– Решено. Кира, мне кажется, это пойдет тебе на пользу. Иногда вас с Игнатьевой нужно разлучать, чтобы у других тоже был шанс победить, – отвечает учительница, сдавшись под напором Тимура.
Тимур что, издевается надо мной? Я не хочу готовить проект с ним! Или это новый план, как меня задеть?
Я не должна даже думать о том, что мы сможем снова подружиться. Как на меня посмотрят окружающие после того, что он сказал тогда на экскурсии, унизив меня перед классом? Объявил всем, что я недостойна его, что он слишком хорош для меня. Возможно, я воспринимаю это слишком близко к сердцу, с большинством одноклассников я, скорее всего, уже не встречусь, стоит только закончить школу. Но мне обидно именно за его отношение после стольких совместных вечеров. И пусть я позволила себе влюбиться, но все же надеялась, что найду в его лице хотя бы хорошего друга, а он во мне – подругу. Ведь нам было весело вместе. Тимур, видимо, считал иначе. Ну и к черту! Чтобы подготовить проект, мне нужно только выбрать книгу и придумать вопросы. Я сделаю это за вечер. Книгу передам через его маму, пока Тим будет на тренировке.
До звонка я ничего не слышу, находясь в своих мыслях, но как только он звенит, быстро выхожу из класса, не подождав подругу, и иду в столовую.
– Загорская! – слышу голос Стрелецкого у себя за спиной и ускоряю шаг. Вот с ним разговаривать я точно не собираюсь.
Зайдя в столовую, я бросаю сумку на первый свободный столик и, сжимая кулаки, иду за йогуртом. Ногти впиваются в ладони, возвращая меня к реальности, гнев уходит. Если Тимур хочет подготовить проект вместе, о’кей, я не против. Мы просто обменяемся книгами и вопросами. Нам даже не обязательно разговаривать друг с другом. Так и сделаем. Он поймет, что его план провалился, и снова перестанет доставать меня.
Покупаю йогурт и возвращаюсь за столик, где уже сидит Тимур и улыбается.
– Привет! Пойдем домой вместе? Сегодня у меня нет тренировки, – спрашивает он, как будто между нами ничего не случилось.
– Я занята. Передам тебе книгу и список вопросов через родителей, – равнодушно отвечаю я, беру сумку и пересаживаюсь за другой столик. Тимур, к моему счастью, остается сидеть на месте, но вид у него огорченный.
Я думал, все будет намного проще, но нет. Кира еще обижается на меня. Я собирался поговорить с ней на праздниках, все равно мы отмечаем их вместе. Даже составил план и купил новогодний подарок, который, уверен, ей очень понравится и поможет загладить вину.
Но подвернулся такой удобный случай, что я не выдержал. Я уже знаю, какую книгу Кире дать, чтобы мой подарок пришелся к месту. Сегодня обязательно нужно выделить для нее некоторые цитаты. Девчонки любят так делать. Кира точно будет впечатлена.
Отказалась идти домой вместе со мной – да и не нужно. Хочет передать книгу через родителей? Без проблем. Я согласен. Ровно до полуночи последнего дня декабря, до того момента, как подарю ей то, что приготовил. И тогда сердце Снежной королевы точно растает.
Я сделал все, как и планировал, но вместо листка с вопросами написал одну лишь цитату: «Ты – редкая птица, такие встречаются в лучшем случае одна на миллион»[1].
Надеюсь, Кира все поймет и перестанет злиться на меня. Я виноват и готов прокричать это на весь мир. Но мне нужно, чтобы это услышал только один-единственный человек, который избегает общения со мной.
Тренировки здорово отвлекают меня от навязчивых мыслей, но каждый раз, вставая на коньки, я думаю о Кире. О том, как она любила лед – гораздо сильнее, чем я. И как ей было сложно отказаться от дела, которым так горела, в отличие от прошлого меня. Это помогает мне сосредоточиться и тратить все свои силы на игру. Илья Сергеевич удивлен моим внезапным рвением. Он даже произнес интересную фразу: «Что бы у тебя ни случилось, знай, я рад, что ты пересмотрел свое отношение к хоккею. Цени это. Пусть больничный и временное отстранение сделают тебя только сильнее».
Тренер решил, что на меня сильно повлиял перерыв после травмы, из-за которой я не выходил на лед несколько недель. Но дело было лишь в Кире. Одной-единственной девушке, глядя на которую, хочу становиться лучше и лучше с каждым днем. Я начал ценить вещи, которые так легко можно потерять, когда заметил, как тяжело Кире дается все, что связано с ее спортивным прошлым. И как она смогла собрать себя из осколков, снова склеить, найдя другие увлечения. А я трус, побоялся признаться ей в том, что она невероятно сильная и смелая. Именно из-за этого Кира превосходит меня по всем пунктам.
Я звоню в дверь Загорских и оставляю на пороге книгу Ричарда Баха «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». Не стану дожидаться ответа, Кира ясно дала понять, что не хочет иметь со мной ничего общего. И виноват в этом только я. Если бы можно было изменить прошлое, я бы ни за что не произнес тех слов. А теперь Кира не дает мне даже шанса объясниться. Но я обязательно все исправлю, хочет она этого или нет. Все каникулы мы проведем вместе, и у Киры не будет возможности сбежать от меня.
Я не успеваю дойти до кухни, как слышу звонок в свою дверь. На пороге лежит книга Фредерика Бегбедера «Уна & Сэлинджер». Ладно, прочту. Но своего мнения об Уне не поменяю. Обсудим книгу на каникулах.
Глава 8
Допустим, книга мне понравилась.
Допустим, меня умилило, что Тимур выделил для меня цитаты стикерами.
Допустим, что я не ожидала такого ответственного подхода к проекту.
Но он остается все тем же ветреным, высокомерным, не интересующимся ничем и никем, кроме себя, парнем. А нам придется провести вместе целую неделю в одном, хоть и большом, доме на берегу озера, в компании родителей. И хотя мы делаем так каждый год, в этот раз все иначе. Мое отношение к Тимуру кардинально поменялось, и причина не только в нашей ссоре.
Мне и так приходится лицезреть его в школе в окружении фанатов и поклонниц. Он очаровательно улыбается, отвечая на их вопросы о прошедших матчах, дарит пригласительные на следующие игры и совершенно не замечает меня. Это обидно, но, с другой стороны, все сложилось именно так, как я и хотела.
Мы заселяемся в дом. Тут так уютно, что мне не хочется выходить на улицу. Домик меньше, чем я ожидала. На первом этаже гостиная с камином, деревянная лестница, кухня с обеденной зоной и две спальни. На втором – еще две спальни.
Я выбираю комнату на первом этаже только из-за панорамных окон. Хочу смотреть на замерзшее озеро посреди хвойного леса. Настоящая сказка за пределами города. Из окон моей спальни видна небольшая беседка, увитая гирляндами. Вот бы зажечь их вечером и посмотреть, как огоньки освещают тропинку к озеру.
Новый год уже завтра, и я хочу насладиться праздниками. Если мой план удастся, то я уеду учиться в столицу, поэтому, возможно, это мои последние новогодние каникулы, проведенные совместно с родителями. И никакой хоккеист мне их не испортит!
После ужина я ухожу в свою комнату, чтобы отдохнуть. Мне нужно побыть наедине с собой. Дочитаю книгу или просто поваляюсь на кровати и посмотрю очередную серию какого-нибудь сериала.
Родители ночью будут запаковывать подарки для нас с Тимом – они сохранили эту традицию до сих пор. С учетом того, что через несколько месяцев нам исполнится по восемнадцать, выглядит это особенно мило и забавно. Но я не говорю им ничего. Пускай наслаждаются.
Со вздохом я закрываю книгу, в которой так и не прочитала ни строчки. Откладываю ее и осматриваю комнату. Большая кровать, комод с телевизором над ним, отдельная уборная и небольшой шкаф. Нет, я бы не смогла жить здесь постоянно, но дом и не предназначен для этого. Деревянные стены выглядят так, словно я попала в избушку Бабы-яги.
Стук вырывает меня из мыслей. Я шлепаю босыми ногами по мягкому ковру к двери, распахиваю ее и вздрагиваю от неожиданности. На пороге моей комнаты стоит Тимур. Его щеки красные, а шапка вся в снегу, словно он валялся в сугробе. В начальной школе, когда родители забирали нас после уроков, Тимур любил так развлекаться. Стрелецкий пытается отдышаться, но ничего не выходит. Поэтому он стягивает с себя шапку и расстегивает куртку.
– Одевайся и выходи, – говорит Тим без каких-либо объяснений. – Жду тебя на улице.
Его голубые глаза сияют, и я прекрасно понимаю, что он задумал какую-то пакость. А еще – что мне придется идти, потому что иначе он подключит родителей. Моих и своих тоже. Лучше не тратить время на бессмысленное сопротивление, и тогда я быстрее смогу вернуться к себе в комнату.
На самом деле меня разбирало любопытство. Что можно делать на улице в сумерках зимой? Но я не подаю вида, чтобы Тим не думал, что сумел меня заинтересовать.
Я вздыхаю и неохотно киваю.
– Только давай быстрее! – подгоняет меня Стрелецкий и уходит.
Надеваю термобелье, сверху лыжные штаны и куртку. Беру шапку и плетусь к выходу. На лестнице перед входной дверью стоит Тимур с черной повязкой в руках.
– Если ты думаешь, что завяжешь мне глаза, то сильно ошибаешься, – раздраженно произношу я, хотя сама уже сгораю от нетерпения.
– Иначе сюрприз не выйдет, – отвечает он и улыбается. – Загорская, не будь королевой зануд. Будь Снежной королевой, и пускай твое сердце оттает.
– Я закрою глаза и обещаю не подглядывать, – нахожу я компромисс, чтобы закончить этот спор.
– Хорошо. Я знаю, что ты никогда не нарушаешь правила игры, – кивает Тимур с довольным видом.
А я сжимаю руки в кулаки. Да, я не нарушаю правила игры… больше. Потому что, нарушив их один раз, потеряла все, чего достигла с таким трудом. Все, что любила и что было так дорого для меня. Теперь же я не гребу против течения, а плыву по нему. И я привыкла жить так. Ну, почти привыкла.
Закрываю глаза, а горячая рука Тима берет мою ладонь и тянет вперед. В ответ я сжимаю его пальцы только из соображений безопасности – чтобы не упасть, но чувствую, как покрываются румянцем мои щеки. Мы спускаемся по ступенькам. Первая, вторая, третья. Дальше идем по тропинке. Я пытаюсь понять, что задумал Тимур. Кажется, мы обогнули дом. Тим ведет меня медленно и осторожно, а затем останавливается.