Комментарии, я думаю, здесь совершенно не нужны. Впрочем, одно все-таки необходимо: безответственные писания Авдеева должны повлечь за собой уголовную ответственность, поскольку подпадают под признаки ст. 282 УК РФ.
К проблеме вождизма обращались и другие так называемые расологи и неонацисты. Среди них выделяется А.Н. Кольев, автор претенциозной монографии "Политическая мифология". В ней я просто не мог пройти мимо проблемы вождя. Об этом он пишет следующее.
"Поскольку потребность в новых идеях рано или поздно проявляет себя, демифологизированное общество снова обращается к поиску ярких символов и сильных личностей. Но для восстановления потенциала мифотворчества, вероятно, требуется некоторый временной отрезок, в течение которого общество либо расшатывается политическим абсентизмом, либо начинает успешно искать новых харизматичных лидеров. И только когда коллективное желание достигает максимума, соответствующего престижным установкам пассионарных личностей, политический вождь выходит на авансцену истории. Вождь стремится воплотить себя в толпе, встречаясь с ответным желанием толпы идентифицироваться со своим идеалом, олицетворенным в вожде, — подобно тому, как родители стремятся воспитать детей как собственное продолжение, а дети хотят походить на родителей. Разумеется, это желание не может каким-то образом соотноситься с рациональными мотивами, закрепленными в законах или отвлеченных моральных нормах. Поскольку только особенно выдающиеся личности в состоянии контролировать собственное бессознательное, то внешний механизм практически всегда является требованием психического здоровья вождя, а вместе с ним — и общества. Такой механизм всегда связан с коррекцией поведения вождя в соответствии с его идейными установками. Вождь всегда должен видеть, где он был нелогичен, где отступил от заявленных принципов. В этом ему может помочь только рационализм элиты"*(73).
Кольев утверждает: чтобы иметь приподнятое состояние духа, быть о себе высокого мнения, масса или толпа (в частности организованная масса — армия, церковь, партия и т. п.) должны восхищаться своим вождем (генералом, патриархом и т. п.). Но любая харизма ничего не значит, если она не подкреплена качествами, не имеющими отношения к роли вождя. Нужен некий "стартовый капитал", демонстрирующий, что политик может быть и обычным человеком, не сходя при этом с ума от раздирающей его двойственности"*(74).
"Воля вождя к победе должна поглотить все соображения разума, поставить их на службу внешне иррациональным целям. Иначе он утратит инстинкт, которым он чувствует массы, и способность интуитивно применять нужный жест или нужное слово — власть над магией символов и имен. Эта воля не может быть заменена какими-нибудь административными амбициями — царь или вождь обязаны быть магами по своей миссии. Любой великий вождь — фанатик, заражающий массы своим фанатизмом, уверенностью в себе, силы духа над интеллектом"*(75).
О том, что вожди являются магами, точнее — выступают в роли магов, стараются быть ими, я уже говорил выше достаточно обстоятельно. Сейчас же позволю привести соображения С. Московичи о психологии масс, чьим порождением являются вожди и чьи интересы они выражают. Московичи пишет, что в век оптимизма и разума психология масс проявляет себя как наука скандальных фактов и безрассудства. В самом деле, она упорно ведет разговор о явлениях одновременно экзотических и эфемерных, исключенных из общественной жизни. Но чтобы вызвать скандал, нужно нечто большее — потрясение, которое опрокидывает устоявшиеся убеждения. Психология толп ожесточенно сталкивается с ними и, несмотря на процесс экономики и техники, лихорадочное устранение традиций прошлого, она пытается раскрыть человеческую природу, находящуюся вне водоворотов истории. Она даже провозглашает непобедимую силу этого прошлого над настоящим и давит тяжелым грузом на политику и культуру. Толпа говорит о неизменности человеческой природы, семьи, вождей, иерархий, религий*(76).
Я привожу столь обстоятельные выдержки из книги Кольева, чтобы показать, насколько неверны и даже убоги представления этого современного "теоретика" вождизма относительно того, что представляет собой вождь. Эти представления — кривое зеркало, в котором не отражаются ни действительные особенности анализируемого явления, ни породившие его причины.
Во-первых, в современном цивилизованном мире уже давно нет вождей. Есть короли, президенты, премьер-министры. Вожди были в первобытных обществах, среди дикарей, даже в дохристианских цивилизациях Древнего мира уже не было вождей. Следовательно, вожди сейчас — это уход, откат далеко назад, в варварское прошлое. Поэтому вождь в наше время не есть его украшение, как можно было бы подумать, читая опусы Авдеева и Кольева, но есть его позор.
Во-вторых, рассуждения Кольева о вожде совершенно неприемлемы к демократическим государствам, точнее — к странам западной демократии. Там харизма какого-нибудь лидера, избираемого на государственный пост, в некоторых случаях может быть и важна, но когда истечет срок его полномочий, он уступит место не только не харизматической, но вполне серой личности. В политике названных стран харизма вообще не играет сколько-нибудь решающей роли, особенно когда речь идет о длительном и тщательном отборе на высшую должность, например в США на пост президента. Харизма обычно связана с переломными, революционными периодами, что отмечал еще "открыватель" харизмы М. Вебер. Такие периоды в демократических странах — исключение, поскольку социальные проблемы решаются там не грубой революционной силой, а постепенно, путем реформ.
В-третьих, относительно взаимодействия вождя и толпы Кольев прав лишь частично. Действительно, вождь стремится воплотить себя в толпе; более того, он является человеком толпы, выразителем ее интересов, ее душой, сгустком ее идеологии и психологии. Он опирается на толпу, он делает толпу, а толпа — его.
В. Райх писал, что "для понимания национал-социализма не имеют значения структура личности Гитлера и его биография. И все же интересно отметить, что мелкобуржуазное происхождение его идей в основном совпадает с личностными структурами масс, которые с готовностью приняли эти идеи"1*(77).
Политический деятель демократической страны имеет дело не с толпой, а с избирателями. Их он может, конечно, обмануть, но здесь начеку его политические конкуренты, которые не замедлят его разоблачить. У вождей же таких конкурентов нет, они единовластны; сами выборы, если и проводятся, превращаются в наглый обман, как, например, в СССР.
Взгляды Авдеева и Кольева о вождях и вождизме не только примитивны и нелепы, они лишены сколько-нибудь серьезной научной аргументации, но в них скрыта тоска по настоящему вождю. В этом есть что-то от древнего человека, беззащитного перед лицом множества опасностей, а поэтому мечтающем о надежной защите. Поэтому, казалось бы, незачем анализировать и критиковать их сочинения, как и труды их единомышленников. Однако это совсем не так: вождь в любой стране современного мира — это особо опасный преступник, который не связан, как правильно указывает Кольев, "с рациональными мотивами, закрепленными в законе или отвлеченных моральных нормах". Это может означать только одно: вождь аморален и преступен, что, впрочем, является аксиомой для нормальных людей. Разоблачение идей вождизма крайне актуально для России, множество людей в которой продолжают упорно верить, что порядок в стране может навести только железный лидер. Так что "философские", "антропологические" и иные потуги авдеевых и кольевых совсем не пустопорожняя болтовня — они общественно опасны.
Нужно ли напоминать, что расизм, нацизм или фашизм делаются руками особо опасных преступников, т. е. вождей и тех, кто претендует на этот статус, и их приспешников. Те псевдоисследователи, которые с ученым видом разглагольствуют о вождизме и расологии стимулируют на самые зверские и масштабные убийства, создавая "теоретическую" базу для этого, хотя они сейчас вооружены лишь пером или компьютером. Мы все сейчас хорошо знаем о кровавой цене писаний, которые, казалось бы, не имеют никакого отношения к реальной жизни. У Гитлера, Сталина, Муссолини и других народоубийц было немало "теоретиков", многие их которых, к сожалению, не понесли никакого наказания. Сейчас российское уголовное законодательство предоставляет необходимую возможность для этого, но была бы на это воля, особенно политическая.
Тема вождизма отнюдь не единственная в псевдонаучном арсенале неонацизма. Есть и другие, не менее опасные, в первую очередь те, которые утверждают превосходство людей по национальному или религиозному признакам и требуют предоставления только им всей полноты власти, изгнания представителей нежелательных наций и т. д. *(78)
В вождизме несомненно одно — именно вождь должен возглавлять антидемократический, тоталитарный режим в современном мире, созданный толпой и для толпы, в соответствии с ее психологией и ожиданиями. Идеология тоталитаризма понятна и близка толпе, если она лишена демократических традиций, тогда она всегда ждет своего бога, который просто, чаще одной своей силой, наведет желаемый порядок, иногда очень просто — добьется для нее справедливости. Успехи Гитлера и национал-социализма, Ленина и большевизма доказывают, что вожди творят историю в той мере, в какой они способны зажигать массы своей идеей. Им не нужны аргументы, которые понадобятся в диспуте, но как раз диспуты они и не собираются вести, им нужны готовые решения, клише, понятные толпе. Национал-социалистическая пропаганда создавалась на основе фюрерской идеологии, т. е. он всегда стоял на первом плане, был в гуще событий и направлял их. В большевизме ситуация была несколько другой: идеологическая платформа выдвигалась на первый план, но только вначале, но затем ее заслонили могучие фигуры вождей, которые стали глашатаями и гарантами идей.
Необходимо поставить вопрос: каким историческим и социальным ситуациям обязаны своими успехами германская и российская идеологические тоталитарные программы, первоносителями которых были вожди. Нельзя объяснять победу национал-социализма в Германии (естественно, временную) только нацистским психозом на базе метафизических и