Ревность испарилась, он снова наслаждался каждым мгновением рядом с ней.
Она опустилась было на стул, но потом вскочила, словно там была кнопка.
– Приготовить тебе чай? Или кофе? Я просто не знаю, как восстанавливать силы после… ну… – Ульяна сцепила руки перед собой. – Могу я как-нибудь помочь?
Сэм поперхнулся воздухом, представив Ульяну в постели, стонущую от наслаждения, льнущую к его груди, и ему тут же стало жарко. Такая помощь ему бы точно сейчас пригодилась.
Он откашлялся и попросил:
– Просто останься ненадолго.
Она помедлила, но потом вновь взяла его руки в свои.
– Помнишь, ты говорил, что мы тоже можем делиться силой? Научи меня.
– Для тебя это слишком рано. – Сэм сжал ее ладони. – Если позволишь, когда-нибудь научу.
Ульяна коротко улыбнулась, наверняка не верила, что «когда-нибудь» наступит. Она отняла руки и положила их на колени, потом на стол. Сэм подавил желание потянуться за ней, желание близости. Он не хотел, чтобы ей было неловко, но ничего не мог изменить.
– Ты отстранил Стаса, – тихо проговорила она, – почему?
Меньше всего на свете Сэм хотел обсуждать архитектора времени. Он сжал руку в кулак, а затем расслабился, жалея об испорченном мгновении единения с Ульяной: ее вопрос был закономерным. Ее интересовал жених.
– Потому что Станиславу нельзя использовать дар. Совсем. – Последнее как раз и было откровением, о котором он узнал из древних свитков. – Возвращаясь в нужную точку, он словно создает для себя новое измерение: для остальных время идет своим чередом, а он помнит события, которых не существует. Мне мало что удалось узнать, но кое-что насторожило – маги древности писали о детях, способных изменить любую катастрофу, и нигде – о взрослых. Тогда я предположил, что архитекторы времени либо отказывались от дара, либо долго не жили, и оказался прав. Сила рано или поздно сводила их с ума.
Ульяна вздрогнула и закусила губу, а Сэм нахмурился. Меньше всего он хотел ее расстраивать, но лучше пусть узнает правду от него.
– От дара можно защититься?
– Только если постоянно носить при себе металл. Поначалу тяжело, но со временем становится легче.
Она судорожно вздохнула.
– Сильвен не зря упомянул Мальту. – Сэм предпочел сменить тему: такой отказ порой подобен маленькой смерти. Стоит привыкнуть к дару, и его потеря сравнима с утратой конечности. – Буду рад, если ты согласишься развивать свой дар в Обучающем центре. Директриса – моя хорошая знакомая, сильный архитектор и мудрая наставница. Я позабочусь, чтобы тебя обучала она.
Ульяна поморщилась, и он понял, каким будет ответ. Ее дом здесь, здесь она выйдет замуж. Она еще не до конца осознала силу, не научилась ее чувствовать, поэтому приглашение поучиться у Клотильды – пустой звук. Такие, как Ульяна, предпочитают стабильность, уверенность в грядущем дне. Кто он такой, чтобы к нему прислушаться? Всего лишь случайный любовник. Глупо надеяться, что она выберет его.
– Спасибо. – Ульяна сдержанно улыбнулась. – Спасибо за все, что ты для меня сделал, и за предложение. Я подумаю.
Сэм протянул руку и коснулся ее щеки. Ее свет разгорался все ярче, и в этом была часть его заслуги. Увидятся ли они вновь, пусть даже он задержится в Санкт-Петербурге? Он смотрел в ее глаза и хотел, чтобы это длилось как можно дольше. Хотел сказать, что ее дар тут ни при чем, что его интересует только она, хотел, чтобы она осталась. Ульяна не опускала взгляда, словно ждала тех слов, что невысказанными застыли в тишине. Ее мягкая улыбка побуждала открыться ей, но Сэм ничего не сказал. По крайней мере, того, о чем потом придется жалеть.
– Ульяна, ты всегда можешь позвонить мне. В любое время.
Ее улыбка погасла, миг близости был безвозвратно утрачен.
– Удачного тебе дня, Сэм, – она словно прощалась.
После ее ухода в опустевшей квартире стало холодно и неуютно. Сэм перенес ноутбук в гостиную, устроился за столом и какое-то время просто смотрел на погасший монитор. Правильно ли он поступил, когда отпустил ее? Увы, возможности отмотать время назад и все исправить у него не было.
– Вы нашли чувствующую?
По телефону Краснова сказала, что поиски наконец-то сдвинулись с мертвой точки, поэтому Сэм приехал так быстро, как только смог.
– Можно и так сказать. – Виктория подвинула к нему папку с фотографиями. – К сожалению, она нам ничего не расскажет.
В изуродованном раздувшемся теле на снимках с трудом угадывалась некогда привлекательная светловолосая сотрудница Новой Полиции. Повсюду засохшая кровь, на теле многочисленные раны и ожоги. Смерть всегда уродлива, беспощадна и несправедлива, но смерть Нестеровой была долгой и жестокой. Сэм отложил фотографии, пряча гнев и сожаление под маской хладнокровия.
– У нее была квартира в Москве. Оформлена на одного из многочисленных любовников, но куплена для нее. Как выяснилось, Алина частенько туда наведывалась. Там ее и нашли.
Сексуальные аппетиты чувствующих не предполагали постоянных связей: только очень сильный человек мог выдержать постоянный бурный и изматывающий секс. Если же чувствующие пытались сдерживаться, потом срывались сами и могли «выпить» случайную жертву досуха.
– Убийство из ревности?
– Пока непонятно. Предположительно убита несколько дней назад, у постоянного любовника есть алиби – в это время он вел свадебную вечеринку, и двести гостей могут это подтвердить. Мы пробиваем ее окружение, но пока никаких зацепок.
Кроме одной. Алина не сказала о том, что у Ульяны потенциал пробужденной. Она исчезла в тот день, когда Ульяна встречалась с Сильвеном, и прежде, чем Сэм успел с ней переговорить. Нужно было настоять на допросе чувствующей сразу, как только Ульяна прыгнула к нему в квартиру! Он так сосредоточился на влечении к ней, что упустил главное.
Аналитики Новой Полиции искали необычные случаи посредством мировой сети, по сводкам новостей, рапортам полиции, ФБР и Интерпола – везде были свои люди. Не гнушались проверять даже слухи и страшилки – случаи необычных фокусов, телепатии, пирокинеза и тому подобные. Людей проверяли с помощью чувствующих – чаще всего им достаточно было просто завести разговор и прикоснуться. Если человек оказывался пробужденным, то его приглашали в филиал для регистрации и первичного инструктажа. Всех пробужденных заносили в базу данных с указанием дара, уровня способностей, потенциальной пользы или угрозы людям. Всех, о которых сообщали чувствующие. Что, если часть имен – притом сильнейших пробужденных – незаметно сливали оппозиции для вербовки? О ком еще умолчала Нестерова?
– Поднимите архив и еще раз проверьте всех, кого отклонила Алина.
– Зачем? – нахмурилась Краснова.
– Мы не могли понять, как террористы выходят на пробужденных. Боюсь, они работали по нашим каналам.
Слишком много совпадений, чтобы не связать их друг с другом, и если его опасения подтвердятся, кто-то давно проник в Новую Полицию, чтобы использовать их ресурсы. Началось это не день и не два назад – в прошлом году Мила Аверс собрала себе сильную команду. Первая попытка захватить ее и сообщников провалилась с треском, а если быть точным – под шум волн. Мила утопила группу захвата, в том числе и обученных пробужденных, как невинных младенцев. Тогда все списали на ее силу – Аверс считалась сильной стихийницей, но что, если она знала о готовящемся рейде?
– Намекаете на то, что моя сотрудница вела двойную игру? – мгновенно вскинулась Виктория.
– Пока что это всего лишь предположение. Которое мы обязаны проверить.
Виктория поджала губы, словно он лично ее обвинил в некомпетентности. Увы, от такого не застрахован никто. Предатели встречались повсюду, и если бы их было так просто распознать, большинство мировых конфликтов были бы исчерпаны задолго до их начала.
– Что ж, – она постучала пальцами по столу, – проверим. Но должна заметить, что такие настроения в коллективе ни к чему хорошему не приводят.
– Не приводят. Но выбора у нас нет, не так ли?
– Выбор есть всегда. Мы можем снова привлечь Зиновьева, следить за Одинцовой и не только схватить убийцу, но и допросить ее, не вываливая всю эту грязь на свет.
– Нет.
– Что – нет?
– Я запрещаю использовать силу Зиновьева. И сейчас, и впредь.
Виктория поднялась шумно: стул со скрежетом отъехал в сторону. Сэм поднялся следом, их молчаливая дуэль продолжалась недолго. Краснова оперлась о стол и почти прошипела ему в лицо:
– Почему?
– Я уже говорил, что это опасно. В первую очередь для него.
Виктория быстро взяла себя в руки. В прямом смысле: скрестила их на груди, холодно взглянула на него, ноздри ее раздувались.
– Мне остается только подчиниться, не так ли?
– Последовать моему совету.
Сэм не стал говорить, что утечка имен пробужденных происходила по всему миру: в команде Милы были и русский, и француз. В дуэт, желающий разгромить Красную площадь, затесался японец. Но, прежде чем подобраться к ним, кто-то должен был сначала добраться до Нестеровой и других чувствующих. С наибольшей вероятностью вербовщик сидел очень высоко: чтобы незаметно подойти к сотрудникам засекреченной организации, нужно как минимум обладать высоким уровнем доступа изнутри. Последователи Аверс – угроза всему, но они давно пробрались в самое сердце Новой Полиции. Мила рассчитывала разрушить систему, и кое-что ей все-таки удалось. Семена посеянного раздора дали свои плоды: под подозрением теперь каждый.
Точка отсчета 12Расставание
– Нам нужно расстаться.
Ульяна неоднократно прокручивала эти слова в голове, но произнести их все равно оказалось тяжело. Дальше откладывать было некуда. Да и незачем.
– Солнц, ты сама не своя из-за всего, что случилось. Ты злишься, ты расстроена. Нелегкие выдались месяцы, согласен. Но пройдет время, и ты посмотришь на это под другим углом…
– Стас, все зашло слишком далеко. Я… люблю другого.
Серые глаза потемнели, как Нева в непогожий день, – верный признак того, что он в бешенстве.