— Олег Петрович, смотрите, что в машине нашлось! Под сиденьем застрял, — окликнул Олега молодой сотрудник местной полиции, вылезая из машины и показывая заламинированное удостоверение журналиста на имя Альбины Веселовой.
— Ну-ка, дай взгляну.
Прочесывание района поселка Шушары и ближайших окрестностей результата не дало, так же как и изучение дна речки Н-ки, из которой выловили Вахидова. Тело Веселовой обнаружено не было, зато удалось разыскать тот самый лесовоз, что снес с моста злополучный «Форд». По свидетельству водителя лесовоза, он ехал домой на пустой уже машине, выехал из-за поворота дороги к мосту и увидел разворачивающуюся на самом мосту машину. Затормозить не успел, свернуть на узком старом мосту в сторону было невозможно, он ударил «Форд» в бок, тот налетел на ограждение моста, а оно и так, по свидетельству местных, было в аварийном состоянии, и свалился в воду. Водитель лесовоза перепугался и, поддав газу, скрылся с места аварии, благо свидетелей случившегося не было. Экспертиза его рассказ подтвердила. Добавив, что пассажирская дверь могла раскрыться в результате удара, а тело пассажира — выпасть из машины в момент падения машины в воду. Как и почему Веселова с Вахидовым оказались в Шушарах, следствие объяснить не смогло. Может, он завез ее туда, намереваясь изнасиловать, а может, еще по какой причине, теперь уже не узнаешь.
О результатах расследования Олег Кашин со всем возможным тактом сообщил жениху Веселовой и с чистой совестью закрыл дело. Девчонке не повезло. Жаль.
На поминки к Антонине Сергеевне Николай с Ксенией приехали вместе. Народу было немного, только самые близкие. Поскольку тело так и не нашли, то отпевали Альку заочно, а потом поехали домой помянуть.
Николай чувствовал себя подавленным и виноватым, Антонина Сергеевна, постаревшая, осунувшаяся, на него не смотрела и Ксению игнорировала. Наверное, что-то поняла. Когда сели за стол, она взяла рюмку с водкой и, поднявшись с места, проговорила дрожащим от горя и боли голосом:
— Аля, доченька, я знаю, ты слышишь меня сейчас…
— Да, мам! Я сейчас, только ботинки сниму! — раздался в комнате звонкий Алькин голос, от которого Антонина Сергеевна смертельно побледнела и покачнулась, едва не упав, тетя Оля взвизгнула. А Николай с Ксюшей вцепились друг в друга.
День выдался на редкость неудачным, сперва Алька застряла в пробке и опоздала на интервью, за что получила по шапке сперва от респондента, потом от начальства. Потому что вредный респондент на нее нажаловался. Потом выяснилось, что интересный материал, который был обещан Альке, главред передал Вике Морозовой. А потом у Альки разрядился мобильник, а потом она потеряла кошелек перед самым обедом. Потом он, конечно, нашелся, на самом дне сумки, но пообедать она уже не успела. И так до самого вечера. А когда Алька, выйдя с работы, уселась в машину и повернула ключ зажигания, выяснилось, что бензин на нуле. И как так вышло, она понятия не имела.
Справиться с этой бедой у Альки сил уже не хватило, к тому же Коля ждал ее на ужин, а потому она махнула рукой на машину и вызвала такси. Звонить пришлось с проходной. Мобильник остался в кабинете на подзарядке, а редакция уже закрыта.
Пока такси пробиралось по пробкам, Алька вспоминала, что еще осталось обсудить с организатором свадеб. Обсудить с флористом букеты на столах, решить насчет воздушных шариков, Коля их не хотел, а Альке очень нравилось, а еще выбрать музыку. Что-нибудь лирическое, например, вальс из фильма «Мой ласковый и нежный зверь». Алька закрыла глаза и стала мысленно напевать знакомую мелодию. Вот она входит в зал в своем роскошном платье, подходит к Николаю, он смотрит на нее восхищенно и нежно, им подносят кольца, Ксюша берет кольцо и надевает Николаю на палец, кольцо не надевается. Алька волнуется, Коля тоже. Алька не понимает, почему кольцо жениху надевает Ксюша, а Коля сердится и говорит: «Давай уже! Ну давай, давай!»
— Слушай, давай, говорю, деньги давай, приехали! — как-то странно, с дурацким акцентом звучит голос Николая, и Алька от всей этой несуразицы морщится, сердится и наконец понимает, что просто-напросто задремала в машине и теперь водитель пытается ее разбудить.
— Слушай, приехали уже. Давайте платить, — который раз нетерпеливо повторяет водитель, обернувшись к ней с водительского сиденья.
— Ой, извините, задремала, — торопливо выпрямляясь на сиденье, пробормотала Алька. — Сколько с меня? Постойте, а куда вы меня привезли?
Алька, мельком взглянув в окно, так и замерла с зажатой в руке сумкой.
— Куда просил, туда и привез. Улица Школьная, дом двенадцать, — ткнул пальцем в экран навигатора водитель.
Алька еще раз выглянула в окно. Там за серыми мутными струями дождя вместо чистенького тротуара и родной серой громады сталинского дома виднелись заросли сирени, а за ними просматривалось что-то приземистое вроде барака, слева от машины за зеленой, заросшей сорняками обочиной тянулся длинный, уходящий в бесконечность забор. Впереди угадывались вышки высоковольтных линий.
— Ты куда меня завез? Какая это Школьная улица? Сейчас же везите меня в город! — От страха в Алькином голосе некстати прорезались противные визгливые нотки, а еще она вдруг заметила, что водитель, привезший ее в это страшное место, имеет внешность пугающую, по глаза зарос черной щетиной, с акцентом, выдающим в нем жителя среднеазиатских республик, двумя золотыми зубами, огромными волосатыми ручищами, да еще и кричит. — Если вы меня сейчас же не отвезете на улицу Школьная, я полицию позову, — теряя голову, продолжала гнуть свое Алька, решив биться до последнего.
— Слушай. Кончай издеваться. Вот улица Школьная, плати и выходи. У меня работа закончилась, мне домой надо, — все больше сердился таксист, сверкая глазищами.
— Какая еще Школьная, это же пустырь какой-то! Вези меня назад сейчас же, а то я в таксопарк пожалуюсь, — чуть не плача, настаивала Алька.
— Слушай, я тебе по-русски говорю. Вот, смотри. Написано: Петербург, Пушкинский район, поселок Шушары, улица Школьная. Плати и вылезай!
— Шушары? Какие еще Шушары? Ты что, с ума сошел? Мне в Приморский район надо! Понимаешь? На Черную речку. Там улица Школьная! — перестав боятся, рассердилась Алька, поняв наконец, что имеет дело не с бандитом, а с идиотом. — Вези сейчас, на Школьную. Это ж надо, а еще в такси работает! Вези на Школьную, а то я сейчас в твою фирму пожалуюсь, что ты города не знаешь. Мне диспетчер сказал, что поездка будет стоить триста восемьдесят рублей. Вот я их и заплачу, когда на Школьную приедем. — Теперь Алькин голос звучал уверенно и требовательно.
— Никуда я не поеду, пока не заплатишь! У меня бензин свой, не казенный. Сказала «Школьная» — вот она, Школьная! Плати, а то вообще никуда не поедем! — рассердился, в свою очередь, водитель, не желавший бесплатно кататься по городу.
— И не собираюсь, а если ты не желаешь меня назад везти, ну и ладно, я сейчас же другую машину вызову, а на тебя жалобу напишу! — берясь за ручку двери, пригрозила Алька.
— Ты куда собралась, плати давай! — схватился за Алькину сумку водитель.
Он сидел спереди, Алька на заднем сиденье, а потому в действиях водитель был сильно ограничен и ничего толком сделать Альке не мог. А потому девушка беспрепятственно распахнула дверцу машины и вылезла под дождь, продолжая выдергивать из рук проклятого гастарбайтера свою сумку. Дождь лил Альке за шиворот, она все больше злилась, таксист мертво держал ее сумку, тогда она изловчилась, уперлась ногами в тротуар и рванула сумку как следует, таксист дернул сумку на себя, Алька не удержалась на ногах и, выпустив сумку, полетела назад на тротуар.
— Ах ты… — выругался таксист, отпуская сумку и вытягивая шею, чтобы взглянуть, что там случилось с жадной скандалисткой.
Скандалистка лежала на тротуаре не двигаясь, закрыв глаза, и, кажется, не дышала, под головой у нее темнела лужа.
Все, на что хватило ума у незадачливого таксиста, — это дотянуться до задней двери, захлопнуть ее и дать по газам. Он мчался прочь от места происшествия, даже не задумываясь, куда несется. Просто соображая, смогут ли его припутать к этой истории, когда труп пассажирки обнаружат. Тут он вспомнил о сумке и выкинул ее вон из машины прямо в придорожную канаву, а затем, проехав еще километров десять, немного успокоился, спохватился, что заехал в какую-то глушь, и решил развернуться. Даже не глядя особо по сторонам. На улице по-прежнему лил дождь, дорога была пустая, и он уже почти закончил разворот, когда из-за ближайшего поворота, громыхая прицепом и слепя фарами, вылетел здоровенный лесовоз. Деваться таксисту было некуда, оказалось, что он, не заметив, что делает, совершил свой разворот на нешироком бетонном мосту, справа и слева было ограждение, позади лесовоз.
Удар был оглушительный, машину смяло, кинуло на ограждение и выдавило с моста. Что было дальше, таксист так и не узнал, потому что потерял сознание. Машина упала в воду и пошла ко дну. Река по весне была полноводной, вода темной и мутной и быстро поглотила старенький «Форд», будто его и не было. А водитель лесовоза, поняв, что наделал, так же как еще недавно поступил погибший таксист, с перепугу только прибавил скорости, стремясь поскорее покинуть страшное место. С ужасом гадая, смогут ли его привлечь к ответственности и кто был виноват в аварии, он или водитель легковушки.
Алька лежала на земле, а сверху на нее сыпались холодные, острые капли.
Почему она лежит под дождем? На земле, точнее, на асфальте? И голова раскалывается. Алька осторожно села, придерживая руками голову. Споткнулась, или толкнули, или поскользнулась, соображала она, пытаясь оглядеться. Поворачивать голову было страшно, она очень кружилась, Алька попыталась скосить глаза вправо и влево, но и это едва заметное движение отозвалось болью.
— Ой, ой, ой, — всхлипнула Алька. — Бедненькая я, несчастненькая. Где же я, что со мною? Помогите кто-нибудь, — пропищала она тихонечко.