«Да потому, — сказал он себе, — что ты знаешь, куда он ведет. Ты знаешь, что этот проход спускается на самое дно Бездонной ямы, точно так же, как знал, что находится на другой стороне Гроба гиганта, когда откопал его два года назад».
Стивен зажмурился. Это духи с ним говорят. Ему вспомнилась «Аллегория пещеры» — одна из первых греческих книг, которые он прочитал еще мальчишкой в сумрачной и затхлой библиотеке Франклина Горина. Прикованные люди сидят в темноте и видят только тени того, что происходит снаружи, думая, что это и есть весь мир. Стивен часто возвращался мыслями к этой истории. Однако здесь, в глубине пещеры, тени реально существовали. Не было никакого «снаружи», и когда духи говорили, то говорили правду.
Он открыл глаза и снова посмотрел вверх. Очень похоже на Бездонную яму.
— Черт побери! — выругался он вслух и попытался прикинуть, как далеко зашел. Больше четверти мили, но меньше половины. Значит, он, в самом деле, где-то рядом с Бездонной ямой. — Слишком близко, чтобы повернуть назад, — решил Стивен и начал спускаться.
Круг света от ручной лампы имел радиус не более двадцати футов, и, когда край каменного выступа исчез в темноте, Стивен отметил двадцатифутовый отрезок, оставив полоску сажи на стене. Когда и она скрылась из виду, он добавил еще двадцать футов — и так далее. После четырех пометок внизу можно было разглядеть дно, однако Стивену показалось, что он спустился глубже, чем следовало. Неужели он нашел что-то другое, еще одну пропасть, которая шла параллельно Бездонной яме? Если отсюда нет выхода… Он отмахнулся от этой мысли. Выход есть. Он это знает, и духи это знают — их голоса зазвучали громче: некоторые умоляли найти их, другие насмехались, говоря, что он заблудился. Никогда раньше они не говорили с ним так громко — он наверняка близко. Но близко к чему?
Стивен спустился до самого низа, спрыгнув с каменной глыбы размером с комнату в гостинице Крогана. Приземлившись, он едва удержался на ногах и понял, что на сегодня почти выдохся и по пещерам не ходок. Однако пол был ровный, а стены куполом поднимались вверх за пределы поля зрения. С бешено колотящимся сердцем Стивен поднял лампу повыше и повернулся кругом.
На полу что-то звякнуло. Стивен опустил лампу — и ему подмигнула золотая монетка Тетерсфилда, оказавшаяся рядом с его правым ботинком.
«У Бездонной ямы есть дно, — подумал Стивен. — И я его нашел».
Усевшись на землю, он несколько минут наслаждался сиянием нового открытия. Потом вытащил из мешка яблоко и кусок сыра и запил их хорошим глотком воды. А затем достал флягу; держа ее в руках, словно чашу для причастия, Стивен обратился к духам с тостом: «Пусть всегда будут впереди новые открытия. И их сделаю именно я», — добавил он про себя, смакуя обжигающую жидкость.
Стивен убрал флягу и поднес к лампе часы. Чуть больше девяти вечера. Ему случалось проводить ночь в пещере, хотя никакого удовольствия от этого он не испытывал. Кроме того, Тетерсфилд будет готов к новой экскурсии на рассвете. Нужно быстренько оглядеться и поворачивать назад, пока еще не поздно.
Стивен прошелся по дну Бездонной ямы, посвечивая лампой в трещины — вдруг отсюда есть какой-нибудь другой выход. Когда он дошел до узкого конца, расположенного прямо напротив расщелины, ведущей в Речной зал, гладкие стены превратились в беспорядочное нагромождение камней и щебня, словно когда-то рухнула часть потолка. В самом низу обвала два огромных вытянутых камня навалились друг на друга, образовав треугольное отверстие, в которое можно легко протиснуться. Присев на корточки, Стивен посветил внутрь. Духи, замолчавшие с того момента, как он начал спускаться, снова завопили и затараторили так оглушительно, что он почти не слышал своих собственных мыслей.
«Туда можно пройти, — подумал Стивен. — Я точно знаю, что можно».
Джон Кроган глубоко вдохнул бодрящий сентябрьский воздух. Осень в Кентукки — прекрасное время года. Посетители пещеры рассыпаются в благодарностях, как профессор Тетерсфилд делал это за ужином. Англичанин говорил без умолку, почти не обращая внимания на еду, и все повторял, какое чудо эта пещера и какой Стивен замечательный проводник. Пещера, гостиница, рабы и все прочее обошлось Крогану в десять тысяч долларов. За три года он получил пятикратную прибыль.
Кроган набил трубку и оперся на перила крыльца, размышляя обо всем, что он сделал, чтобы превратить Мамонтову пещеру в то, чем она стала. Когда Кроган купил гостиницу, она была всего лишь бревенчатым сараем, а его усилиями превратилась в заведение если и не роскошное, то все же самое лучшее на всем пути от Луисвилла до Боулин-Грин — что бы там ни болтали про трактир Белла. Прекрасный обеденный зал, отдельные комнаты, крытая веранда вокруг всего здания — все это он сделал за свой счет. А летом даже оркестр нанимал.
Кроган зажег спичку, стараясь не опалить длинные усы, и с удовольствием вдохнул аромат хорошего табака, смешанный с лесными запахами.
С ведущей к тракту дороги — которую тоже построил Кроган — послышался стук копыт и скрип колёс конной повозки. Кроган глянул на часы и снова положил их в карман жилета. Десятый час вечера, где же Стивен? Скорее всего пошел прямо домой и лег спать — рабы жили недалеко от тропы, ведущей в пещеру, и Стивену незачем было проходить здесь.
Повозка показалась из-за угла гостиницы, и Кроган вздернул брови от легкого удивления. Он повидал странствующих жестянщиков и торговцев, лекарей и балаганщиков, но впервые видел, чтобы кто-то владел всеми этими искусствами одновременно. Плакаты по бокам фургона гласили: «Райли Стин. Феноменальные эликсиры от всех недугов, лечение зубов без боли». А ниже: «Кукольные представления. Продажа, покупка и починка вещей», и наконец третьей строкой шло: «Снадобья для долгой жизни, любви, богатства. А также прочие услуги».
Кроган прищурился, пытаясь прочитать надпись мелким шрифтом внизу плаката, но масляные светильники, висящие на столбах веранды, мигали, не давая разглядеть буквы, — и тут фургон, скрипнув, остановился. Похоже, возница напряженно всматривался, глядя в сторону пещеры и прикрывая рукой правую сторону лица. Удовлетворенно крякнув, он бросил вожжи и повернулся к Крогану.
«А это, должно быть, и есть мистер Стин», — подумал Кроган. И тут же обрадовался, что зубы у него не болят.
Широкополую черную шляпу из неопределенной материи Стин натянул до самой переносицы. В тусклом свете ламп Кроган решил, что голова у мистера Стина, должно быть, остроконечная, как мухомор. Пальто он тоже носил черное, только в петлицу была вдета розочка. Кроган почуял принесенный ветерком аромат мирры, смутно знакомый по детским воспоминаниям похорон. Он глянул на свою трубку — она погасла.
Стин приподнял шляпу с лица, и Кроган заметил нос картошкой и три серебряных кольца на пальцах — с ярко-голубыми и дымчато-зелеными камушками. Почему-то эти кольца смутили Крогана, и он принялся нервно искать спички.
— Доктор Джон Кроган, если я не ошибаюсь? — В голосе Стина звучали уверенность в себе, приличествующая актеру или врачевателю, и что-то еще, какая-то тихая насмешка, выходившая за пределы самоуверенности. Невысказанное утверждение, что слова «если я не ошибаюсь» лишь дань вежливости и ничего более. Судя по его голосу, этот человек практически никогда не ошибался.
Кроган почувствовал раздражение — без всякой на то причины. Ведь приезжий всего лишь поздоровался! В этой части штата Крогана знали многие.
— Он самый, — ответил Кроган резче, чем собирался.
— Очень рад с вами познакомиться, — невозмутимо сказал Стин. Кроган ни на секунду не сомневался, что его собеседник заметил резкость ответа и просто решил не обращать внимания.
— И я тоже. — Кроган сумел овладеть собой и вежливо продолжил: — Если вы приехали посмотреть на пещеру, то для вас найдется место в гостинице. Профессор Тетерсфилд из Вестфилд-колледжа побывал там сегодня и наверняка будет рад поделиться с вами впечатлениями, если он еще не лег. — Кроган махнул рукой в направлении входной двери: — Не хотите ли пройти внутрь и взять номер?
Стин внезапно склонил голову набок, словно пытался расслышать чей-то голос. Соскользнул с козел на землю и наклонился. Когда он выпрямился, Кроган увидел в его руках пучок травы, вырванный с узкой лужайки, окружавшей гостиницу. Снова прикрыв лицо рукой, Стин внимательно осмотрел траву, что-то бормоча себе под нос. Кроган поглядел на ночное небо: ясно и безоблачно, однако на мгновение почудился запах дождя. А тут еще дурацкие масляные светильники мигают: их явно не наполнили до конца.
Когда Кроган перевел взгляд на Стина, торговец уже отряхивал с рук траву.
— Пожалуй, я так и сделаю, — заявил он.
— Простите, что вы сказали? — Кроган снова отвлёкся: узкие шеренги муравьев методично карабкались вверх по перилам. Муравьи ползли, обвивая столбы зловещими кольцами, и забирались в светильники, облепляя края стекол. Некоторые падали вниз, на плавающие в масле фитили, но их место немедленно занимали другие.
— Пожалуй, я так и сделаю. Остановлюсь у вас. — Стин заметил муравьев и прищурился. Снова глянул на ясное осеннее небо. — А еще не поздно перемолвиться словечком со Стивеном?
— А, так вы прослышали о Стивене, — дружелюбно произнес Кроган, убирая трубку. — К сожалению, Стивен уже лег. — «Интересно, так ли это», — подумал он про себя. — У него завтра рано утром запланирована экскурсия, но, когда он вернется, я непременно устрою вам встречу с ним. Мы предлагаем самые разнообразные экскурсии…
— Ну тогда я переночую, — сказал Стин. — Кто-нибудь может позаботиться о моих лошадях?
— Разумеется, — ответил Кроган и с облегчением ускользнул в дверь гостиницы, чтобы разбудить конюха. Этот Стин определенно действовал ему на нервы.
Телеилуитль, 4-Олень — 9 сентября 1842 г.
На следующее утро Кроган поднялся ровно в шесть — он всегда так вставал, независимо оттого, провел ли ночь в своем поместье в Луисвилле или в отведенной для него комнате в гостинице. Он уже одевался к завтраку, когда в дверь постучали.