, немцы должны были думать, что мы рассчитываем зимовать в Одессе, что мы подвозим туда резервы, а не наоборот. Совместными усилиями нам удалось добиться этого: немцы до последних дней находились в полном неведении относительно наших реальных планов.
А они были таковы. До 15 октября намечалась эвакуация инженерно-строительных частей, тылов армии и Одесской военно-морской базы, мирного населения; после 15-го, вплоть до 20 октября, предполагалось выполнить самый трудный этап операции - вывести из боя части 51-й армии и перебросить их на Крымский полуостров.
Вряд ли нужно говорить, что львиная часть перевозок выпадала на долю кораблей Севастопольской эскадры, и «Красный Кавказ» со своей просторной, не загроможденной надстройками палубой, с могучими грузовыми стрелами как нельзя лучше подходил для выполнения задач эвакуации. Естественно, что при этом для личного состава крейсера возникла масса больших и малых сложностей, связанных прежде всего с размещением на корабле людей и техники.
Но мы справились с трудностями. Мы перевозили по тысяче, две и более человек. И, повторяю, «Красный Кавказ» при этом не терял своей боевой мощи. В любой момент артиллеристы могли вступить (и вступали) в бой с фашистской авиацией и батареями.
Последний поход в Одессу «Красный Кавказ» совершил 13 октября. Подходила к концу героическая семидесятидвухдневная оборона города. Наши войска поэшелонно снимались с позиций и переправлялись морем в Севастополь. Арьергарду защитников предстояло незаметно оторваться от противника, совершить 20-километровый бросок и как можно быстрей погрузиться на транспорты. Боевым кораблям Черноморского флота поручалась задача прикрыть артогнем отход наших войск, а затем, приняв на борт арьергардные части, сопровождать транспорты до Севастополя.
В 16.00 «Красный Кавказ» вышел в море. Вместе с нами в Одессу шел крейсер «Червона Украина» и четыре эсминца: «Незаможник», «Шаумян», «Бодрый» и «Смышленый».
Погода не благоприятствовала переходу: семибалльный ветер, шестибалльная волна. Сильно качало. Крейсер шел двадцатиузловым ходом, что еще больше увеличивало качку. Но краснофлотцы на всех боевых постах и вахтах держались мужественно и стойко. Например, в котельном отделении старшины М. Варуши (ныне Героя Социалистического Труда) из семи человек, находившихся у механизмов, троих укачало, но остальные продолжали работать и за товарищей. Так было и на других боевых постах. «Красный Кавказ» прибыл в Одессу в срок.
Как и в первый свой поход, мы высадили на берег корректировочный пост и стали маневрировать на рейде, дожидаясь радиограмм. И конечно же, были немедленно но атакованы немецкой авиацией. Видимо, гитлеровцы хорошо запомнили крейсер, потому что атаки следовали одна за другой и отличались крайним ожесточением. На смену бомбардировщикам прилетели торпедоносцы в сопровождении истребителей. «Мессершмитты», словно осы, вились над нами, демонстрировали ложные атаки, чтобы отвлечь наше внимание от торпедоносцев. Но каждый раз мы разгадывали их хитрости и выходили из-под ударов. Ни одна торпеда не попала в «Красный Кавказ».
Вскоре пришло сообщение от корректировщиков, и мы обрушили огонь в указанные квадраты. Вначале наши залпы разметали немецкую группировку у деревни Шляково, а затем артиллеристы перенесли огонь в глубь боевых порядков противника. Обстрел был продолжителен и плотен, гитлеровцы не могли поднять головы, и это позволило частям Одесского оборонительного района начать погрузку на боевые корабли и транспорты.
К полудню 16 октября последние суда отошли от пирсов. В гавани остались лишь «Красный Кавказ», «Червона Украина» и эсминцы, ожидающие прибытия последних защитников Одессы.
Через некоторое время их колонны появились на причалах. На палубу «Красного Кавказа» поднялись бойцы одного из батальонов. С развернутым боевым знаменем, перепоясанные пулеметными лентами, в окровавленных бинтах и прожженных ватниках, красноармейцы молча глядели на горевший город. Все видевшие, все испытавшие, они переживали тяжелые и горькие минуты.
В это время на флагманском корабле подняли сигнал, приказывающий сниматься с якоря. Прозвенел машинный телеграф, за кормой крейсера забурлила вода. Корабль стал медленно отваливать от стенки. И тут командир батальона тихо и страстно, словно от имени стоявших за его спиной бойцов, сказал одну-единственную фразу:
- Мы вернемся к тебе, Одесса!
Переход кораблей и транспортов прошел успешно. Хотя немецкая авиация и попыталась уничтожить караван, но жестоким образом поплатилась за это, потеряв в воздушных боях и от огня зенитной артиллерии 20 самолетов. Конвой благополучно достиг Севастополя.
Эвакуация Одессы - наглядный пример высокой организации и выучки наших черноморских корабельных экипажей. За две недели, с 1 по 16 октября 1941 года, из города было перевезено морем около 80 тысяч человек, 500 орудий, свыше 100 автомашин.
Семьдесят три дня продолжалась героическая оборона Одессы. Потеряв более 150 тысяч солдат и огромное количество военной техники, немцы заполучили почти пустой город, ибо все важные военные и народнохозяйственные грузы из Одессы были вывезены, а все промышленные объекты взорваны.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
С конца октября на Южном фронте начался новый этап боевых действий. Теперь их эпицентр перенесся под Севастополь, куда, не считаясь ни с какими потерями, устремились немецкие войска. В этих сложных условиях Военный совет Черноморского флота предпринял ряд важных мер по защите города-крепости. В первую очередь усиливалась противовоздушная оборона Крымского и Кавказского побережий: базирующиеся в севастопольских бухтах корабли представляли для фашистской авиации лакомую приманку, и нужно было преградить все воздушные коридоры, ведущие к Севастополю.
Особенно пристального внимания требовала противовоздушная оборона Поти и Туапсе. Плавсоставу Черноморского флота предстояло перевезти в эти пункты большое количество зенитной техники и людских ресурсов. И, как всегда, на долю «Красного Кавказа» пришлась львиная часть перевозок.
Уже днем 23 октября по кораблю разнесся сигнал: «Корабль к походу и бою изготовить!» По приказу командования флота нам предстояло доставить в Туапсе 73-й защитный полк. Его автомашины и орудия в спешном порядке доставлялись на пирс. Погрузив технику, мы разместили в помещениях около двух тысяч красноармейцев и вышли в море. Переход занял сутки - в полдень 24 октября зенитчики были доставлены к месту назначения.
Не задерживаясь в Туапсе, «Красный Кавказ» зашел в Новороссийск и оттуда вернулся в Севастополь, имея в своих трюмах два вагона ручных гранат. Пока их выгружали в Северной бухте, я получил новый приказ: снять с Тендровской косы наши войска, отошедшие сюда от Херсона и Николаева.