ляд Древнего бога. Он встал и побежал так быстро, как могли нести исхудавшие ноги.
Пинок в раненое бедро заставил Арчи открыть глаза.
— Ты еще не сдох? — Над ним нависал Ройс, освещенный только газовым фонарем, свет которого пробивался сквозь разорванную штору.
Увидев трепетание ресниц, Ройс удовлетворено кивнул:
— Вот и ладно. Сегодня мне не хотелось бы разозлить Стина. Хотя тебе-то, пожалуй, все равно, верно? Скажу тебе честно: нет у меня никакого желания убивать человека, от которого даже страшилище отвернулось. Но что поделать, работа есть работа.
Ройс ухмыльнулся и сел на свое место возле выхода. В бледном свете газового фонаря его тень шаталась из стороны в сторону, словно фургон качался на рессорах.
— В любом случае осталось недолго, — вставил Циркач и затрясся в гротескном хохоте.
Эта шутка до Арчи не дошла. Толстая паутина под черепом обволокла ее и надежно спрятала от сознания. Каждая клеточка ныла от боли, и он не сомневался, что жить оставалось совсем недолго — тогда почему он мог думать только об этой штуке, зажатой в кулаке? Перья. На ощупь это похоже на перья, связанные в пучок каким-то шнуром. На другом конце чувствовались бусинки вокруг плоского кусочка металла — что-то вроде монеты. Движется эта монета или ему почудилось?
Арчи внезапно пришел в ужас от мысли, что выронит монету.
«Нужно ее спрятать», — подумал он, зная, что ничего не изменится, если — когда! — он умрет сегодня. Спрятать в карман нельзя: она должна быть прижата к коже, чтобы он мог ее чувствовать.
Арчи перевернулся на бок, сорвав с потолка кукол, в чьих веревочках он запутался при падении. Свернулся калачиком и застонал погромче. Сделав вид, что пытается высвободиться из паутины веревочек, Арчи засунул перья в трусы. Пожалуй, будут попахивать, когда — если! — он их вытащит, но зато никуда не денутся.
— Циркач, а у парня-то лихорадка, — заметил Ройс. — Хорошо же ты его приложил.
— А то, — согласился Циркач.
— Может, он сделает нам одолжение и сдохнет еще по дороге?
Фургон замедлил ход и повернул; заскрипели пружины, когда он запрыгал по неровной поверхности и наконец с грохотом остановился. Не дожидаясь указаний, Ройс выволок Арчи наружу. За ними на землю спрыгнул Циркач.
Они стояли в узком немощеном переулке позади пивоварни, здание которой высилось прямо у них над головой. В рядах грязных окон моргали огоньки. На печную трубу падал лунный свет, и она отбрасывала длинную тень — как раз туда, где они стояли. После удара у Арчи все еще кружилась голова. Лунный свет показался ему каким-то странным. Прищурившись он посмотрел вверх, пытаясь сообразить, в чем дело.
Стин сказал что-то, чего Арчи не расслышал. В ответ Ройс внезапно повернулся и врезал Арчи под дых. С хриплым выдохом Арчи упал на колени, и Ройс тут же въехал ему дубинкой по переносице.
Жестокая боль в животе вывернула Арчи наизнанку, но вместо рвоты он захлебнулся кровью из разбитого носа. Кровь и рвота одновременно фонтаном брызнули из носа и рта. Ройс отступил в сторону и отпустил воротник Арчи, снова ударив дубинкой. В голове зазвенел отдаленный колокол, Арчи повалился на бок, и у него снова скрутило живот…
…искал звезды, но их не было видно в свете огней, плывущих нал улицей и отбрасывающих странные тени, которые сливались и расходились, когда он бежал. На него явно рассердились тцитцимеме, духи тьмы; только они могли построить такой безумный город с высокими знаниями, похожими на зубы, которые вот-вот вонзятся в него на бегу; а кровь остывает во рту; сердце бьется из последних сил, чтобы послать кровь к конечностям, которые наконец свободны. Его дыхание клубилось облаком пара, воздух впивался в легкие, уже забирая теплую жизнь сердца внутри его, — Тониатух, Солнце, был очень далеко, как и дожди. Тот, который заставляет все расти, молчал, отдыхая, давая своему воплощению силу всего на несколько часов: он должен убраться подальше от людей, глазеющих на него широко раскрытыми глазами, словно глупые индейки.
Спотыкаясь, он бежит по узкому переулку в поисках земли, почвы, дающей жизнь, ищет среди куч мусора и грязного снега.
Снег, так близко к морю…
— Эй, Арчи Прескотт. — Дубинка резко постучала Арчи по лбу. — Очнись. Мы еще не закончили.
Арчи открыл один глаз. Второй не открывался: веки слиплись то ли от грязи, то ли от крови. Он увидел ботинки Ройса и красный кант на брюках. Позади Ройса стоял Райли Стин, одетый в длинное пальто и широкополую шляпу, в петлицу аккуратно вставлена свежая розочка. Арчи стиснул зубы и поборол новый приступ тошноты.
— Стин, что тут за сборище? — спросил Циркач где-то за пределами поля зрения Арчи. — Словно ты собрался представление давать.
Группки оборванцев стали появляться в дверях и окнах, выходивших в переулок. Тени закрывали большую часть света, падавшего из Старой пивоварни. Молодые парни сгрудились между фургоном и задней стеной здания. Перед ними стоял юный оборвыш с кроликом в руках.
«Я его уже видел, — подумал Арчи. — Господи, неужели он живет в пивоварне? Бедняга. Неудивительно, что он глаз не спускает с кролика».
— Хорошо подмечено, мистер Чарльз, — сказал Стин Циркачу. — Иногда людям нужно напоминать, что определенные сделки должны происходить без посторонних глаз.
Арчи заметил, что при виде мальчишки с кроликом Стин немного занервничал. И кажется, посмотрел на луну.
— Сынок, кролики — животные грязные, — резко бросил Стин. — Неудачники и пьяницы. Отпусти его.
Мальчик покачал головой и попытался скрыться в группе мужчин. Странная штучка с перьями словно усиливала пульс, и Арчи почувствовал биение крови в паху. Нож на пояснице неприятно раскалился. Арчи со смутным удивлением узнал Майка Данна среди столпившихся парней. Похоже, Майк улыбался.
Стин снова посмотрел на небо — что бы он там ни увидел, самообладание его оставило.
— Я сказал отпусти! — взревел он, вытянув четыре пальца одной руки в сторону мальчишки. Кролика охватило пламя, его писк заглушило шипение огня…
…а теперь еще и глаз Древнего бога открылся, ищет его в этом чужом месте, чтобы скормить его ветхое тело огню. По ночному небу пронеслась волна шока, и зимний ветер стал осторожнее в своих порывах. На луне смеялся Кролик, а в городе пахло, словно в храме на вершине горы Тлалока, где ветер с моря закручивает кольцами дым, поднимающийся от костров, которые ждут, когда их накормят вопящими младенцами…
Тонкие мальчишеские крики перешли в безудержные рыдания. Арчи моргнул и попытался поднять голову. Переулок опустел. В окнах пивоварни снова сияли огни, и луна освещала обгорелый трупик на грязном снегу. Арчи мог поклясться, что дым и пар на мгновение сложились в женское лицо. Хелен?
Потом подул ветерок, и слышны были только затихающие всхлипывания мальчишки да жуткий смешок Майка Данна. Майк подошел к мертвому кролику.
— Вот теперь ты его наверняка разбудил, а? — оживленно спросил Майк.
— Нет, — с трудом ответил Стин. Арчи показалось, что Стин перепугался до полусмерти и едва держит себя в руках. — Нет, я думаю, это ты его разбудил.
— Так и есть. — Майк весело улыбнулся на прощание и медленно пошел обратно к пивоварне. — Тебе совсем не стоило это делать, пока я здесь.
Он неторопливо повернул за угол, оставляя в снегу отчетливые отпечатки босых ног.
— Черт бы тебя побрал, — сказал Стин, четко выговаривая каждый звук. — Ройс, слушай меня внимательно. В точности следуй моим указаниям, если хочешь избежать участи этого проклятого кролика.
Стин прикрыл правый глаз и уставился на луну.
— Стин, я слушаю. Что будем делать?
— Мистер Прескотт, вы можете идти?
Неожиданно для самого себя Арчи коротко рассмеялся, и его тут же стало рвать.
— Заткнись! — велел Ройс, пиная его в ногу.
У Арчи потемнело в глазах, весь мир стал серым, и эта серость пульсировала в едином ритме с биением крови под коленом и в паху. Сквозь рев в ушах он услышал голос Стина:
— Мистер Прескотт, вопрос был риторический. Вставайте.
Арчи с трудом поднялся на четвереньки — дальше не получалось.
— Окажите ему помощь, мистер Макдугалл, — приказал Стин.
— Что? — вырвалось у Ройса. — Мы же не за этим сюда пришли!
Даже сквозь туман, застилавший сознание после удара карлика, Арчи заметил визгливые нотки в голосе Ройса.
«Всего лишь мальчишка, — подумал Арчи. — Жестокий, бездушный мальчишка, настоящий сын трущоб».
— Делай, как я сказал. Я сейчас уеду, и у тебя будет гораздо больше шансов выжить, если ты будешь делать то, что я говорю. — Осторожно ступая, Стин подошел к фургону и залез на козлы.
— Господи Боже, — сказал Ройс. Сунул кожаную дубинку за пазуху, подхватил Арчи под мышки и поставил на ноги. Арчи хотел было сопротивляться, но не нашел сил даже руку поднять. Он висел на Ройсе, словно пьяный.
Стин поднял руку ладонью вверх.
— Отсюда я поеду по Ориндж-стрит до Гранда, а потом на Бродвей, — начал он. — Какой бы маршрут вы ни выбрали после того, как закончите все дела здесь, не появляйтесь на этих улицах, пока солнце не взойдет высоко. Вам понятно?
— Понятно, — ответил Ройс.
Циркач молча таращился на сгоревшего кролика.
— Хорошо. Мистер Прескотт должен дойти до пивоварни самостоятельно. Вы последуете за ним по одному, ступая точно в его следы.
Несмотря на все события ночи, это последнее заявление показалось Арчи невероятно абсурдным.
— А может, я вам лучше вальс станцую? — Из горла Арчи вырвался смех, больше похожий на хрип. — Я не… Мне незачем…
— Мистер Прескотт, у вас есть весьма веские причины, — сказал Стин. — Вспомните своего друга Майкла Данна. В ночь, которая, я уверен, памятна нам обоим, он оказался в сходной ситуации.
От слов Стина смех застрял у Арчи в горле.
«Господи Боже, — подумал он, — неужели придется выбирать между смертью от рук ирландских бандитов и жизнью, как у Майка?»