Некогда один из первых повелителей Охры велел основать поселение в Разломе Оира. По легендам именно сюда некогда рухнул Низвергнутый Свет, пробив дыру в земной коре аж до мантии. О том, как опальное божество выбиралось из магмы, мифы молчали, кстати.
Но как бы то ни было, в Разломе нашли много редких веществ и металлов, потому основание тут города было естественным течением событий. Оир делился на левый и правый, согласно сторонам Разлома. А между ними тянулись бесконечные ажурные мостики, словно пронизанные падающим сверху светом.
– Я никогда не думал, что подземные города настолько прекрасны.
– Да? – Я с затаенной улыбкой покосилась на Мастера, который не мог отвести взора от панорамы, представшей нам со смотровой площадки.
– Да. Я же феникс. – Мне подарили кривую усмешку. – Создание небес, в котором исконно заложено пренебрежение ко всем, кто даже ходит по земле, не говоря уже о тех, кто ползает под нею.
– Гномы не ползают, – обиделась я за собственный народ. – Мы вообще передовое общество!
– Попробуй объяснить это крылатому народу. Все, кто не умеет летать, – априори несчастные инвалиды, и им можно только сочувствовать. Чем мой народ, кстати, активно и занимался…
– Полагаю, фениксов в твоем мире конкретно так не любили, – сделала вывод я и, поймав смеющийся взгляд, в котором плескался невысказанный вопрос, пояснила: – С такой внешнеполитической позицией сложно стать объектами всеобщего восхищения.
– Тут ты права. Но фениксов с трудом терпели не только из-за заносчивости, но и по причине синдрома Геримера.
– А это что еще за гадость?
– Мания величия в крайней степени. Через это проходит любой юнец. Когда хочется творить подвиги и становиться во главе мира!
– Оу, так потому ты и попал в Малахит? Правда, выбор странный, все же лишь в зеленом секторе к воплощениям стихий такое отношение.
– Меня не спрашивали, куда я хочу. Сила просто воплощается, и выхода нет. Да и все не настолько плохо, Миямиль. Гудвин – весьма милостивый господин.
– Но лучше вообще не иметь хозяев, не так ли?.. – тихо проговорила я.
Мастер не ответил, лишь шагнул ко мне ближе и положил руку на талию, притягивая к себе. Коснулся губами волос и шепнул:
– Это сложный вопрос, лепрегномик. И размышлять о нем вредно. Так как в Малахите вообще сложные межличностные узы.
– Да, только у вас дружат силком, если кому-то более могущественному этого захотелось, – буркнула я, все еще не смирившись с тем, что вариантов у меня не было.
Ведь не только дружат против воли…
– Зря ты так бескомпромиссна. Вряд ли среди нас много мазохистов, стало быть, да, более близкое общение может быть начато из-за того, что кто-то форсирует события, но продолжение всегда зависит от двоих. – Он замолчал, ласково заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо и тихо проговорил: – Уж ты-то это понимаешь.
Я лишь прикусила губу.
С одной стороны, хотелось возмутиться и напомнить, что вариантов мне не предоставили, а с другой…
Если вспомнить, то я ни разу не сказала ему твердого «нет». Ну, настолько ясного, чтобы и самой поверить.
Потому что боялась? Или потому, что в глубине души мне было приятно, что меня добиваются. А в такие моменты нечто исконно женское намекает, что трепыхаться, конечно, стоит, но не так чтобы сильно.
Убегать следует так, чтобы тебя догнали.
И все это из-за того, что он действительно мне нравится.
Только ли нравится? Возможно, уже гораздо больше?
Я терялась в синих глазах так и не отстранившегося Леля, и мне хотелось качнуться вперед, чтобы окончательно раствориться в его теплых объятиях. Спрятать лицо на груди, закрыть глаза и вдыхать тот особенный аромат тела, от которого кружилась голова.
– Мия… – Длинные пальцы ласково обвели абрис лица, взяли меня за подбородок. – Знаешь, что сейчас произойдет?
– Что? – как зачарованная выдохнула я, не в силах смотреть на что-то еще, кроме его чувственных губ.
– Я тебя поцелую.
От хрипловатых ноток в мужском голосе подкосились колени, а когда Мастер действительно завладел моими губами, то ему пришлось привлечь меня к себе.
Воздуха не хватало, но я не думала ни о дыхании, ни о том, что мы находимся в весьма людном месте в консервативном государстве. Сейчас имел значение только держащий меня в объятиях мужчина и стук сердца, который с каждой секундой звучал все громче. Ба-ра-ба-ны… вместо пульса.
Хин целовал нежно. Осторожно, томно, то невесомо согревая губы дыханием, то завладевая верхней губой, касаясь языком нижней. Приглашая к большей откровенности. И я шла, да… шаг за шагом я двигалась следом за ним по туманной тропинке чувственности.
Когда головокружительный поцелуй закончился, я осознала, что Мастер держит меня практически на весу. Но почти сразу он аккуратно поставил меня на ноги, удостоверился, что я хоть и нетвердо, но на них стою, и ласково чмокнув меня в кончик носа, проговорил:
– Чувственная девочка. И пока ты не успела сгореть от смущения, а те почтенные гномы в отдалении не рухнули в обморок от творящегося разврата – пойдем наконец в сторону твоего дома. Должны же мы узаконить наши поцелуи!
Так… каким образом мы от простого знакомства с родителями добрались до узаконивания чего бы то ни было?!
– Эм, Лель…
– Что? Куда нам, кстати?
– Налево. Так вот, слушай…
– Мия, ну согласись, что бросить жениха ты всегда успеешь, не так ли? Зато целоваться можно со спокойным сердцем! – Он подмигнул с настолько проказливым выражением лица, что я вновь на какой-то момент увидела отражение облика того красивого парня, которым он временами оборачивался.
– Слушай, а просто целоваться мы не можем? – нервно спросила я, ощущая себя кроликом, вокруг которого все туже свивает кольца питон. Притом змеюка очевидно была не голодной и настроена благодушно, желая скорее погреться о животину, чем сожрать ее прямо сейчас.
Но кто знает, как скоро змей проголодается? И чем это обернется для ушастого. Для ушастой.
Набравшись решимости, я на одном дыхании выдала:
– Я не хочу за тебя замуж.
На меня посмотрели с крайним удивлением. Настолько сильным, что я даже на какой-то момент смутилась. Словно он совсем-совсем ничего не сделал, а я тут по ерунде брыкаться начинаю.
– Так не ходи, малыш.
И все.
Я открыла рот, а потом снова закрыла, понимая, что, наверное, стоит пережить этот день, а потом уже осмыслить его целиком. Потому что еще неделю назад я искренне считала, что я всего лишь Разделяющая и все остальное мне показалось!
А сейчас вот. День закончится, и тогда я все осмыслю.
Потому что здраво рассуждать прямо сейчас у меня очевидно не получается.
* * *
Дом моего деда находился на левой стороне уходящего в бездну Разлома. На левой как раз жили родовитые мастера, и чем ближе дом стоял к обрыву, тем выше по социальному статусу находился его владелец.
Дом деда находился в первой линии.
– Хм-м-м… – Хин задрал голову, глядя на монументальное строение. Да, гномы любят размах. – Слушай, Мия, когда мне в досье сказали, что ты не простая гномка, я даже не мог представить насколько! Неужели мне повезло с завидной невестой?
Издевается! Вот точно издевается!
Такая фраза была бы уместна от кого угодно, но не от одного из восьми сильнейших магов нашего мира.
– Надеюсь, все дома, – проговорила я, останавливаясь у главного входа и не находя в себе сил взять дверной молоток и ударить в железную пластину.
– Конечно все, я же предупредил.
– В смысле?!
Разом представилось официальное письмо, в котором Мастер Пытки сектора Малахит уведомлял моих родителей и деда о том, что приедет свататься и отказы, конечно же, не принимаются.
Интересно, мама приготовила сковородку?
– Да, послали сообщение, что Миямиль Гаилат на несколько дней вернется в родной город.
– И на этом все? – неверяще уточнила я. – Ни слова про вас?
– Ни единого! Люблю делать людям сюрпризы, знаешь ли…
Очень хотелось уточнить, сколько несчастных пережили оные сюрпризы и остались в добром здравии. Душевном.
Подмигнув, он завладел дверным молотком и от души шибанул им. Густой звон ввинтился в уши, но я даже не поморщилась.
Открыли нам настолько быстро, что я не удивилась бы, узнав, что пожилой гном ночевал под дверью, чтобы ничего не пропустить.
– Дядюшка Тавир!
Радость поднялась из глубин души, не подвластная оковам шока, из которых до сих пор не мог вылезти разум.
– Миюшка, – густым басом протянул он и сграбастал меня в объятия. – Здравствуй, Хвостик! Как ты?! Перепугала всю родню! Мать с отцом вернулись из своего имения еще ночью и вот с самого утра тебя ждут!
От детского прозвища стало на душе тепло, а вот от явственно слышимого укора – стыдно.
– Ох… да так получилось.
– Знаю, как у вас получается, – проворчал гном, отстраняясь и поглаживая бороду. И выразительно покосился на мой живот! – Вот уж от кого не ожидал, Мия!
В голову с опозданием пришла мысль о том, что могли подумать близкие, когда узнали, что я возвращаюсь в середине учебного года и собираюсь знакомить их с каким-то мужиком.
Очень хотелось замахать руками и заверить старого дядьку, что ни-ни, но он уже развернулся и взмахом руки предложил следовать за ним.
– Интересно, – прокомментировал Мастер Хин. – Разуваться нужно?
– Только на входе в жилые помещения, – машинально ответила я. – Пока мы в официальных, предназначенных для приема гостей и для серьезных разговоров.
– Прекрасно, тогда последуем за любезным гномом!
Залы особняка сменяли один другой, и чем дальше мы заходили вглубь дома, тем более яркими становились мои дурные предчувствия. Так как, судя по всему, от грядущей встречи совсем не веяло семейным теплом.
Мы шли в Зал Присяги. В каждом гномьем доме, особенно в особняках знатных родов, был такой. В нем собирались советы для обсуждения важных вопросов, в нем судили провинившихся, в нем венчали новобрачных.