— Разве с цветами вламываются?
— А разве цветы что-то объясняют?
— А разве нет?
Кристина на мгновение потеряла дар речи, потом медленно произнесла:
— Слушай, до меня начинает доходить. Ты что, пытаешься ухаживать? Юсподи, глупость какая! Ты же меня совсем не знаешь!
— Знаю.
— Откуда?
— То есть не совсем знаю, но хочу узнать.
Кристина снова помолчала, не в силах выбрать из хаоса в голове какую-то одну разумную мысль, хоть как-то примирившую бы ее с этим человеком, стоявшим так близко, что она могла почувствовать тонкий аромат его лосьона после бритья, а также запах улицы и осени. Она ощущала этот чистый, невероятный в своей реальности запах и еще больше запутывалась. Кристина понятия не имела, что это за человек, и хотела его прогнать. Мужиками она сыта по горло. А из романтических глупостей давно выросла. С другой стороны, ее грызло, буквально выедало все изнутри жгучее любопытство по поводу этого парня, ухитрившегося не ответить ни на один прямо поставленный вопрос и вместе с тем не возбудившего в ней ни капли раздражения или ярости. Совсем нет. Он был, конечно, наглецом, но наглецом обаятельным. К тому же он спас ее от Жоры!
— Кристина, деточка, ты не познакомишь меня со своим молодым человеком?
На пороге, опираясь на трость, стояла Анжелика Федоровна.
Кристина отшатнулась от незнакомца, раздавила в пепельнице погасшую сигарету и откашлялась, потому как почувствовала, что голос может ей изменить в этой весьма непонятной ситуации. В ту же секунду она с внутренним смущением поняла: ей не хочется признаваться в том, что не знает имени незнакомца. И вообще видит его третий раз в жизни.
— Тимофей, — представился незнакомец, по-гусарски щелкнув каблуками. — Честь имею.
— Хорошее имя. Редкое. По-гречески означает «чествующий Бога». У вас должен быть веселый нрав, Тимофей.
— Н-да, что есть, то есть, — покачав головой, пробормотала Кристина, помогая старухе сесть.
— Кажется, ваша девушка, Тимофей, недовольна этим обстоятельством? — лукаво проговорила Анжелика Федоровна.
— Я недовольна? — возмутилась Кристина. — Да он мне вообще…
Она считает, что парни должны быть серьезными и ответственными, — тут же встрял новый знакомый.
Кристина так и осталась стоять возмущенная.
— Ну, это не помешает, конечно, но веселый нрав мужчины — большое благо для той, которая соединит с ним свою судьбу, — назидательно заметила старуха.
— В таком направлении мои мысли еще не двигались. Свет души моей, — с угрожающей лаской обратилась она к Тимофею, — ты, кажется, говорил, что тебя ждут дела.
— Нет, ты ошибаешься, — широко улыбнулся он. — Дела мои могут подождать.
— Неужели?
— Точно. Ты обещала напоить меня чаем с вареньем. Это раз. И я еще не узнал имени этой очаровательной пожилой дамы. Это два.
— Неужели не узнал? — ужаснулась Кристина, трагически всплеснув руками. — Какое несчастье!
Глядя на них, Анжелика Федоровна уже минуту заливалась тихим старческим смехом.
— Перестаньте сию минуту ссориться! — приказала она, вытирая слезы. — Ну сущие дети! Кристина, налей гостю чаю и достань из шкафа баночку меда. И булку не забудь.
— Жив он будет и без меда, — проворчала Кристина, все же подходя к шкафу.
— Я варенье люблю, — с вожделением напомнил Тимофей снова, — э-э… как вас все-таки зовут, простите?
— Анжелика Федоровна, — качнула седой головой старуха — У вас действительно веселый нрав, молодой человек.
— Благодарю покорно.
Кристина в это время, словно плохая буфетчица, с грохотом поставила перед ним чайник.
— Спасибо, — очаровательно улыбнулся он ей.
— Не за что, — столь же очаровательно ответила она.
Анжелика Федоровна вдруг заметила на холодильнике букет.
— Боже! Какая прелесть! Кристина, сейчас же неси из буфета вазу. Ту, что с красными прожилками. Она устойчивее. Я всегда ставила в нее букеты от поклонников.
— Сегодня Кристина прямо нарасхват, — с мрачным удовлетворением хмыкнула та, выходя из кухни.
— Пейте же чай. Пейте, пейте, — кивнула старуха на чашку — Или, быть может, хотите что-нибудь покрепче?
— Нет, нет, я за рулем.
— Понятно. Могу я спросить, как давно вы знаете Кристину?
— Мгновение и вечность, уважаемая Анжелика Федоровна.
— Поэтично, но туманно. А вы ловкач! — погрозила она пальцем.
— Как вы догадались? — шепнул он.
— Манера ловкача — пустить пыль в глаза, рассеять внимание, вскружить голову. Ничего нового. Только приемы разные. Но мне не хотелось бы, чтобы свою ловкость вы демонстрировали на Кристине. Она не говорила, но я чувствую: в ее жизни было нечто такое, что даже смех не может скрыть. И это всегда с ней. Помните об этом.
— Буду, — кивнул он серьезно в тот самый момент, когда Кристина вернулась с вазой.
— Что он будет, Анжелика Федоровна? Может, он еще и супчика хочет?
— Мы говорили о другом, — уклончиво ответила хозяйка квартиры.
— Я, пожалуй, пойду, — встал Тимофей.
— Одного я тебя ни в коем случае не отпущу, — запротестовала Кристина, отправляясь одеваться. — У меня к тебе масса вопросов.
— Может, ты задашь их мне в следующий раз?
— Следующего раза может и не быть, вот какая штука, понимаешь, — отозвалась она из прихожей. — Поэтому мы уж лучше обсудим все сразу. Чтобы не мучиться.
Тимофей вздохнул и попрощался с Анжеликой Федоровной.
— Рад был с вами познакомиться.
— И мне тоже было приятно, Тимофей. Надеюсь увидеть вас еще раз. Признаться, вы из тех мужчин, которые мне очень нравились в молодости. Вы ведь всегда добиваетесь того, к чему стремитесь, не так ли?
— По мере сил, по мере сил, Анжелика Федоровна.
— Женщинам это импонирует. Но помните о том, о чем мы с вами говорили.
— Постараюсь! — крикнул он уже с порога, подталкиваемый сзади Кристиной.
Старуха, оставшись одна, счастливо улыбнулась.
Какая удивительная, богатая событиями неделя выдалась. И все только потому, что у нее хватило мужества (или безрассудства) открыть дверь совершенно незнакомому человеку. Но эту квартиру следовало проветрить, изгнать из нее дух одиночества, вышвырнуть упорное старческое стремление к привычному безликому течению дней. Особенно это касалось одинокой старухи, много лет терроризируемой собственной домоправительницей. Проклятая корова и не ожидала такого поворота. А вот выкушайте, дорогая Зоя Филипповна! Милости просим! Вероятно, теперь-то вы вспомнили, кто в этом доме главный. И радости вам это открытие явно не прибавило.
Хихикая, старуха поплелась в столовую, к припрятанным фотографиям. Она снова увидит лица дорогих людей и давно забытые места. Она вспомнит себя такой, какой была раньше, — молодой, сильной, красивой и задорной. Больше Зойка не посмеет быть такой наглой!
Напевая себе под нос, Анжелика Федоровна благоговейно, словно ларец е драгоценностями, достала из комода обувную коробку и отправилась в свою комнату. Сердце ее билось сильно и радостно, как в молодости.
За последние три года у Кристины сложилось довольно полное представление о том, на что способны некоторые мужики, не скованные в своих поступках воспитанием, моралью и одеждой. Так уж получилось, что она приобрела эти знания, хотя с огромным удовольствием променяла бы их на ломаный грошик. Потому как ей хотелось верить, что не все так плохо обстоит с людьми на этом свете. И паренек по имени Тимофей был как раз из числа неплохих людей. Ей так казалось.
Но в том-то и дело, что в данный момент она не хотела иметь никаких дел ни с плохими, ни с хорошими. А Тимофей, судя по всему, действительно заинтересовался ею. Забавный городской мальчик, ни в чем не сомневающийся, способный с легкостью попросить номер телефона у незнакомой девушки, полный живой радости и оптимизма, с блестящими, азартными глазами, в которых отражался задор, здоровое нахальство и обаяние. Да, с этим не поспоришь. Просто бездна самоуверенного обаяния и нахальства, прикрытых чуть поднакопленным жизненным опытом. Наверное, он и в самом деле питает к ней какие-то приятные чувства. Только вот в выборе мальчик ошибся.
Кристина пообещала себе пожалеть его. Она решила вложить в свою жалость к нему всю силу убежденности, в которой нуждались люди, безнадежно заблудшие, которых надо утешить, отвлечь от навязчивых мыслей, а потом безболезненно распрощаться. В жалости имелось противоядие от иссушающего, всепоглощающего, разрушительного равнодушия, которое она начала невольно испытывать к миру. Пусть уж будет жалость, а не что-то иное, о чем она могла бы потом пожалеть, так как страшно не любила обижать хороших людей.
Кристина не задавалась вопросом, почему именно она стала предметом его внимания, — у чудаков, которых всегда хватает в большом городе, свои прихоти. Она не хотела знать, почему ему пришло в голову переодеться клоуном. Не хотела разбираться ни в причинах его поступков, ни в поводах, ни в его характере. Может быть — когда-нибудь. Когда сердце оттает. Когда ночью перестанут душить кошмары…
Она собиралась с мыслями. Этот странный парень по имени Тимофей тоже молчал.
Они шли уже минут пятнадцать, направляясь из переулков к стадиону «Динамо», и теперь брели по улице Кирова, словно два человека, стремящихся в одно и то же место, но с разными целями.
— Ты хотела у меня что-то спросить, — напомнил он ей.
— Тебе показалось, — сказала она, покачав головой. — В самом деле. С некоторых пор я не любопытна.
— Все люди любопытны.
— А я, представь себе, нет.
— Тогда зачем ты пошла за мной?
— Чтобы получить ответ на один вопрос. Единственный.
— Какой? — с задорным любопытством склонил голову Тимофей.
— Ты вообще что делал в том парке?
— Я просто живу поблизости. Увидел в окно, как какой-то подонок терроризирует хорошенькую девушку, и решил вмешаться. В самом деле. Могу даже показать свою квартиру и то самое окно, если не веришь.
Кристина покачала головой и очаровательно улыбнулась: