– И тебе приятного вечера.
Он с остервенением набросился на оленину, а Ульяна обвела взглядом полупустой зал, обстановка которого теперь давила на нее еще больше. Сводчатые резные потолки под старину, с узорами на светло-голубом фоне, массивные канделябры, картины на стенах. Ресторан «Русский ампир», расположенный в Строгановском дворце, – одна из жемчужин Санкт-Петербурга, сюда просто так не зайдешь. Уже на подходах к нему она знала, что ничем хорошим это не кончится. В помпезных, дорогих заведениях она чувствовала себя на редкость неуютно. Стас настоял, чтобы отправиться на ужин именно сюда. Как будто чувствовал, о чем она собирается с ним говорить.
Чтобы скрыть предательскую дрожь в руках, Ульяна опустила глаза и принялась листать меню, которое попросила оставить. Как назло, оно открылось на десертах, и взгляд уткнулся в название «Пан пердю»[3]. Блюда в ресторане вообще отличались замысловатостью, но это превзошло все. Лелеемая годами выдержка дала сбой, и она сдавленно хихикнула. Нельзя всерьез сожалеть о своей разваливающейся на части личной жизни, когда перед глазами маячит такая строчка.
– Что смешного? – в голосе Стаса послышались раздраженные нотки.
– Ничего. – Усилием воли Ульяна заставила себя посмотреть на него.
К такому нельзя подготовиться. Она несколько раз репетировала этот разговор перед зеркалом, но все изначально пошло не так. Уж точно она не собиралась говорить, что любит Сэма, это вырвалось само собой, и получилось как в бразильских мелодрамах. Хорошо хоть, без надрыва в голосе.
– Послушай, – его голос смягчился, он накрыл ее руку своей и слегка сжал, – я знаю, что у нас сейчас не лучший период, но это не значит, что нужно просто взять и разорвать все… вот так.
– Ты понял, что я сказала?
– Ведешь себя как ребенок, – перебил он, – малейшие трудности – и прячешь голову в песок. Просто ты волнуешься перед свадьбой, вот и выдумываешь всякую ерунду.
– Это не ерунда! Все началось еще до того, как ты сделал мне предложение. За день до этого он приснился мне в первый раз.
– «Он мне приснился», – передразнил Стас, губы его искривились. – Ты сама-то себя слышала? Все началось, когда на горизонте нарисовался высокопарный козел Шеппард. Из-за него наши отношения полетели ко всем чертям? Полагаю, да. Но что бы ты там себе ни надумала, «долго и счастливо» у вас не получится. Мы не в сказке, и он не твоего поля ягода.
Ульяна сжала кулаки. Каким-то образом Стас разглядел самое больное и ударил изо всех сил. Вчера, когда они прощались, Сэм ничего не сказал. Только это не отменяло ее чувств. И кое-чего еще.
– Когда ты провожал меня на лечение, – Ульяна пристально посмотрела на него, – ты знал номер маршрутки, Стас. Откуда?
– Так… – Он плотно сжал губы и замолчал, потому что подошел официант.
– Желаете что-нибудь еще?
– Нет. – Стас облокотился на стол и, когда официант удалился, резко подался вперед. – Почему ты не сказала об этом сразу?
Она вообще не собиралась говорить с ним об этом, но слова вырвались сами собой. Продолжать разговор не было сил. Не хотелось скатываться до уровня откровенно дешевых мелодрам, переходить на взаимные упреки и смаковать их.
– Зачем? Чтобы ты это быстренько исправил?
Стас тихо выругался, откинулся на спинку стула, пригладил ладонью аккуратно зачесанные назад светлые волосы.
– Солнц, давай простим друг другу ошибки и начнем сначала. Больше никакой лжи, клянусь. Я просто не успел, увидел, как ты села на ту маршрутку, и немного перевел стрелки. Всего несколько минут, подумаешь. Чтобы поехать вместе с тобой. Какой мужчина на моем месте сидел бы сложа руки?! Думаешь, я не замечал, что что-то не так?
– Несколько минут?! Стас, ты в курсе, что для тебя это опасно?
– Это опасно для них! – рявкнул он так, что на них обернулись все немногочисленные гости ресторана. Глубоко вздохнул и добавил уже значительно тише: – Они хотят выставить меня монстром, неужели ты не понимаешь?
– Я так не думаю. Но мы говорили о другом.
Кажется, ничего в жизни ей не давалось с таким трудом, как один коротенький жест. Ульяна стянула кольцо и положила на стол. Чувствуя, как противно дрожат руки, поспешно сцепила их на коленях.
– Это конец? Или просто женская прихоть? – Стас медленно поднялся из-за стола, лицо его пошло красными пятнами, глаза снова потемнели. – Тебе нужно время, чтобы подумать? Давай отложим свадьбу.
– Мне не нужно время, Стас. Все кончено.
Она не успела и рта раскрыть – Стас сжал ее запястье, вложил кольцо в раскрытую ладонь, а после направился к официанту. Ульяна проводила его взглядом – смотрела, как он расплачивается, а потом взглянула на свой бокал, вино в котором так и осталось нетронутым. Подхватила сумочку и вскочила, чудом не смахнув на пол тарелку с салатом.
На улицу они вышли вместе.
– Едешь домой?
– Лучше немного прогуляюсь.
Он сверкнул взглядом, развернулся и направился на парковку, на ходу бросив:
– Пока.
– Пока, – сдавленно пробормотала она.
Июльский вечер выдался пасмурным и довольно прохладным. Ульяна прогулялась до Дворцовой набережной, поэтому ноги гудели от непривычки – обычно она предпочитала модельной обуви удобные балетки на сплошной подошве. Надсадно ныла только что натертая мозоль, навалилась странная усталость. Казалось, не получится больше сделать и шага. Она спустилась к воде, глубоко вздохнула, одернула коктейльное платье, плотнее закуталась в пиджак и уселась прямо на ступеньки. От Невы тянуло прохладой, над головой раскинулось затянутое тучами небо, в воде отражался подсвеченный огнями Питер. Наверху шуршали по асфальту покрышки, слышались шаги и веселые голоса. Жизнь продолжалась.
Завтра будет легче. По крайней мере, так говорят. Так что ей осталось всего ничего – пережить несколько часов вечера, заснуть и проснуться одной. О том, как жить рядом со Стасом, пока она найдет съемную квартиру, Ульяна старалась не думать. Равно как и о том, что они остались в прошлом. В прошлом, вернуться в которое не дано никому.
– Хочешь, чтобы я рыдала в три ручья?
– Да, Одинцова, хочу! Чтобы ты рыдала, чтобы поговорила со мной, чтобы ты все это пережила и отпустила. Не хочу, чтобы это отравляло тебя изнутри.
– А если мне все равно?
– Тебе не все равно. Точка.
Алиса была права, но грузить своими проблемами других Ульяна не привыкла. Вот и сейчас только зябко поежилась, подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом. Если бы не женская радость, она бы поехала с Алисой на йогу и этого разговора не было бы.
– Кстати, я не еду в Москву, – прозвучало как гром в январе.
– Почему?!
– Тебя одну ни на минуту нельзя оставить. – Алиса сделала вид, что не заметила ее возмущенный возглас. – Сергей сказал, что приедет сам. Съездим в Пушкин, прогуляемся по парку, свежим воздухом подышим.
– Сдалась я вам. Третий всегда лишний.
– Третьему надо проветрить мозги. Во всех смыслах. Так что даже и не думай, что получится отвертеться.
Ульяна нахмурилась. Портить подруге выходные – а тем более романтические выходные – стыд и позор! Хватило и того, что Алиса согласилась ее приютить. Когда она появилась на ее пороге, та ничего не стала спрашивать, просто отступила в сторону. Ни разу за неделю не спросила, собирается ли она искать квартиру, а теперь еще и пропустит из-за нее все, что запланировала с любимым человеком, – прогулки по Москве, экскурсия по мистическим местам, ужин в ресторане.
Спасительная идея пришла в голову неожиданно.
– Я переезжаю на Мальту.
Алиса с хрустом застегнула футляр для коврика, недоверчиво посмотрела на нее:
– Одинцова, ты не женщина, а шкатулка с сюрпризами.
– Скажи спасибо, что не ларец Пандоры.
– Теперь я в этом уже не уверена.
– Прости, что сразу не сказала, просто много всего свалилось. Ну и… сама понимаешь, мне надо собираться. Доделать кое-что, и…
– Что ж, поздравляю. – Подруга аккуратно сложила в сумку спортивный костюм и поднялась. – Но от прогулки с нами ты все равно не отмажешься.
Непробиваемая! Ульяна сделала большие глаза, но Алиса приподняла брови и развела руками – мол, извини, но мимо.
– У меня психологическая травма!
– Тогда тебя тем более нельзя оставлять одну.
– А как же свобода личности?
– Смирись, Одинцова. Следующие выходные ты проведешь с нами.
Отчаявшись, Ульяна брякнула первое, что ей пришло в голову:
– У меня свидание!
Алиса замерла у стеклянных штор, ее пальцы с силой сжались на ремне сумки.
– С Сэмом?!
– А ты думала, я буду сохнуть в тоске и печали?
Сочинять на ходу не особо приятно, но и болтаться придатком за влюбленной парой тоже не вариант. Она опустила взгляд и рассматривала узор на носках – разноцветные цветочки и виноград. Подруга многозначительно притихла, хотя обычно ее было не остановить. Ульяна уже начинала волноваться, что переборщила. Алиса знала ее достаточно хорошо, чтобы понять, что здесь что-то не так. Тем неожиданнее оказался ответ.
– Когда я вернусь с работы, ты расскажешь мне о нем все, идет?
Ульяна удивленно посмотрела на нее, а та кивнула и крепко сжала ее руки.
– Наконец-то!
– Что?
Алиса ничего не ответила, только загадочно улыбнулась и выскользнула за дверь. Ульяна не удержалась, выбежала следом.
– Эй! Что наконец-то?
С лестницы слышались бодрые шаги – подруга принципиально не пользовалась лифтом.
– Шубина!
– В зеркало посмотри! – донеслось снизу.
Ульяна пожала плечами и вернулась в квартиру. Захлопнула дверь и долго вглядывалась в отражение: глаза сияли, улыбка до ушей. Она точно знала, кого за это благодарить, но не могла просто взять и набрать его номер, попросить о встрече. Срочно нужно было придумать, чем заняться – только чтобы не думать про Сэма. И о том, как они расстались со Стасом. Он ей ни слова больше не сказал, всю ночь она ворочалась с боку на бок на диване, а ранним утром собрала вещи и уехала к Алисе.