– Спасибо, – пробормотала Ульяна. Если бы не энергетический заслон, сидеть бы ей сейчас в медпункте и краснеть перед Сильвеном. Или довольствоваться помощью медсестры, пластырями и изображать жертву дикой кошки.
Хотелось сквозь землю провалиться, а если быть точной – сбежать домой и зализывать раны. К счастью, завтра выходной. Можно купить ведро вишневого мороженого и засесть в спальне с какой-нибудь слезливо-романтической книгой. Нет, лучше с ужастиком или детективом. В кои-то веки она не собиралась тренироваться, чтобы получалось больше и лучше.
Она надеялась, что Клотильда сейчас выставит ее вон, но вместо этого услышала:
– Исправляй то, что натворила. Потом продолжим.
Ульяна ответила кислой улыбкой и занялась восстановлением. Сборка по остаточным контурам – не самая простая задача, сегодня и подавно. Кому вообще нужна эта дурацкая ваза?! На черта она тратит силы и время на какую-то ерунду? Ульяна прикрыла глаза, стараясь дышать ровно, и медленно начала подтягивать осколки, один за другим, внимательно вгляделась в мерцающую брешь в пространстве, которую нужно заполнить.
Сэм решил, что она заполняет им пустоту после разрыва со Стасом? Или что он там себе надумал?
Снова вспомнилось, как они стояли друг напротив друга, а он смотрел так, будто она была одной из его подозреваемых. Но виновата только в том, что хотела быть рядом. Затрясло, на глаза навернулись слезы, контуры заискрили, грозя порваться снова. И как тут что-то собирать?
Она глубоко вздохнула и открыла глаза.
– У меня не получится.
– Продолжай. – Клотильда вперила в нее холодный взгляд.
Не глаза, а льдинки, в которые по какой-то нелепой случайности впаяли зрачки. Теперь Ульяна знала об ее прошлом, и это тоже уверенности не добавляло. Измененная. Наверняка на ее счету сотни жизней. Доведись ей самой встать у Клотильды на пути, та свернула бы Ульяне шею и не поморщилась.
Стоп. Такие мысли до добра не доведут.
– Я сегодня не в форме.
– Ты можешь оказаться не в форме, когда от этого будет зависеть жизнь. Твоя собственная или чья-то еще. Тоже будешь ныть?
Ульяна вздрогнула и прищурилась, сжала кулаки, контуры перед глазами заискрили с удвоенной силой.
– Это просто чертова ваза!
– Ты теряешь время. Продолжай, – в голосе Клотильды звучал металл.
– А если нет?
– Тогда выйдешь за эту дверь и больше сюда не вернешься.
Первым порывом было высказать все, что она о ней думает, но это означало бы конец всему. Зная Клотильду, можно догадаться, что она не шутит, а учитывая характер этой дамы, вряд ли что-то или кто-то потом заставит ее изменить решение. Вчера она почти потеряла Сэма, а если лишится еще и возможности развивать свой дар?
Остывающий след бледнел на глазах, некоторые линии уже потускнели. Ульяна закусила губу и потянула обрывки нитей к зияющей бреши. Одну за другой. Все равно что собирать пазл на энергетическом уровне, только вот картинка-образец пазла не становится бледнее с каждой минутой, и уж тем более ему не грозит раствориться в воздухе.
Когда закончила, ощущение было такое, будто из нее вытянули все силы. Хотелось вытянуться самой. Где-нибудь подальше отсюда, в шезлонге рядом с бассейном. И ни о чем не думать.
– Что ж, замечательно. Если не считать того, что можно было потратить вдвое меньше энергии, – та скептически хмыкнула, – зато почти точная копия. Что с тобой сегодня?
«Спасибо, что спросили».
– Ничего.
– Славно. – Клотильда коротко улыбнулась. – Тогда продолжаем.
Поразительно, сколько всего может измениться за какие-то двадцать четыре часа. Да что там, в считаные минуты может. Сказано одно слово – и все изменилось. Вчера она сидела на этой скамейке с Сильвеном, гадая, как быть со своим открытием, а сегодня думает, куда пойти вечером, чтобы не сойти с ума в уютном домашнем одиночестве.
– Привет! Ты почему все еще здесь? – Стас остановился рядом, руки в карманах.
Ульяна судорожно вздохнула и выдавила из себя улыбку. Поразительно, как один простой, ни к чему не обязывающий вопрос может выбить из-под ног почву.
– Не хочется.
Он внимательно вгляделся в ее лицо и сел рядом:
– Что случилось?
И вот тут она не выдержала. Ульяна знала, что нельзя этого делать перед ним, точнее, перед ним – особенно, но не сумела остановиться: глаза наполнились слезами. Говорят, время лечит, но боль от ссоры с Сэмом стала только острее. Добавить сюда резкость Клотильды, усталость – и получите – распишитесь! Ульяна обхватила себя руками и шмыгнула носом. Да что же это такое-то! Она теперь будет за все годы «сухого закона» отдуваться?!
А потом и вовсе случилось нечто странное – Стас мягко притянул ее к себе, ласково гладил по волосам и не позволял отстраниться. Но Ульяне и не хотелось. Она замерла, спрятала лицо у него на груди и закрыла глаза. Все, что было между ними, – в прошлом, но что толку. Прошлое тоже часть жизни. Сколько бы ни говорили, что жить надо настоящим, больно от этого не меньше. Внутри словно комок какой-то сжался, отказываясь распрямляться, не позволяя дышать свободно.
– Иногда я думаю, что не хочу никаких способностей, – прошептала она.
– Понимаю, – пробормотал Стас. – Я тоже. Гораздо проще прожить одну жизнь в одном времени. Потому что всегда появляется соблазн все исправить. – Он отстранился, обхватил ее голову ладонями, заглядывая в глаза. – Что бы вчера ни случилось, только попроси, я все изменю.
– С ума сошел?! – Она вскинула голову и отшатнулась, понимая, что чуть было не ответила: «Да». Осознание этого дрожью прошло по телу. Проснуться вчера утром, счастливой и радостной, думая о том, как вечером увидит Сэма. Забыть, что произошло. Искушение было слишком велико, но доверия в их отношениях все равно не прибавится. Можно изменить что угодно, но не то, чем он дышит, чем живет и что чувствует. Так какой толк в смене декораций и сюжета? От перестановки слагаемых сумма не меняется.
– Спасибо, – Ульяна поспешила сменить слишком опасную тему, – но это не выход.
– Наверное, ты права. – Стас посмотрел через ее плечо. – Пару дней назад я спросил у Клотильды, что будет, если я откажусь от преподавания и решу снова заняться бизнесом. Так вот, на меня нацепят блокирующие браслеты, которые нельзя снимать ни на минуту.
– Блокирующие браслеты? – При воспоминании о холоде отравляющего силу металла передернуло.
– Знаешь, в голливудских фильмах такое показывают – на человека под домашним арестом цепляют электронику, и он не может отойти от дома больше чем на сотню метров, сразу приезжает полиция. Это что-то похожее, только замешано на алхимии. Ходить я смогу куда угодно, но снимать их – нет. Иначе запрут в Городе, и буду я там весело влачить жалкое существование до конца дней своих. Плюс придется ежемесячно отмечаться у Красновой, ну или где я там буду жить.
– Ты серьезно?
– Серьезнее некуда. У меня слишком опасный дар. – Стас невесело усмехнулся. – Так они считают. Но у тебя таких проблем возникнуть не должно, Солнц. Ты же просто архитектор.
– Сомнительное утверждение, – усмехнулась Ульяна.
Удивление Клотильды по поводу ее стремительно набирающей обороты силы теперь предстало совсем в другом свете. Сэм говорил, что нужно раскрыть для пробужденных Новый мир, но что это за мир, где человека могут запереть за его способности, какими бы опасными они ни были?
И с чего это Стас заговорил про возвращение в Петербург?
Воспоминание ночного дежавю на утесах прокатилось холодом вдоль позвоночника.
– Ты собираешься вернуться? Больше не хочешь с ними работать?
Он горько рассмеялся:
– Выбор у меня небольшой, так что я остаюсь. Я другой, и не в самом хорошем смысле. Даже среди пробужденных. Мне никогда не будут доверять.
Желудок подкатил к горлу. Дело было не только в том, что он озвучил ее страхи, что недоверие Сэма затянется навсегда. Стаса притащили сюда, чтобы держать под контролем, чтобы следить за ним, в случае чего – натянуть поводок – и к ноге! Но что насчет нее? Сэм говорил, что увез ее на Мальту, чтобы защитить. Вот только кого – ее или себя? Если оппозиция доберется до сильных пробужденных, измененным будет значительно сложнее удержать Новый мир в своих руках. Сэм не доверял Стасу и не доверял ей. Он что, считал, что она – угроза?!
Грудь сдавило болью, будто внутри полыхнул напалм.
– Картина Репина: «Не ждали», – насмешливо произнес Стас.
Ульяна подняла глаза и встретила взгляд Сэма. Изумленный, а спустя мгновение уже колючий и злой.
– Прошу прощения, что помешал. – Несмотря на вежливые слова, в них не было даже намека на сожаление. Сэм нахмурился, уголки губ искривились, в глазах мелькнуло нечто очень нехорошее и жесткое, если не сказать жестокое. Никогда раньше Ульяна не видела его таким. – Поговорим в следующий раз, – выплюнул он, резко развернулся и направился к зданию.
Ульяна подскочила как ужаленная, Стас перехватил ее, но она вырвалась и бросилась за Сэмом. Ходил он быстро, поэтому догнать его удалось только на лестнице, ведущей к верхнему саду.
– Уделишь мне минутку своего драгоценного времени?
Сэм повернулся, сложил руки на груди, молча приподнял бровь. Похоже, время он уделить был готов, а вот слов было жалко. Что ж, это можно пережить.
– Вы притащили Стаса сюда, чтобы следить за ним?! Он не сможет просто так уйти? Это правда?
– Пока не может, это опасно. Террористы используют пробужденных в своих целях. – Он прищурился, сквозь гнев в темных глазах проступило презрение. – Он жалуется на тяжелую судьбу, а ты и рада его пожалеть?
– Используют в своих целях? Используют? Использовать можно вещи, а мы говорим о людях. О людях со свободой выбора! Или нет? – Ульяна подошла к нему ближе. – Что насчет меня, Сэм? Что ты имел в виду, когда спрашивал меня про Стаса? Я поехала с тобой, потому что хотела быть рядом! Хотела научиться управлять даром, хотела быть полезной. Но знаешь что? Если я решу уйти, ты меня не остановишь. И никто из вашей доблестной команды тоже! Похоже, вы давно перестали замечать, что рядом ходят самые обычные живые люди – пусть даже они и пробужденные, – которым нет дела до высоких целей, интриг, заговоров, далеко идущих планов и идеалов. Которые просто хотят жить здесь и сейчас, любить и быть любимыми!