У Клотильды по-прежнему много дел. Одновременно с расследованием она готовила документы, чтобы официально передать правление в руки Новой Полиции и уйти в отставку. Наверное, ему тоже стоит этим заняться. Поступить как всегда, продолжать жить, несмотря ни на что. Боль была повсюду, билась в груди вместо сердца, перекачивая по венам отчаяние. Когда-то Агнесса попросила защитить Ригана, но он отказался. Считал, что можно пожертвовать одним ради спасения многих. Теперь сам оказался на ее месте.
– Ты изменился. Пожалуй, в лучшую сторону.
Лекарь подошел бесшумно и остановился рядом.
– Чего тебе? – прозвучало грубо, но сейчас Сэм был не готов к светским беседам.
– Для того чтобы вывести Прыгуна из тюрьмы, достаточно нас двоих.
Он замер. Для приказа о переводе опасного преступника действительно было достаточно двух подписей. Пока вся власть окончательно не перешла в руки Новой Полиции, они с Сильвеном обладали такими полномочиями. Но… Сильвен, который никогда ничего не делал просто так, который всегда старался остаться в стороне, сейчас предлагал ему помощь?! Невероятно!
– Почему ты это делаешь?
– Мне знакомо то, что ты чувствуешь. – Лекарь невесело улыбнулся. – Терять мне нечего, даже моя репутация не пострадает, потому что никто этого не запомнит.
– Почему ты не поддержал меня сразу?
Сильвен приподнял брови:
– Шеппард, любовь напрочь отбила тебе мозги. Если бы я встал на твою сторону, Клотильда собрала бы совет, а Зиновьева заперла за семью засовами. Зато теперь у нас преимущество: пока она занята и не подозревает о моем саботаже.
– Станислав Зиновьев? – переспросил тюремщик, разглядывая бумаги. Невысокий, с густой бородой, он напоминал подземного гнома. – Я думал, он тут навечно.
«Повезло» нарваться на ту же смену, когда он приходил один и когда его оттаскивали от архитектора времени. Судя по сосредоточенному прищуру тюремщика, он этот визит запомнил хорошо.
– Я тоже, – спокойно заметил Сэм.
Гном снова уставился в бумаги.
– Здесь только две подписи.
– Этого достаточно. – Сильвен выступил вперед. Обычно люди шарахались от лекаря и старались избегать с ним встреч, сейчас это играло на руку.
– Здесь указана причина временного перевода – допрос. – Страж слегка поумерил начальственный тон, но все-таки недовольно заметил: – Допрос особо опасных преступников осуществляется только в Городе.
– Допрос будет проводить совет, а собирать его здесь не совсем удобно. – Лекарь усмехнулся. – Не беспокойтесь, мы обеспечим преступнику достойный прием, а после вернем в целости и сохранности.
Гном хмыкнул, но все-таки поставил подпись: личное присутствие Сильвена сыграло свою роль, к тому же у входа ожидали полицейские, которых они вызвали в качестве сопровождающих – для пущей убедительности. Остальные ждали у машин, наверху. «Массовка никогда не бывает лишней, – заявил лекарь, когда они собирались, – к тому же придает солидности».
Начальник стражи вручил бумаги дежурным охранникам, кивнул на дверь, и Сэм последовал за ними.
Уровни Города напоминали круги ада. В определенном смысле это так и было: попытка прорваться сквозь его стены была равносильна смерти, а находиться внутри – все равно что день за днем плясать на раскаленной сковороде. В отблесках пляшущего пламени они прошли по узкому коридору, шаги разносились гулким эхом, свернули в темный переход и остановились у одной из камер.
Станислав лежал на койке и, не мигая, смотрел в потолок. На подбородке уже пробивалась щетина, на скуле красовался кровоподтек – последствие их недавней беседы, запястье было перевязано. Он насмешливо посмотрел на Сэма, но ничего не сказал. Молчал, когда на него надевали жилет из металла, предназначенный для перевозки заключенных, и наручники. Дальше им предстоял долгий путь по подводному тоннелю – выйти из прилегающего к Городу коридора через портал было невозможно.
Они оставили бумаги у «гнома», а дальше время растянулось бесконечной лентой. Сильвен уверял, что все пройдет хорошо, но ему чудилось, что их план трещит по швам, что на выходе их будет встречать Клотильда с армией Новой Полиции. Сэм ловил себя на том, что с силой сжимает зубы, старался не смотреть на Зиновьева и уверенно шагал вперед.
Бесконечная вереница факелов осталась позади, катакомбы обрывались небольшой полутемной площадкой. Ступив на нее, он словно глотнул свежего воздуха после затхлой сырости подземелий – искра силы полыхнула внутри, он больше не ощущал себя слепым и беспомощным. Хотя до свежего воздуха было еще далеко: крутая лестница в несколько сот ступеней стремительно уходила наверх.
Сэм первым вышел на поверхность, порыв холодного ветра заставил захлебнуться глубоким вдохом. Вдалеке, в подступающих сумерках, застыли фигуры остальных сопровождающих. Шелестела иссушенная солнцем трава, темная кромка тяжелых туч стягивалась над морем. Он перехватил взгляд архитектора времени – насмешливый, полный превосходства. Судя по всему, тот догадался, что происходит. Несмотря на скованные за спиной руки, Станислав поднялся на последнюю ступеньку с таким видом, будто все на свете ему подвластно. Что ж, пусть продолжает так считать.
Сильвен прошел мимо, незаметно вложил ему в ладонь ключи от наручников и жилета и даже не остановился. Сопровождающие замерли в нерешительности, только тогда лекарь обернулся.
– У моего коллеги к заключенному несколько вопросов. Идите к машине, скоро выдвигаемся.
Нарушить приказ оперативники не имели права. Они прошли мимо, а Сильвен напоследок бросил на него быстрый взгляд и направился за ними. Стихли шаги, отзывавшиеся шелестом трав и хрустом каменной пыли, а Сэм взглянул на Зиновьева. Перед ним стоял безумец, запутавшийся в собственных интригах. Безумец, поставивший на кон жизнь самой прекрасной женщины на свете. Безумец, ставший причиной ее смерти.
– Я знал, что ты за мной придешь, – усмехнулся он, – понял это сразу. Ты просто не мог поступить иначе.
Сэм подавил подступающее раздражение. Сейчас не до разговоров и выяснения отношений.
– Повернись, Нострадамус. И не делай резких движений, а то в прошлый раз меня слишком быстро от тебя оттащили.
Улыбка архитектора времени немного поблекла, по лицу пробежала судорога ненависти. Он передернул плечами, но подчинился.
– Если в тебе осталась хоть капля любви к ней, – главное, не позволить Зиновьеву задуматься раньше, чем он сделает то, что нужно, – ты позаботишься, чтобы она была счастлива.
– Как романтично! Обязательно буду рассказывать эту историю нашим детям.
Сэм сцепил зубы и расстегнул сначала наручники, а затем доспех. Из-за поврежденного запястья Станислав принялся выворачиваться из жилета, как насаженный на крючок червь.
– Надеюсь, у тебя получится. – Он швырнул ключи на траву. – Сам понимаешь, Город здоровья не прибавляет, а ты и без того заигрался.
– Не бойся, – Зиновьев цедил слова, – я справлюсь.
Станислав старался казаться спокойным, но губы его сжались в тонкую полоску. Он прекрасно понимал, чем ему грозит временной скачок, но Сэм к тому и вел. Стоит заикнуться о готовности поделиться силой, архитектор времени живо смекнет, что к чему.
– В твоих же интересах найти меня и обо всем рассказать. Я читал отчет Сильвена: сила сводит тебя с ума, только лекарь способен это исправить. Естественно, дар использовать ты не сможешь, но я постараюсь сделать так, чтобы в тюрьму тебя не отправили.
– Шеппард, ты окончательно свихнулся, если пытаешься парить мне мозг благими намерениями. – Зиновьев с силой швырнул наручники с обрыва, они глухо звякнули о камень, следом за ними отправился доспех. – Будьте вы прокляты! Все! Ты никогда больше ее не увидишь! Понял?!
Сэм обхватил себя руками и отвернулся, а в следующий миг Станислав бросился на него. Они покатились в пыль, сминая траву, камни впивались в кожу, содранные от умышленных промашек костяшки саднило. Надо отдать должное, архитектор времени дрался отчаянно – несколько ощутимых ударов под ребра Сэм пропустил отнюдь не специально. К ним уже бежали, и он позволил Зиновьеву насладиться победой, принимая резкий удар в солнечное сплетение.
– Тебя я щадить не буду, – прошипел тот, мертвая петля захвата энергии захлестнула жизнь. – Ты сдохнешь, Шеппард! Сдохнешь!
Сэм учился блокировать такую атаку, но сейчас именно это ему и было нужно. В голове словно что-то взорвалось, дикая нестерпимая боль разлилась по телу. Топот армейских ботинок совсем рядом. Силы стремительно таяли, перед глазами поплыли разноцветные круги. Только бы Зиновьев успел! Запоздало подумалось о том, что Станислав и впрямь способен его убить, но искаженное ненавистью лицо уже померкло в подступившей темноте.
Точка отсчета 26Перезапуск
В дверь постучали, поэтому ответить Агнесса не успела.
– Буйабес приехал, – Ульяна вскочила, – и тортики!
Стук повторился – настойчивый, громкий: теперь уже в дверь просто колотили, а затем от души пнули ногой.
– Солнц, открой! Солнц!
Ульяна поморщилась: Зиновьев сейчас был последним, кого хотелось видеть. Еще больше не хотелось объясняться перед Агнессой, но его крики доносились даже сквозь оглушительный стук и грохот – так сюда сбежится весь отель, и все усилия Сэма и Ригана пойдут прахом. Она повернула ручку, Стас влетел в номер, будто за ним гналась стая дворовых собак, порывисто обнял.
– Стас… Стас, ты меня задушишь! Пусти!
Она подалась назад, и он разжал руки, пристально глядя на нее.
– Что это вообще было?!
– Просто захотел тебя увидеть.
– Ты же на Мальте должен быть.
Он смотрел ей прямо в глаза: бледный, со сжатыми в тонкую полоску губами, брови сведены на переносице.
– Как ты себя чувствуешь?
– Не очень! Ты чуть не выломал дверь номера.
Неожиданно Стас вздохнул и весьма ощутимо расслабился. Даже улыбнулся и подмигнул недоумевающей Агнессе:
– Здорово.