Суммируя, можно говорить о явном накоплении в популяции серийных сексуальных убийц двух типов личности — шизоидного (аутистического) и эпилептоидно-эксплозивного (агрессивного), которые вместе обнаруживались примерно у 60 % обследованных.
Анализ наследственной отягощенности выявил лишь некоторое учащение алкоголизма у родственников — 22 %. Шизофрения отмечена у 6 % и эпилепсия — у 5 % обследованных.
Привлекают внимание частые аутоагрессивные действия, в том числе и попытки самоубийства — 25 %, что согласуется с представлениями о садизме как состоянии, нередко сочетающемся с мазохистскими тенденциями, с одной стороны, и с другой — соответствует имеющимся в литературе данным о тесной связи агрессии и аутоагрессии в рамках расстройств влечений. Нередко встречались и различные пароксизмальные состояния — у пяти человек изученного контингента.
На первом месте среди психопатологических синдромов, выявленных в процессе судебно-психиатрической экспертизы, оказался психопатоподобный синдром — 35 %, затем следует синдром сверхценных идей — 15 %, далее истероневротический — 9 %, депрессивный — 4 %, ипохондрический — 2 % и синдром психического инфантилизма — 1 %. Видимо, истероневротический, депрессивный и ипохондрический синдромы определяются главным образом психическим состоянием лица во время экспертизы, реакцией на арест и следствие, в то время как остальные синдромальные образования отражают более длительные, присущие обследуемым психические нарушения. У абсолютного большинства изученных лиц (73 %) выявлены разнообразные нерезко выраженные симптомы органического поражения головного мозга. Наличие признаков органического поражения головного мозга, независимо от основного психиатрического диагноза или его отсутствия, подтверждает нашу концепцию о роли органической патологии головного мозга в развитии парафилий. Кроме того, у восьми подэкспертных наблюдались различные варианты нарушений эндокринной системы, что свидетельствует о значении гормональных сдвигов в появлении преступного сексуального поведения.
Основным проявлением парафилий — расстройств сексуального влечения — у абсолютного большинства обследованных (74 человека) был садизм. Достаточно убедительно доказать наличие парафилий не удалось только у шести подэкспертных, главным образом с шизофренией, у которых повторные убийства женщин были обусловлены бредовыми переживаниями и соответствующей мотивацией поведения.
Как ведущее расстройство сексуального влечения садизм встречался в 32 % случаев, в виде сексуальной агрессии — в 49 %. Мы условно различаем садизм и сексуальную агрессию в качестве его подвида или стадии развития. Первый характеризуется проявлением основных тенденций с детства, их отражением не только в сексуальных, но и иных отношениях с окружающими; второй выявляется после периода полового созревания и проявляется чаще в половых действиях, особенно криминальных. В последующем будет показана более полная типология личностей и клинические варианты садизма серийных сексуальных убийц.
Надо отметить, что неожиданными оказались сведения о том, что у 10 % родственников подэкспертных (из тех, у кого имелись данные о наследственной отягощенности) отмечалась девиантная сексуальная активность. У самих подэкспертных измененная сексуальная активность проявилась в детском возрасте (до 11 лет — у 4), в препубертатном возрасте (11–13 лет — у 6), в пубертатном возрасте (14–17 лет — у 10) и после 18 лет — в остальных случаях. Учитывая данные о начале агрессивных криминальных действий этих лиц до 25 лет, можно высказать предположение, что к этому возрасту в основном формируется извращенная половая активность, причем более чем в трети наблюдений период формирования парафилий завершается к 18 годам, но достаточно часто выявляется уже в детском и подростковом возрасте.
Обследование показало, что большинство (67 %) серийных сексуальных убийц осознают патологический характер своей половой активности, 5 % признают этот факт и хотят избавиться от этих проявлений. Вместе с тем до четверти лиц не соглашаются с оценкой их сексуального поведения как отклоняющегося от обычного. Причем важно отметить, что в период обследования у пятой части подэкспертных сохранялись агрессивно-садистские фантазии, т. е. напряжение влечения снижалось незначительно даже в условиях судебно-психиатрического экспертного учреждения.
Выше уже отмечалось, что парафилии редко существуют в изолированном виде, обычно они носят мозаичный характер, с одним ведущим патологическим расстройством, которое обрамляется иными типами парафилий. Иногда другие варианты расстройств влечений являются как бы этапами развития ведущего типа. Причем зачастую постепенно идет нарастание агрессивности, что особенно заметно при анализе садизма. Поэтому мы попытались выяснить сопутствующие и ведущие типы расстройств влечений у прослеженного контингента подэкспертных серийных сексуальных убийц. Оказалось, что из "неагрессивных" вариантов парафилий на первом месте был визионизм (подглядывание) — 25 %, за ним следовал эксгибиционизм (непристойное обнажение) — 11 %, фроттеризм (получение сексуального удовлетворения путем прикосновения половыми органами к различным частям тела выбранного объекта в толпе, тесноте) — 9 %, фетишизм (сексуальный символизм) и зоофилия (сексуальное влечение к животным) — по 6 %, при этом фроттеризм и зоофилия как ведущие виды расстройств не встречались. Из агрессивных вариантов в 23 % случаев отмечалась педоэфебофилия (сексуальное влечение к детям и подросткам), причем у пяти обследованных это был ведущий тип парафилии, и геронтофилия (сексуальное влечение к старикам) — 24 % (ведущий тип у одного подэкспертного). В 26 % имелась некрофилия (в качестве ведущего типа расстройств она отмечена у четырех обследованных).
Можно высказать предположение, что истинное число парафилий, сопровождающих садизм, выше, чем получено при анализе нашего материала. Представляется, что обследованные легче и охотнее сообщают об относительно "неопасных" их видах (визионизме, фроттеризме), чем о тех, которые вызывают крайне отрицательную реакцию у собеседников (педофилии, некрофилии). Большое число сопутствующих парафилий свидетельствует, с нашей точки зрения, прежде всего о едином механизме развития расстройств сексуального влечения, при котором нарушаются адекватные пути получения сексуального удовлетворения. Причем во многих случаях происходит нарастание агрессивности в реализации этих расстройств.
О подобной динамике сексуальной агрессии со склонностью к усилению жестокости и агрессивности пишут и западные исследователи. Они считают, что нередко может наблюдаться изменение характера действий, называемое "криминальной карьерой": преступник, который ранее совершал изнасилования, внезапно стал совершать убийства. По их мнению, можно видеть прогрессирование жестокости в способах, которыми преступник добивается своей цели, контролирует поведение и сопротивление своих жертв. Это — внезапное нападение, использование приемов, быстро приводящих к потере сознания у жертвы. Создается впечатление, что преступник становится все более опытным и изощренным.
Одним из предположений, почему серийные насильники начинают совершать убийства жертв, может быть не только само по себе стремление к причинению смерти, но и достижение преступником уверенности в том, что его жертва никогда не даст показания против него. Особенно это может быть в тех случаях, когда он знает, что полиция разыскивает и даже подозревает его. Видимо, какая-то часть обследованных нами преступников имеет подобную мотивацию, однако в целом нарастание агрессивности и тяжести криминальных действий свойственно многим из прослеженных лиц. При этом в некоторых случаях имело место и учащение самих преступлений. Так, Михасевич, убивший в Белоруссии свыше 30 женщин в течение более чем 10 лет, 12 из них умертвил в последний год перед арестом.
Стремление к разнообразию сексуального опыта может отражаться в половой активности с различными вариантами сексуальных перверсий, что является значимым для возникновения тенденций к изнасилованию и иному криминальному удовлетворению сексуальной потребности. Причем можно предполагать, что когда имеет место разнообразие сексуальной активности, преступник стремится к поиску другого нового вида сексуальных переживаний, вплоть до садистских действий с жертвой и ее умерщвления. Данные о том, что тот или иной субъект обнаруживает разнообразные сексуальные перверсии, могут быть прогностическим признаком его возможной преступной сексуальной деятельности.
Близкую к нашей попытку дать клинико-социальную характеристику сексуальных агрессоров-насильников предпринял D. Grubin. Автор выделяет группу серийных насильников и насильников-убийц. Им показано, что возраст большинства насильников был около 20 лет, 9 из десяти обследованных имели криминальный анамнез, причем одна треть имела судимости в прошлом за сексуальные правонарушения. У серийных насильников почти половина привлекалась в прошлом к ответственности за сексуальные правонарушения, у одиннадцати из тридцати семи обследованных агрессивность со временем нарастала. Среди них отмечался высокий процент лиц, подвергавшихся сексуальному насилию в детстве. Из сопутствующих парафилий чаще всего встречались вуайеризм и эксгибиционизм, многие обнаруживали сексологические нарушения различного типа. У насильников-убийц также в прошлом нередки привлечения к уголовной ответственности за сексуальные преступления, преобладающие типы сопутствующих парафилий — эксгибиционизм и визионизм (вуайеризм). В одной трети наблюдений были личности аутистические, социально изолированные, и также в одной трети случаев имел место алкоголизм. Иными словами, данные D. Grubin в целом согласуются с полученными нами, однако его материал более разнороден по составам преступлений, так как им изучались правонарушители, совершившие все виды изнасилований, а не только убийцы, которых в его материале относительно немного. В то же время создается впечатление, что у лиц, совершивших сексуальные агрессивные преступления, имеетс