был таким тёплым и пряным, наполненным ароматами разогретых на солнце цветов. Казалось, это была летняя ночь, но небо над его головой, было наполнено тысячами кружащихся звёзд, отчего тут было светло, как днём. Они стояли на берегу лесного озера. Он помнил его из воспоминаний Ив.
«— Я подарю тебе звезду», однажды сказала она.
Похоже, она сделала это на самом деле. Иначе как объяснить то, что он испытывает сейчас? Казалось, что прежде, даже рядом с Ив, он не понимал и половины того, что чувствовал. Сейчас же… он не мог подобрать слов, чтобы описать то чувство наполненности и целостности, которое испытывал.
— Как такое возможно? — продолжая обнимать её, спросил он.
— Тебе лучше узнать это у того, кто сделал это таковым.
Китарэ лишь слегка отстранился от Ив, чтобы заглянуть ей в глаза, в то время как она смотрела на неподвижную зеркальную гладь озера, в которой продолжали отражаться парящие вокруг них светлячки.
— Он достаточно ждал, — перевела она дыхание и взглянула в глаза Китарэ, — оставшись там, где расколол себя, чтобы спасти меня.
Её пальцы вдруг коснулись его щеки.
— Ты достаточно ждал, — прошептала она чуть улыбнувшись.
Глава 23
Он смотрел на женщину перед собой, словно срисовывая её образ в своем воображении, стараясь запомнить каждую черточку её лица. Пытаясь насытиться теми чувствами, что рождаются в его сердце от одного лишь взгляда на неё.
— Ты же подождёшь меня? — поинтересовался он, не сдержав улыбки.
— Ну, — пожала она плечами, — зависит от тебя, — усмехнулась Ив. — Надеюсь, мне не придётся вас разнимать?
— Я тоже, — кивнул он и без лишних слов просто нырнул в воду.
Время страхов, сомнений, неуверенности и слабости ушло. Он всё ещё не знал, что ждёт его там, но именно в этот момент чувствовал себя готовым. С каждым гребком погружаясь всё глубже и глубже на самое дно. Туда, где однажды уснула та часть его, которой Китарэ был обязан тем, что имеет сейчас. Похоже, его отражение гораздо умнее его самого, а вовсе не безумно, как он привык думать.
«Я никогда не был безумцем» тихая мысль, словно шелест волн.
Такой знакомый голос. Его голос, хотя вовсе не похож на него.
«Я всегда видел то, на что ты боялся смотреть».
Ещё одна мысль, пришедшая к нему откуда-то из глубин.
«Я никогда не отворачивался от той, что выбрал раз и навсегда».
Холодная мысль. Такая же холодная, как и тьма царящая вокруг него.
«Ты никогда не желал быть со мной одним целым. Сама мысль об этом была противна тебе!»
Гнев. Ясный, яркий, ослепляющий.
Мир за Полотном живет лишь привычными для сознания образами, которые порой оборачиваются совершенно невероятными картинами. Он плыл до тех пор, пока не понял, что на самом деле летит. А вокруг лишь черный бархат ночи и серебряные звезды, что слепят его. Привычные движения, что помогали плыть вначале вдруг стали бесполезными, ведь теперь он парил в невесомости. Ориентиры исчезли. Куда ему двигаться, если вокруг пустота? Как ему двигаться, если даже оттолкнуться не от чего?
На миг стало немного страшно, что он так и останется в этом странном месте, зависнув между мирами, так и не сумев найти способ добраться до своего отражения. Он постарался осмотреться, но куда бы ни падал взор, всюду было лишь бескрайнее ночное небо.
Китарэ прикрыл глаза, призывая себя к спокойствию и позволяя разуму очиститься от любых сомнений.
«Это не то место, где можно найти путь, подвергая всё сомнениям и логике», подумал он, позволяя своим мыслям раствориться в глубоком дыхании.
Всю сознательную жизнь, каждый раз, когда речь заходила о его отражении, казалось, где-то в сердце он сам закрывал очередную дверь. Всякий раз он внушал себе, что должен избегать встречи с ним. Что это небезопасно и сулит только неприятности. Что стоит кому-то увидеть его половину, как его заклеймят сумасшедшим. Он так долго отгораживался от той части себя, что теперь не в состоянии увидеть даже перед собственным носом!?
Китарэ устало прикрыл глаза, но стоило ему их открыть, как он тут же оказался лицом к лицу с зеркалом, что отражало его во весь рост. Как, откуда и зачем оно тут взялось, он так и не понял. Разве не с драконом он должен был встретиться? Именно о такой встрече за Полотном рассказывала Ив. Так или иначе, но сейчас он оказался лицом к лицу с самим собой парящим в пустоте.
Какое-то время он просто смотрел на себя, пытаясь понять, что всё это значит? Такая же одежда, волосы, черты лица, прическа… Никаких отличий. Это определённо был он.
— И, что всё это значит? — пробормотал он, в то время как отражение полностью повторило за ним. — Я не понимаю… — нахмурился он, и протянул руку к зеркальной глади.
Вот только отражение напротив усмехнулось, и как-то нарочито медленно стало поднимать рукав кимоно, где на левой руке Китарэ красовалась надпись, которую он уже однажды имел честь лицезреть:
«Китарэ, ты идиот!», гласили древние руны.
Китарэ хотел было отшатнуться, как-то бестолково затрепыхавшись всем телом, но невесомость давала о себе знать. И вместо того, чтобы отодвинуться от зеркальной глади он стал ещё ближе. И в момент, когда край рукава его кимоно соприкоснулся с зеркалом, его отражение с какой-то неимоверной скоростью, схватило его за руку и потащило на себя.
— Сколько можно? — яростно говорило оно, но он совсем не слышал голоса. Лишь угадывал смысл, читая по губам. — Как долго ещё, я должен ждать, терпеть, верить, что не настолько глуп и однажды смогу найти дорогу к самому себе?! Должно быть, я где-то ошибся, раз отправил такую дурную часть себя переродиться в этот мир! Говорят, во всех есть что-то хорошее и что-то плохое. В каждом сочетается несочетаемое! Ты та часть идиота, которая была во мне с изначальных времён! Других объяснений я просто не нахожу. Может, стоит просто избавиться от тебя? М?
Китарэ слушал эту отповедь, понимая, что и ему есть что сказать!
— Это я идиот?! Да, ты на себя посмотри! Сколько лет ты уничтожал мою репутацию! Стоило ослабить контроль, и вот вам, пожалуйста! Погромы, дебоши, пьянки…
— Ну не надо, заливал в это тело в основном ты, я приходил, когда надо было доставить тебя в кроватку!
— В кроватку?! Меня?! Только просыпался я в основном среди какого-то побоища или где угодно, но не в своей кроватке. Ты специально пугал меня с самого детства, начиная того случая с Исом Нураком, когда ты чуть не перегрыз ему горло!
— И правильно сделал!
— А как насчет старой служанки?! Не прошло и нескольких недель, как ты искусал и её?!
— Старуха хотела отравить тебя, что мне оставалось делать, если ты такой тупой, что из-за нелепых страхов не видел дальше собственного носа? Придумал какую-то ерунду с утратой эмоций, связал это с осколком, что мы вместе решили отдать Рави! Мы вместе, ясно тебе! Мы выбрали её тогда, и она стоила целой души, а не какой-то жалкой крошки! И не прошло и дня, как мы решили это сделать, как ты всё напрочь забыл! Вот как удобно устроился! Разбудил меня, вытащил в мир за Полотном, без подготовленного тела, без сформированных сил и просто забыл, решив, что я сумасшедшее второе «я»! Да, серьёзно, что ли?!
— Я… — растерянно смотрел Китарэ в глаза своего отражения, неожиданно для себя вдруг понимая чувства того, что стоял напротив него.
— Ты предал меня! Нет, не так, ты предал себя! — выплюнул Аши ему в лицо. — Неужели ты думал, что то, что мы подарили Ив могло так искалечить тебя? Неужели ты думаешь, что я так поступил бы с тобой и просто бросил одного? Ты сам закрыл все двери, заперев их на замок из собственных страхов. Сам, — уже спокойно сказало его отражение, глубоко вздохнув. — Если ты так боишься меня, то я отпущу твою руку, — вдруг заговорил он вновь. — Отпущу и ты просто уйдёшь. Это будет только твоя жизнь, где не будет той части тебя, что всё ещё умеет улыбаться, злиться, радоваться жизни, наслаждаясь каждым прожитым днём и тем, что нам дано. Вот только, — зло расплылся в улыбке Аши, — за Полотно ходить ты ну никак не сможешь… а Ив сможет! И угадай с трёх раз, кто её будет ждать тут? Как думаешь, у кого больше шансов, мм? У унылого идиота или у меня? — изогнув бровь, поинтересовался он, ясно расставив акценты, кто тут кто.
— Есть ещё то, чтобы ты хотел бы высказать мне?
— Естественно. Ты даже не представляешь сколько всего!
— Можешь сделать это здесь и сейчас?
Аши немного удивлённо моргнул, чуть прищурился, и дальше его было не остановить. Столько велеречивых оборотов, ругательств, изощрённых сравнений Китарэ в жизни не слышал в свой адрес. Китарэ понимал, что пока они всё не прояснят, то просто не смогут открыться друг другу. Но против воли закипал с каждым произнесённым словом.
— О, а какой ты нудный… Парящие, спасите и помогите, это же просто невероятно! Как только Дилай тебя терпит?! Как Ив это выносит? Это же уму непостижимо! Вот, ходит, — скорчил рожу Аши, точно съел что-то кислое, — молчит и молчит, молчит и молчит! Туда посмотрит, опять молчит! Сюда посмотрит, опять молчит!
Наверное, больше всего в этот момент его задело упоминание Ив. Китарэ с силой сжал кулак, размахнулся и больше ни о чем не думая, ударил Аши в лицо. Только кулак его неожиданно столкнулся с непроницаемой гладью зеркала. В месте, где это произошло, вдруг образовались трещины, которые стали расползаться во все стороны, точно замысловатая паутина.
Аши наконец-то замолчал и открыто улыбнулся. В его взгляде больше не было ни злости, ни надменности. Он смотрел на него, точно старый друг после долгой разлуки.
«Наконец-то», услышал он его мысль в своей голове, полную спокойствия, умиротворения и облегчения.
И стоило лучикам трещин расползтись до самых краёв зеркальной глади, как он услышал оглушающий звон разбивающегося стекла. Тысячи осколков опало, растворяясь в окружавшей его пустоте. Можно было подумать, что осколки — это те самые звёзды, что кружат сейчас вокруг него.
Китарэ прикрыл глаза, чтобы открыв тут же столкнуться взглядом с отражением собственных глаз на огромной морде белоснежного дракона. Казалось, на шкуре зверя нашли своё отражение мириады звёзд вокруг, покрыв его серебряной пылью сияющей и разгоняющей мрак вокруг. Льдисто-голубые глаза расчерченные черными ниточками зрачков, смотрели пристально, но вовсе не зло. Казалось, он понимает то, что они несут без лишних слов: тоска, такая всеобъемлющая, что сжимается сердце; боль, которую он готов был разделить и надежда, что нашла свой отклик яркой вспышкой в его собственном сердце.