– А ты не ори! – осадила та. – Не у себя дома! – Лиза Игнатьевна, как мы уже знаем, не жаловала Ирку за бойкость языка и девичьи одежки.
– Я сейчас же звоню Алексу! – пригрозила Ирка. – Вы пускаете в дом чужих, каких-то шарлатанов!
– Я не чужой, – подал голос Зажорик. – Ты ври да не завирайся! Я Юльку сто лет знаю. И Евгения Антоновича знал. А это Олег Монахов, экстрасенс, приехал из Сибири. Владеет техниками исцеления буддийских лам. Мой друг, между прочим.
– Знаю я тебя и твоих друзей! – парировала Ирка. – Шарлатаны, только бы деньги драть!
– Твои деньги?
– Убирайтесь вон! – Ирка, протянув руку, картинно застыла у раскрытой двери.
– Юля, – настойчиво повторил Олег, не обращая внимания на Иркины вопли, – вы помните, что нужно делать? Светлая трубка, по которой течет энергия. И тепло. И танцы на позвоночнике. Представьте себе, что вы рыба. Знаете, как танцует рыба на траве? Бывали на рыбалке?
Юлия кивнула. Голос толстого человека был удивительно приятным, его хотелось слушать бесконечно.
– Пошли, Жорик! – Олег поднялся, легко сжал руку Юлии на прощание.
– Нет, ты подумай только, какая стерва! – Зажорик никак не мог успокоиться. – Ревнует, зараза! Она всегда была ревнивой, как кошка драная. Меня к отцу ревновала, вечно доносила! Сука! Потом к Володьке, своему первому, не дай бог ему словом со мной перекинуться. Теперешний, Марик, конечно, ни рыба ни мясо, но безвредный. Работал себе на кафедре, преподавал там что-то, она его к Евгению Антоновичу сунула в бизнес, денег больших захотелось. И хоть бы раз за всю жизнь о ком-то хорошо сказала! Так нет же! Все подонки, сволочи, недоразвитые уроды. Юлька единственная, кто ее терпит, вот она и ревнует, боится потерять влияние. Что она без Юльки? Все на Юльке держится. А Юлька совсем плохая. Я чуть с копыт не слетел, как увидел. Бедняга! Что с ней, Монах? Что ты думаешь?
– Не знаю, – отвечал Олег. Он полулежал на сиденье с закрытыми глазами, думал о чем-то своем. – Она не хочет жить, Жорик, вот в чем дело. Я встречал людей в Сибири, местных, которые ложились и помирали. И здоровье вроде ничего, никаких хворей, а желания жить нет. Ложатся и помирают. Еды не принимают, воды не пьют. Все в организме постепенно замирает.
– Так то примитивный народ, а Юльке с чего? Богатая, новый муж, с чего ей не хотеть жить?
– Трудно сказать, – отвечал задумчиво Олег Монахов. – Ее бы на тестах прокрутить, может, действительно какая-нибудь экзотическая мексиканская болячка, вирус, который своих не трогает, а белых косит. А тут еще молодой муж! Искатель приключений… Откуда он взялся, интересно? Кто такой? Полтора года, как мужа нет, и уже новая любовь! Ох, уж эти мне бабы! Не верю я молодым мужьям богатых баб. Марик говорил о ней с придыханием, похоже, любовь. А теперь носит камень за пазухой. Если у него были виды на вдовицу, то он здорово облажался. А она… Она хочет умереть.
– Но почему? Почему?
– Что-то ее точит. Может, смерть мужа, может, чувство вины…
– Не понял!
– Мы же ничего не знаем, Жорик. Муж сидел на работе допоздна, не спешил домой, вечно в разъездах…
– В смысле?
– В том смысле, что дома он бывал редко – раз. Не исключаю, что у него были бабы – два. Марик, недоделанный супружник твоей Ирки, путался под ногами – три. И молодой муж как с неба свалился – четыре. Могу насчитать еще с десяток… непоняток.
– Все вдовы выходят замуж рано или поздно, – заметил озадаченный Зажорик.
– А ты бы сколько продержался? – с любопытством спросил Монах.
– В смысле?
– Ну, если бы твоя Анжелика вдруг… а?
– Типун тебе на язык! Кому я нужен с тремя детьми! Разве если вдова… тогда у нее своих имеется парочка… – пораженный перспективой семейства с пятью детишками, он замолчал. – Не-а, не дай бог!
Монах хмыкнул.
– Добавь сюда этого парнишку, программера.
– Ты уверен?
– Никто никогда не уверен на сто процентов, Жорик, но ведь схема! Схема!
– Схема… где тут схема?
– Суди сам. Внезапная смерть нестарого мужика, возможные посетители, которые остались незамеченными из-за корпоративного междусобойчика, правая рука с амбициями…
– Чего? – не понял Жорик.
– Марат, который обижен на весь мир и считает, что ничем не хуже. Тем более тайно влюбленный в жену шефа. Теперь на коне. Молодой муж, взявшийся ниоткуда… или они были знакомы раньше. Нельзя также сбрасывать со счетов конкурентов…
– Но следствия не было!
– А чего тут расследовать? Были проблемы со здоровьем, «Скорая» была, никаких подозрений. Вот если бы его вазой по голове…
– Да при чем тут ваза! – закричал Зажорик. – Ты сам все ставишь на голову! С ног!
– Ты хочешь сказать, что улики носят косвенный характер, мой друг. Не буду спорить. Но согласно закону диалектики, – если помнишь, есть такой, – количество на определенном этапе переходит в качество. А это значит, что при получении известного количества косвенных улик начинают просматриваться прямые. Добавь сюда программиста, который пытался шантажировать убийцу, Жорик, и поплатился жизнью. Недооценил противника. А почему, не догадываешься?
– Почему? – Зажорик вконец обалдел, словесный туман Монаха ввергал его в состояние ступора.
– Видимо, противник не вызывал у него опасений.
– Как это?
– Элементарно! Не забывай, что парнишка был программером, жил в виртуальном мире, играл в игры и недооценил опасности. А результат оказался трагичным. И самое главное, никакое следствие не свяжет его убийство со смертью бизнесмена, а по сути – с другим убийством.
– При чем здесь игры? – совсем запутался Зажорик.
– А при том, что молодое племя, воспитанное на технологиях, эти цифровые вырожденцы не сознают жизненных реалий, жизнь для них игра и условность. А мы с тобой, Жорик, люди солидные и знаем: если шантажируешь возможного убийцу, нужно принять меры предосторожности. Согласен? Главное, не соваться тигру в пасть.
– Ну… согласен. И что теперь?
– Будем думать. Есть у меня кое-какая мыслишка…
– Какая?
– Вернее, внутреннее чувство… Все-таки программеры не дураки, хоть и ни хрена в жизни не понимают. Но одно они понимают на уровне подсознания…
– В смысле?
– В смысле, скопировать и сохранить. У меня, например, все файлы имеют копии.
– Ты хочешь сказать, что он мог сделать копию?
– Именно это я и хочу сказать! Лично я так бы и сделал. Убийца мог стать хорошей дойной коровой в будущем…
– Но это нечестно!
Монах фыркнул:
– То есть лично ты отдал бы оригинал и не оставил себе копии? Вернее, продал, и с концами?
– Ну!
Монах некоторое время присматривался к Зажорику, потом спросил:
– Ты видел когда-нибудь честного шантажиста?
Зажорик передернул плечами…
– Юльку жаль, – сказал он через минуту, – если что… она хорошая баба. А это… ну, что ты говорил, энергия по позвоночнику, броуновское движение… это правда? – вспомнил Зажорик.
– Правда. Техника активизации живой энергии. В человеке резерв – страшно подумать какой. Природа позаботилась о сохранении вида. От миллионов сперматозоидов, которые вырабатывает за жизнь одна мужская особь, до невероятных перегрузок в экстремальных ситуациях. И над всем – психика, или душа. Нагрузки фантастические выдерживает, а от насморка – с копыт. Команды нет бороться потому что. Так и твоя Юлька. Команды нет.
– Почему нет?
– Не знаю почему. Скучно жить стало. Никто не знает. Нет, и все.
– Скучно? Ей-то, с ее бабками, скучно?
– Дело не в деньгах, а в желании жить. У женщин проще, энергия и желание жить просыпается от всякой ерунды – новой тряпки, косметики, сплетни. Мужику сложнее – ему больше надо, косметика ему по фигу. Ему дело надо.
– И помогает? Движение энергии?
– Человек сам себе помогает. Всякие присказки – чтобы расшевелить, заставить поверить, отвлечь. Дать пинка, понимаешь? Заставить реагировать. Кстати, ты картины видел?
– Какие картины? – не понял Зажорик.
– В спальне висят. Три картины.
– Не заметил. При чем тут картины? – Зажорик удивленно повернулся к другу.
– Богатый дом, – продолжал Олег задумчиво, – обстановка, гараж на две машины, бассейн, сад. И картины…
– А картины каким боком?
– Подлинники!
– Подлинники? – все еще не понимал Жорик.
– Она сказала – подлинники. Рамы прошлого века. Я, конечно, могу ошибаться, но, имхо, картины прилично потянут. Хватило бы на раскрутку, если не выгорит с Мариком. Даже если выгорит… Та, что с речным пейзажем – поворот реки, лес и песок, – голову даю на отсечение, известный художник вроде Левитана. Он много природу писал. Или Васнецов. Даже если не очень известный, все равно не из последних. Умная мысль вкладывать капитал в произведения искусства. Надежнее, чем в банк. Цена никогда не упадет.
– Не понял, – сказал Зажорик, хотя что-то забрезжило уже в его бедовой голове после слов друга.
– Хочешь собственную авторемонтную мастерскую?
– Ну! Спрашиваешь! А как?
– Можно попробовать экспроприировать картинки.
– А Юлька?
– Не путай одно с другим. Я проведу с ней несколько сеансов, посмотрим, как пойдет, хуже не будет. Ирку только надо… нейтрализовать. Она меня нервирует, у нее дурная энергетика. И травы разобрать, все руки не доходят. Я привез уникальнейший алтайский сбор, похлеще женьшеня. И ароматические курения. Посмотрим. Поставить на ноги, правда, не обещаю. А вообще… чем черт не шутит!
– А картины?
– Картины само собой. Она не обеднеет. А я прикину, кому предложить.
– А как?
– Спокойно. Собаку надо убрать. Видел кокера? Как игрушка! Но визгу будет на всю деревню. Сможешь увезти?
– В принципе, смогу, – отвечал Зажорик, прикидывая техническую сторону операции и оставляя в стороне моральную. – А как вообще… ты… это?
– Будем думать.
– А муж? – вспомнил Зажорик. – И старуха?
– Муж на работе. Уточним, когда он возвращается. Сейчас темнеет рано… процентщицу вызовем к умирающей тете.