– Мы почти не общались после лечения. Понимаю, для тебя это не самое приятное время. Сильвен умеет быть жестоким…
– Я тоже скучала, – перебила Ульяна. Румянец окрасил скулы, она опустила глаза и рассматривала меню. Папку из рук не выпускала, хотя заказ они сделали уже минут десять назад.
Красивые кисти, длинные пальцы. Их отчаянно хотелось целовать еще в день знакомства, только тогда она носила кольцо в честь помолвки. Теперь его не было. Почему он не спросил об этом сразу? Тогда не потерял бы столько времени – до дня, когда Виктория в официальном отчете сообщила, что свадьба не состоится. Ульяна и Станислав едут в Центр не мужем и женой, даже не парой.
– Почему ты не носишь кольцо?
– Мы расстались.
Сэм мысленно одернул себя.
– Прости, я не должен был спрашивать.
– Это не тайна. И не трагедия, поэтому давай просто пропустим часть с сожалениями.
Вот как. Сердце пропустило удар. Надежда вспыхнула с новой силой, какой бы эгоистичной ни казалась радость, держать себя в руках становилось все труднее. Ульяна кусала губы, то и дело теребила косу – то отбрасывала за спину, то вперед. Она не выглядела подавленной или расстроенной, скорее смущенной. Сэм вглядывался в ее лицо, пытаясь понять, что она сейчас чувствует.
Они сидели в итальянском ресторане, в котором ему доводилось обедать несколько раз. Основные цвета – белый и голубой – напоминали о море, зажженная свеча в высоком бокале – о маяке. Ни одному маяку не сравниться с ней. Ульяна была тем светом, к которому он стремился. Пожалуй, всю жизнь.
– Значит, я могу приглашать тебя на ужин в любое время?
– Когда пожелаешь, – обычно звонкий голос прозвучал совсем тихо, словно признание далось ей с трудом.
Она подняла глаза – большие, блестящие, словно от слез, полные невысказанных сомнений, и в этот миг он осознал, что промолчать уже не сможет.
– Я хотел тебя с той самой минуты, когда впервые увидел.
Сэм не представлял, что толкнуло его на такую откровенность – откровенность, которая переходила границы приличий. Возможно, он просто слишком долго ждал, но, вероятнее всего, причина сейчас сидела прямо перед ним и растерянно хлопала глазами.
– Прежде чем ты запустишь в меня соусницей, пару слов в оправдание. Ульяна, ты потрясающая женщина, ты сводишь меня с ума, и я готов ждать тебя столько, сколько потребуется.
– Ну знаешь ли… – Ульяна нахмурилась.
– Это было слишком?
– Слабо сказано. Ты сказал, что я собираюсь запустить в тебя соусницей.
От неожиданности он не нашелся, что ответить.
– Я что, похожа на женщину, которая кидается соусницами?
Она продолжала хмуриться, но уголки губ едва уловимо подрагивали.
– Нет, но я знаю тебя недостаточно хорошо. Хочу это исправить. Хочу представлять, какая ты: когда сердишься, грустишь или мечтаешь. Что тебе нравится, а что нет. – Он усмехнулся. – Способна ли ты запустить в меня соусницей. Последнее очень важно. Если способна, то делай это поскорее, пока я не сказал лишнего.
Она рассмеялась:
– Пожалуй, подожду. Мне нравится слушать про твои тайные желания. Совсем как про историю древности. Даже гораздо больше.
По телу прошла жаркая волна. Невинный флирт заводил сильнее самых откровенных провокаций. Воспоминания и фантазии мешались воедино, ее мягкость и дразнящая покорность сводили с ума. Сэм подался вперед, погладил тонкое запястье, а Ульяна потянулась к нему. Он наблюдал за ней, мысленно избавляя от кремовой блузки, пуговица за пуговицей. Как назло, в эту минуту официант принес заказ.
Когда Ульяна облизнула губы, все мысли окончательно испарились. Дразнила она или нет, он уже был на взводе. Улыбка, сияющие в глазах смешинки – в другой раз Сэм присоединился бы к ней в отличном настроении и наслаждался ужином, сейчас же хотел только одного: опрокинуть ее прямо на стол, невзирая на посетителей ресторана. Целовать – крепко, жадно. Губы и шею, плечи и руки. Сжимать мягкие ягодицы, побуждая развести бедра. Словно он превратился в первобытного дикаря, который несколько лет просидел в пещере в одиночестве.
Подниматься из-за стола с неопровержимым доказательством его желания было неприлично, поэтому Сэм залпом выпил бокал воды, мысленно досчитал до ста и только после подозвал официанта, чтобы попросить счет. Ульяну выдавал румянец и лихорадочный блеск глаз: она хотела его не меньше.
Давно он не позволял себе таких вольностей, но стоило им выйти из ресторана, рывком притянул к себе и поцеловал. Она дрожала в его руках, обвила руками шею, отвечая так яростно, что он совершенно обезумел от желания. С трудом оторвался от припухших губ, взял под руку и ускорил шаг. Добираться на машине сейчас было даже не долго, скорее опасно, а для «прыжка» улица была слишком оживленной. Сэм увлек ее за собой в полумрак ближайшего двора-колодца, обнял за талию и создал портал.
Ульяна ахнула, когда они шагнули в его спальню, от резкого перехода даже у него закружилась голова.
– Извини, – хрипло произнес Сэм и потянулся к светильнику.
– Не нужно.
Мягко перехватила руку, прильнула, расстегивая ремень. От порывистых жадных поцелуев ритм сердца сбивался, воздуха не хватало. Ее плащ оказался на полу, блузка с юбкой тоже, он чувствовал напряженные соски даже сквозь ткань кружевного белья и собственную рубашку. Скользнул ладонью между ее ног, лаская. Горячая, влажная – она раскрылась навстречу его пальцам, судорожно вздохнула, и все намерения наслаждаться ею медленно разлетелись осколками.
Он подхватил ее на руки и шагнул к кровати…
Понадобилось время, чтобы прийти в себя. Сердце замедлило бег, дыхание выровнялось. Ульяна уткнулась лицом ему в плечо, прижимаясь доверчиво и мягко. Они лежали молча, но в этой тишине было больше тепла и смысла, чем во множестве слов. Глаза давно привыкли к полумраку, теперь он любовался Ульяной: небольшой грудью с крупными сосками, тонкой талией и плоским животом, аккуратным треугольником волос, длинными ногами.
Словно почувствовав откровенный взгляд, она глубоко вздохнула, заморгала и приподнялась на локте. Их взгляды встретились, и у Сэма перехватило дыхание. Казалось, что она смотрит прямо в душу, видит насквозь. Он поборол желание отвернуться, чтобы Ульяна не смогла увидеть тьму, что следовала за ним по пятам, вместо этого склонился и поцеловал ее. На этот раз нежно.
– Как я ждал все это время?
Ульяна смущенно опустила глаза и внимательно рассматривала подушку.
– Знаешь, что я подумала, когда увидела тебя впервые?
– Что?
– Боже, как ужасно я выгляжу. – Ульяна улыбнулась и добавила: – Правда, через пару минут ты уже показался мне напыщенным и высокомерным.
Сэм рассмеялся и откинулся на подушки, увлекая ее за собой. Теперь она оказалась сверху, коса растрепалась, и он потянулся, чтобы распустить ее волосы. Наконец-то!
– А что думаешь сейчас?
Она тряхнула головой, длинные пряди рассыпались по спине.
– Ты милый.
– Самый трогательный комплимент, который я слышал. Спасибо.
– Я старалась. – Ульяна провела пальцем по его груди и, хотя в глазах ее мелькали озорные огоньки, добавила серьезно и искренне: – А если честно… ты потрясающий.
Сэм зарылся пальцами в ее волосы, пропуская их сквозь пальцы: мягкие, гладкие, с запахом полевых цветов.
– Мне нравится видеть тебя такой.
– Какой?
– Раскрасневшейся. Счастливой. Немного утомленной… по моей милости.
Ульяна чувственно улыбнулась.
– А что еще тебе нравится? – Она приподнялась и снова опустилась, потерлась бедрами о его пах. Этого хватило сполна, чтобы огонь возбуждения полыхнул с новой силой. Сэм подхватил ее под руки и опрокинул на спину – так скоро, что она не успела даже опомниться. Склонился над ней: самой желанной, самой восхитительной. Невозможно устоять, даже если бы он захотел. Но сейчас он хотел только ее.
Теперь он ласкал ее неспешно, дразнил легкими поцелуями. Ульяна дрожала под его прикосновениями, кусала губы, ему же хотелось заставить ее кричать, отдаться на волю чувств. Грудь высоко вздымалась, пальцы сжимали многострадальное покрывало чуть ли не до треска, а потом их взгляды встретились. Смущение, смешанное с жаждой продолжения, хлестнуло наотмашь. В темноте было незаметно, но наверняка ее щеки сейчас были просто пунцовыми.
Ульяна закрыла лицо руками, лишая возможности смотреть в потемневшие от желания глаза. Сэм тут же скользнул наверх, отвел в стороны ее ладони и вошел. Стон перешел в крик, она напряглась, сжимая его, а затем задрожала. Спустя мгновение – снова, потом еще и еще. Ее последний оргазм был таким сильным, что она выгнулась дугой, выдыхая протяжный стон. И его накрыло следом: ярко, отчаянно, до мелькающих перед глазами искр.
Сэм отнес ее в душ и, пока она приходила в себя, расстелил постель. Чуть позже, засыпая, он думал о многом. О том, что долгое ожидание стоило того, чтобы чувствовать Ульяну в своих объятиях. О том, что смотреть на нее спящую было и впрямь не менее интимно, чем то, что между ними случилось раньше. Она казалась отчаянно хрупкой и уязвимой. Таких защищают даже ценою жизни, как самое дорогое.
В его прошлом осталось много интересных женщин и бурных романов, но, глядя на нее, Сэм не мог отделаться от странной мысли, что с Ульяной все будет совсем по-другому.
Точка отсчета 14Прощание
Они со Стасом договорились встретиться в Лопухинском саду. Облокотившись о перила мостика, Ульяна смотрела на плавающих в пруду уток. Поверхность шла рябью под порывами ветра, пасмурный прохладный день дышал подступающей осенью. Скоро закончится август, и кто знает, что еще навсегда останется в прошлом. Год назад они со Стасом готовились к переезду в новую квартиру, и тогда ей казалось, что это будет совсем другая жизнь. Воспоминания отозвались щемящей тоской – по-прежнему живые, но увядающие, как природа осенью.
Ульяна достала из сумки коробочку и долго крутила в руках перед тем, как открыть. Изящное кольцо, которое недолго красовалось на ее пальце. Через неделю она должна была выйти замуж. Наверное, у них могло бы получиться, не повстречай она Сэма. Ульяна поспешно захлопнула коробочку, как если бы один взгляд на кольцо мог отменить эту встречу, а заодно и ее дар, заставить забыть о прошлом.