И, выдав напоследок эту в высшей степени странную фразу, Людвиг Луан все так же неторопливо двинулся к выходу из кофейни. А Мастер сидел, сверлил взглядом широкую спину нечаянного оппонента, а после резко подался вперед и вскочил настолько стремительно, что опрокинул стул, на котором сидел.
– Зер!
Людвиг на ходу обернулся, усмехнулся краем рта и коснулся пальцами края цилиндра, словно отдавая должное сообразительности. В общем – отчетливо издевался.
– До встречи, Лель.
А после… пропал. Никаких порталов или колебаний пространства.
Просто исчез, словно его тут и не было.
Лель опустился обратно в кресло так резко, что его ножки с тихим скрипом скользнули по полу, и вытянул перед собой руки.
Глава 10О важных разговорах, которые ни к чему не приводят
Миямиль Гаилат
Минута тянулась словно вечность. Я нервно ерзала на стуле, с одной стороны испытывая сильную потребность уйти, а с другой – было страшно представить, что сейчас придется подняться и вежливо расшаркиваться перед отбытием, а значит, неминуемо привлечь к себе внимание… Леля.
Лель.
Как же ему сейчас подходит это имя.
Он сидел напротив, с прищуром смотрел на меня и легко барабанил пальцами по столу.
В итоге Мастер начал разговор первым.
– Что ты тут делаешь, Миямиль? Еще и в такой, мягко говоря, неподходящей компании.
О, его светлость осудил общество, в котором я находилась? Интересно, а что его задело: то, что оно мужское, или то, что в итоге это оказался его знакомый? Хотя странный знакомый, если разобраться. Получается, он Мастера в лицо знал, а тот его нет.
– Гуляла.
Да, в этот раз я была краткой, но мастера «ответ – сестра таланта» не устроил.
– С Зером?
– Нет, на него я наткнулась уже в процессе прогулки.
– И где?
Я повела плечами и совершенно честно ответила.
– В кустах.
Еще и улыбнулась получезарнее!
– Правильно ли я понял… – медленно начал Лельер, подаваясь вперед и не сводя с меня слишком пристального взгляда, под тяжестью которого сердце с каждым мгновением словно все глубже проваливалось в пятки. – Ты отправилась гулять, самым достойным объектом сочла кусты в парке, где тебе и встретился странный мужик, с которым ты потом пошла в ближайший ресторанчик?
– В вашем пересказе все совсем уж неприлично звучит.
– Открою тебе секрет, моя маленькая рыжая прелесть. Оно так не только звучит, но еще и выглядит!
Это что, сцена ревности? Я аж задохнулась от возмущения, а после вскочила и отчеканила:
– Уверяю вас, Мастер Хин, оно все выглядит не более интересно, чем ваш променад с, несомненно, достойными леди. Которых вы совсем недостойно бросили в разгаре прогулки.
– Я мог бы сказать, что ты все неправильно поняла…
Такая постановка фразы мне была незнакома! С одной стороны, мне НУЖНО было ответить, что достопочтенный Мастер Хин может заниматься всем, что его душеньке угодно. Конечно, НУЖНО было состроить максимально равнодушное выражение лица и, вежливо попрощавшись, уйти домой.
Но я… я поступила не так, как правильно, а так, как хотелось, и уточнила:
– Мог бы, но?
– Но объяснять совершенно все – долго, – спокойно проговорил он и щелкнул пальцами. В этот момент поднос, который официант уже хотел отнести к другому столику, воспарил над его головой и быстро переместился к нам. – Милейший, заплачу вдвое за беспокойство. Я несколько повздорил со своей барышней, а сладкое ее чуть примирит с моим моральным обликом. Ну, я надеюсь.
Своей? Однако, меня уже и присвоили?
«Милейший» тоже был не в восторге, судя по выражению злобных глазок… всех восьми. Но щедрые чаевые заставили его смириться с наглым клиентом. Кстати, если бы блондин был в своем настоящем облике, сомневаюсь, что арахн позволил бы нам увидеть свое недовольство.
Может, потому Лельер и примеряет маску молодого, симпатичного парня? Наверняка в таком облике проще общаться… да со всеми!
Перед внутренним взором тотчас полыхнула недавно увиденная картинка. ОН и две девицы.
И пока Мастер подливал чаю и ставил передо мной блюдечко с куском тортика, я медленно закипала. От злости на себя.
Потому что я неведомым образом все же умудрилась влипнуть. И не куда-то там, и не в кого-то здесь, а в самого ужасного мужчину зеленого Сектора! Мия, право, если тебе хотелось экстрима, то можно было не уезжать из родной Охры, а по-быстренькому влюбиться в кого-то из местных Атрибутов.
Неосмотрительно сказанное про себя слово кислотой разъедало разум. Влюбиться. Я влюбилась в Мастера Пытки.
– Мия…
– Эм? – пристально глядя в глубины чашки, промычала я в ответ.
– Посмотри на меня.
Да ни в жизнь! В кружке так привлекательно кружится маленький лист, неведомым образом просочившийся сюда из заварочного чайника. Очень залипательная картина, так и хочется глядеть вечность.
– А я говорю: посмотри, – не сдавался Хин. – Вроде как я вполне нормально сейчас выгляжу, нет необходимости прятать взгляд.
Я от неожиданности даже во все глаза уставилась на мужчину, забыв, что планировала этого избегать до того момента, как верну себе душевное равновесие.
– Вот и умничка, – улыбнулся он, подался вперед и вонзил ложечку в центр десерта, нарушая изысканную башенку из крема, украшенную шоколадной крошкой. – У меня для тебя приятные новости. Мы будем вместе.
– В смысле?
– В прямом. В обозримом будущем мы, моя рыжая прелесть, становимся птичками-неразлучниками. И несмотря на более чем своеобразные обстоятельства, из-за которых я принял это решение… честное слово, я рад таким последствиям!
– Лельер… – Я достала ложечку. Критически осмотрела белковый крем и неторопливо облизала ее под веселым взглядом собеседника. – В общем, как бы это вам сказать…
– Руби с плеча, детка, не переживай за мое хрупкое моральное здравие!
Отодвинула десерт, встала и, поправив рукав платья, проговорила:
– Нет. Что бы вы ни задумали, я отказываюсь в этом участвовать.
– Миямиль, это не игрушки.
– Да? А мне кажется, что вы, мастер Хин, чрезмерно заигрались. В куклы. А я живая, и я отказываюсь дергать ручками в такт вашим желаниям. Всего доброго.
К моему некоторому удивлению, он даже не попытался меня остановить, что несколько противоречило составленному за время знакомства портрету этого мужчины. Обычно Лельер Хинсар не останавливался на полпути и пер к своей цели напролом, не считаясь с мнением окружающих. В данном случае в моем лице.
А тут взял и отпустил домой, даже не попытавшись объяснить причины своего более чем смелого предложения.
Вывод? Основная схватка за мою свободу еще впереди.
Лельер Хинсар
Его светлость главный дознаватель сектора Малахит с трудом удерживался от поступка, достойного бульварных романов. Очень хотелось схватить девицу, утащить ее в свое логово и выдать потом каких-нибудь «игрушек» в виде камней для артефактов, чтобы деточка развлекалась. А уже после этого спокойно, с толком и расстановкой приняться за поиски Зеркальника.
И в этот раз он перевернет весь мир, но найдет пронырливого мерзавца!
Потому что интерес этого господина к Мие не просто настораживал, а вселял какой-то глубинный страх. Мастер зеркал и интриг отлично разбирался в чужих слабостях, и самое главное – великолепно умел их использовать.
Втягивать Мию в грязную игру не хотелось, а в том, что она будет именно такой, Лель даже не сомневался.
Потому он повторно забарабанил пальцами по крышке стола и спокойным, даже светским тоном осведомился:
– Мне кажется, нам временно стоит съехаться. И учти, я жду твоего положительного ответа.
– Что?! – потрясенно выдохнула Мия и нервно прикусила нижнюю губу.
– То, – спокойно отозвался господин Мастер и даже изволил пояснить: – Видишь ли, Миямиль, только что ты имела честь беседовать с самым известным из преступников во всех секторах разом. Как там он тебе назвался?
– Господин Людвиг. Луан…
– Людвиг Луан, – Лельер Хинсар мимоходом прикинул, насколько имя настоящее и как часто использовалось. В любом случае раньше этот тип не назывался никак иначе, кроме как прозвищем и вариациями его сокращений. Так что даже такая ниточка была драгоценной.
– Видишь ли, Мия, твой новый знакомец умудрился пройтись по больным мозолям буквально всех стоящих у власти. Начиная с Малахита и Охры и заканчивая Аквамарином и Янтарем.
– Во всех секторах? – Девушка недоверчиво изогнула бровь. – При всем уважении… но вы не преувеличиваете? Мне кажется, редко кто может настолько отличиться.
– Поверь, Мия, этот из способных.
Лель с досадой, но с некоторым восхищением рассказал о том, как несколько лет назад Зеркальник едва не совершил переворот везде разом, но перед финальными ходами по смещению устоявшейся власти почему-то передумал и передал спецслужбам списки со своими же подельниками и подробной инструкцией, как наладить расшатанную экономику и успокоить народные волнения.
Рыжая лепрегномка про аферы Зеркальника выслушала с интересом, но непреклонно вернулась к недавнему заявлению собеседника:
– Я все равно не понимаю, почему я должна с вами жить. Вы даже не предложили, вы настояли!
– Потому что неизвестны цели Зера. И то, как он решится использовать новую информацию.
– Какую, о чем?!
– О том, что я к тебе неравнодушен.
Признаваться в чувствах оказалось неожиданно легко. Как дышать, как смотреть и видеть вокруг прекрасный мир… видеть солнце на медных волосах, видеть румянец на нежных девичьих щечках.
Поэтичность никогда не была сильной стороной натуры Мастера Пытки… кроме как в песнях. Но вот такого, что смотришь на женщину и замираешь от восторга… наверное, такого не случалось со времен Серебрянки.
Одно упоминание этого имени, даже в мыслях, всколыхнуло внутренний мрак где-то в душе Лельера Хинсара. В этом, казалось бы, бездонном колодце хранилась вся тьма, все безумие… его уже было не так много, как лет десять назад, но иногда воспоминания «выходили из берегов». Затапливали.