— Юлька! — восторженно прокричал Костя. — Кинь туда какой-нибудь свитер и халат. Куртку на себя. А все остальное мы купим на месте: женские тряпки сейчас на каждом шагу — от Кремля до края Ойкумены. Я взял билеты на поезд в шесть утра. Пилить часов семь с остановками, но я скачал кучу боевиков. Отдохнем и войдем, так сказать, в тему. Чуть не забыл: Сергеева нас ждет, только встретить не может, будет на деле, пришлет машину с водителем. Обещала забронировать два одноместных номера в гостинице. Представляешь, какая удача?! У них там и гостиница есть, — захлебнулся от восторга Костя, как будто речь шла об африканской пустыне.
Монотонная дорога в поезде оказалась на самом деле удачной идеей. Даже унылый пейзаж за окном, который в очень малой степени менялся, казался не депрессивной обыденностью, а кадрами черно-белого кино. Может, Феллини, может, Бергман, но струи слез на стекле, черные деревья, будто из ночных снов, дома с окнами, за которыми жили тени чужих людей, — все было пропитано особой атмосферой загадочной неизвестности и спрятанной далеко тайны. Юля смотрела в карие глаза Кости, и ее сердце замирало, взлетало и падало, как в детстве на качелях. Разгадка тайны, возможно, будет неожиданной и прекрасной… При всей нашей юридической трезвости.
Они впервые оказались надолго в таком тесном замкнутом пространстве, они ехали к общей цели. И они, наконец, поняли, что выросли из детской дружбы, что давно стали мужчиной и женщиной, каждый из них отлично знает, что это значит. Просто прятались за удобной и, казалось, вечной ширмой инфантильности. Привычные с детского сада прикосновения, объятия, легкие поцелуи, которые выражали одну лишь преданность, вдруг наполнились смыслом горячо забившейся крови. Но такие они люди: лишних слов никто из них не произнес. И никаких откровений даже для самих себя. Только одна непреложная очевидность: вместе им не грозит скука, даже если бы оказались в заточении на много лет.
Настроение у них было настолько приподнятое, что даже провинциальный серый вокзал показался первым эпизодом в приключении.
— Константин Малахов? — раздался густой бас рядом с ними. — Я за вами. Водитель Сергеевой, Виктор. Приветствую. Добро пожаловать. Едем в гостиницу. Ирина Антоновна вам позвонит.
Виктор оказался крупным мужчиной с широким улыбчивым лицом. Он Юле сразу понравился, она даже не обиделась, что он вроде увидел только Костю. Наверное, видел его фото.
— Я Юля Самсонова, — протянула она ему руку. — Мы вместе.
Виктор крепко пожал ее ладонь:
— Я в курсе. Так и понял. Сказал для краткости. Номера у вас два.
Их гостиница, видимо, была похожа на все провинциальные гостиницы России, но ни Юля, ни Костя в гостиницах вообще не жили. Будем считать, что это шаг второй в приключение. Номера рядом, там кровати, тумбочки, санузел. Ноутбуки с собой. Главное, чтобы интернет работал и мобильная связь ловила — и эффект контакта со всем светом обеспечен.
Все работало. Они едва успели умыться — каждый у себя, — как Косте позвонила Сергеева. Спросила, как устроились, успели ли поесть. Костя ответил, что только собираются узнавать, где что.
— В это время нигде и ничего хорошего вы не найдете. Уже вылезла вся местная пьянь. В любом случае исключен другой вариант, кроме моего. Вы ужинаете у меня. У меня все готово. Дома только мы с дочкой, муж в командировке. Я к тому, что даже количество еды ради вас не меняла. Прошу без церемоний. Пиши адрес. Это близко, дойдете пешком.
— Есть, командир! — весело отрапортовал Костя. — Я тут из Москвы привез бутылку приличного шампанского. Можно захватить к ужину, Ирина Антоновна? За встречу и за то, что выбрали нас.
— Нужно. Именно за встречу, второе — уже взятка, как сам понимаешь. И сразу решим: я для сотрудников группы Ирина. Без отчества. Его часто просто некогда произносить. Значит, жду.
Юля и Костя шли по совсем уже темной улице, под пеленой дождя и снега, и синхронно волновались перед встречей со своим первым начальником.
— Вообще обалденно деловая баба! — возбужденно говорил Костя. — Сразу к сути без бреда. И каждая фраза — как команда «стоять» или «бежать».
— Я поняла это по ее интервью. Они все без фото. Но так и увидела властную, крепкую женщину в чем-то вроде плащ-палатки или в спецкомбинезоне, в котором ездят на убийство.
— Да, видимо, такая, — согласился Костя. — Интересно, какое у нее меню для стажеров. Наверное, месиво, которое мой дедушка называл «полевой кашей». Он был военный. Хорошо пойдет под мое французское шампанское.
Они рассмеялись. Волнение прошло: всегда полезно заранее просчитать суть своего начальства.
Дом был тоже серый, как и все вокруг. Пятиэтажка с маленькими окнами. Второй этаж, на площадке у нужной квартиры Костя повел носом:
— Запах ужина налицо. Очень даже вкусный.
Дверь открыли на звонок, Юля и Костя вошли в маленький коридор и на мгновение застыли в изумлении. У Юли мелькнула мысль, что они не туда попали. Их приветствовала, называя по именам, им улыбалась миниатюрная блондинка с прелестным лицом и серыми внимательными, чуть печальными глазами. Она по очереди пожала руки Юле и Косте. И он, по своей неисправимой естественности, выпалил:
— Елки… Какая вы. Даже слов не подберу.
— Так мы не по этой части, Костик, — проговорила Ирина мелодичным голосом, который вовсе не звучал как те команды по телефону. — Наше дело — не слова подбирать… а трупы. Не к столу и не к ночи будь они помянуты. Просто наша группа именно для этого. Проходите сразу в кухню, я там уже накрываю на стол. Если надо помыть руки, то ванная тут.
Юля в полном смятении пошла в ванную по коридору. Из него дверь вела в относительно просторную комнату. Там на полу, застеленном толстым ковролином, сидела девочка лет четырех, белокурая и кудрявая, как ангел. Она держала на руках золотистого толстого котенка, и они вдвоем смотрели по телевизору передачу о животных. Временами девочка смеялась, то и дело объясняла котику, что именно там происходит.
«Действительно елки, — подумала Юля. — Даже моталки. Какая-то розовая идиллия с принцессой вместо сурового следователя. Это может быть серьезно? И о трупах эта Сергеева говорит между прочим, как о пчелах в саду. Все похоже на мистификацию».
Мысль о том, что их начальница оказалась женщиной намного более красивой, чем Юле того хотелось бы, пришлось срочно погасить по требованию благоразумия. Какое это вообще имеет значение? Что касается серьезности дела, то подозрение в силе. В этой провинциальной застывшей тишине вряд ли вообще бывают серьезные преступления. А должность следователя по особо тяжким преступлениям предусмотрена протоколом. Вот и сократили штат, вот и понадобились стажеры на побегушках. Мало ли для чего. Кто-то кошелек в магазине сопрет, школьники подерутся. Всплыла папина фраза: «Чуть что, мы за тобой приедем». Не исключено, что это выход, когда о достойном материале не будет и речи. Юля вернулась в кухню уже совершенно спокойной. В любом случае в чужом городе мирный, гостеприимный дом, приветливая хозяйка, вкусный по запахам ужин, идиллия с ребенком и котенком — это неожиданно и очень мило.
А ужин оказался действительно потрясающе вкусным. Юля даже спросила и запомнила рецепт для мамы. Куриное филе, тушенное с тыквой в кокосовом молоке. Там еще оливки, два сыра разных сортов. Костя так увлекся, что Юля заметила, как хозяйка переложила все нетронутым из своей тарелки в его, сама положила себе на блюдце яблоко и грейпфрут.
Разговор за ужином был легким, сознательно не деловым. Обсуждали столичные новости, спектакли в московских и питерских театрах, новые фильмы, сериалы и новинки детективов. Ирина оказалась образованным и продвинутым собеседником, умела дать точную и интересную оценку.
В гостиницу ребята шли разморенные, предвкушающие крепкий сон. Ирина сказала, что приходит на службу в девять, они могут прийти к десяти, когда она немного освободится, чтобы заняться их оформлением и введением в курс.
Звонок по телефону Юли раздался в шесть утра.
— Разбудила? — это был голос Сергеевой. — Извини. Костя уже одевается. Скажи, что у тебя есть из теплых вещей?
— Свитер, джинсы, куртка, в которой я была. Костя сказал, что тряпки можно купить везде до края Ойкумены.
— Можно, но некогда. Я захвачу тебе теплые легинсы под джинсы, натянешь в машине. И куртку посерьезнее. Думаю, тебе подойдет мой размер. Там, куда мы едем, очень холодно и ветрено, будем не один час. Это убийство. Через пятнадцать минут заберу вас из гостиницы. Буду на машине с Виктором.
Юля, конечно, практически профессиональный юрист, но вопросы убийств она изучала по документам, текстам, на самый худой конец — по снимкам. Она же теоретик, а документ есть документ, и даже фото имеет только информационную ценность, это все прямо не относится к смерти. К реальной смерти, которая настигла кого-то в холодном и ветреном месте. Она не трусиха, но до встречи с Сергеевой необходимо справиться с таким ярко выраженным ознобом, что кажется, будто зубы громко стучат.
Костя тоже был бледным и взволнованным. Они молча вышли и сели в машину на заднее сиденье. Ирина им просто кивнула, Виктор с сочувствием произнес:
— С почином вас, малята. У нас так: надо мчаться по свистку в любое время.
— А что за убийство, Ирина? Есть подробности? — постарался очень деловым тоном уточнить Костя.
— Свидетель наткнулся во время пробежки в лесу. Девушка, подробности увидите сами. Эксперт скоро будет там. Я так понимаю, что убили после изнасилования. Девушка раздетая.
Юля в панике вжала себя в сиденье. Девушка, ее раздели и изнасиловали в темном холодном лесу. Потом убивали. Это же… Мама дорогая, что за ужас. «Соберись», — велела она себе. Если эта Сергеева способна расследовать подобное преступление, это же для диссертации бомба. Но как достойно справиться самой… Ирина передала ей мешок с одеждой, это было очень кстати: такой обыденный, почти домашний ритуал. Костя отвернулся, Юля сняла джинсы, натянула действительно очень теплые легинсы, потом вместо своей куртки надела теплейший балахон на толстом искусственном меху. Вот и броня для первого боя.