Затягивающая молчанием тишина становилась слишком напряженной. Что творится в голове этого придурка?
— Цель оправдывает средства? — не выдержала первой, проходя мимо в сторону кресла. Ныли икры ног после пробежки и отчаянно тянуло спать. Осточертело все это, честное слово.
— Ты не прошла.
Я замерла спиной к нему, так и не успев присесть, лишь коснувшись подлокотников пальцами.
Сотни мысли промелькнули на считанные секунды, пока я стояла в этой позе, и самой громкой была одна — вот сейчас он меня и завалит. Но секунды тикали, отмеряя мою жизнь, а никакого движения за спиной так и не происходило.
— Убьешь? — осторожно поинтересовалась я, взглянув из-за плеча на Максима. От отвернулся к покрытому пылью окну. На удивление, стекла в нем были чистые, но из-за слоя скопившейся грязи разглядеть что-либо за ним не представлялось возможным. Я поводила головой из стороны в сторону, разминая шею, и все-таки устроилась с удобством, скидывая обувь и поджимая ноги.
— Нет.
Короткий ответ обязан был, вроде бы, принести облегчения, но я ничего не чувствовала. Какая разница — сегодня, завтра, через неделю? Пока я в их распоряжении, моя цена — не выше копейки. Покусав губы, я решила, что сейчас самое время задать пару вопросов, пока не вернулся Тимур. Если Макс сказал, что тот появится, значит, так оно и есть.
— Флешка?
— Ты посеяла ее.
— А ты нашел?
Макс закинул руки за голову и захохотал, громко, поворачиваясь ко мне лицом.
— Птичка, ты не выносима. Эта другая.
— Что было на той?
— Пустяки.
— И все же? — настаивала я.
— Порнуха, пару игр. Ответ устраивает?
Скрестив руки на груди, я отвернулась. Нет, не устраивает, но не об этом речь.
— Кто дернул стоп-кран?
— Я.
— Стрелял?
— Светка.
Так вот как зовут эту блондинистую стерву.
— Лешка?
— А вот его я в наши игры не приглашал, — в голосе Макса слышалось недовольство. Он прошел, хрустя осколками битого кирпича под ногами сначала в одну сторону, потом в другую. Самсон, уходивший на время из комнаты, вернулся и улегся на пороге, водя острой мордой следом за движением хозяина.
Я подобрала его два года назад, еще щенком, измученным, с разорванным ухом. Это был октябрь; с неба потоком лил ледяной дождь, пробирая до костей, а на улице в этот поздний час, кроме меня и хныкающей картонной коробки, не было ни единой души. Жалобное скуление, доносившееся из-под лавки, заставило сердце болезненно сжаться. Я почти прошла мимо: меньше всего в тот момент я нуждалась в том, чтобы утешать других, но в последний момент глубоко вздохнула и вернулась назад. Увидев темные глаза трясущегося щенка, выглянувшего мне на встречу, я распахнула пальто, пытаясь удержать одной рукой огромный зонт-трость, и запихнула его за пазухой. В первое время он ритмично дрожал, словно на него волнами накатывал холод, а я шла и разговаривала с ним вслух, ругая себя:
— И какого лешего я решила тебе помочь? Мало мне своих проблем, куда тебя девать, животное? Не рассчитывай, пожалуйста, на любовь, — это не про меня.
Так мы дошли до дома. Я долго отмывала щенка, стирала пропахшие псиной вещи, поморщилась, разглядывая шерстяное пальто в налипших собачьих волосах и с пятнами грязи от лап.
Он прожил у меня месяц, пока в один из визитов собакой не заинтересовался Максим. Мне в очередной раз приходилось менять место жизни, и я нехотя отдала подросшего и окрепшего щенка на воспитание своему соглядатаю.
— Надеюсь, ты не утопишь Самсона, — насупившись на прощание, проговорила я тогда, на что Макс хмыкнул:
— Быстрее я убью тебя, чем его.
Теперь доберман одинаково был верен и мне, и Максиму, однако, я подозревала, что придурка этого он любит куда сильнее — то ли из мужской солидарности, то ли прожив с ним бок о бок больше, чем со мной. Собачья душа — потемки.
— Твой Леха исчез, как сквозь землю провалился. И мне это не нравится. О чем он с тобой говорил?
Я послушно пересказала ему то же, что и рассказывала в поезде.
— Ничего нового, — заключила в конце. — Что теперь ты будешь делать со мной?
— Ты отправляешься с Тимуром дальше.
— Но… — я нахмурилась, пытаясь правильно подобрать слова, но Макс перебил меня:
— Заткнись, пока я не передумал. В конце концов, у нас с тобой одна собака на двоих.
— Как душещипательно, сейчас расплачусь, — не выдержала я, а Макс хихикнул.
— Я старался сделать этот момент трогательным, — подойдя ко мне ближе, он схватил за щеки, заставляя губы принять форму рыбьего рта. — Могла бы и подыграть. «Максим, ты шикарен! Мы с тобой друзья навек!» — последние фразы он выпалил на манер женского голоса, надавливая на лицо и двигая в такт моим ртом своими тонкими, почти музыкальными пальцами.
— Пошел к черту, — проговорила я, ощущая, как закипает злость.
Откинула его руки, вжимаясь в кресло и отворачиваясь.
Он отошел, шагая спиной назад, будто пятясь и поднимая ладони вверх, а потом крутанулся на месте, взмахивая руками. Мне порядком надоела его страсть к позерству, лучше бы молчал, как раньше.
Я потерла кожу, будто стараясь стереть следы от его прикосновений. Засранец. Ненавижу, когда меня трогают за лицо. И терпеть не могу, когда на чувствах играют. Я могла бы поверить ему… точнее, мне хотелось верить, что я хоть для кого-то имею значение, но это не так.
Не в наших играх.
— Я спас тебя, потому что мне нужен свой человек при твоем муже, — заговорил он, когда я уже забила и перестала ждать, машинально поглаживая Самсона за ухом.
«Мужа», — хмыкнула про себя, продолжая слушать Макса. — У вас будет одно общее задание, но он наверняка примется заниматься самостоятельным расследованием.
— Расследованием чего? — уточнила вяло.
— Тебя не касается. Просто докладывай о каждом его движении, о каждом походе в туалет, чихе..
— Прекрати, — остановила я, — мы все-таки снова изображаем семейную пару?
— Да, — Макс развернулся ко мне, заглядывая в глаза. — И если надо переспать, чтобы вам поверили — ты это сделаешь. Если надо отсосать перед свидетелями — ты и это сделаешь, поняла? А иначе я приеду, выпущу твои кишки и намотаю их тебе на шею.
Моя рука замерла над макушкой пса, всего в паре миллиметров от горячей колкой шкуры животного. Самсон, будто почуяв, ткнулся головой в ладонь, выпрашивая ласку, но я не могла двигаться.
— Мы же обсуждали, — голос предательски дрогнул, и я поморщилась, понимая, как нерешительно, отвратно сейчас звучат мои фразы, — мы договаривались, что секса не будет.
Макс по широкому кругу обходил комнату во второй раз. Сейчас я ощутила его за своей спиной, и почувствовала, как дервенеет позвоночник. .
— Я не буду спать с Тимуром, а если ты хочешь, чтобы кто-то сосал ему, милости прошу, — поднимаясь, чтобы видеть собеседника, я замерла, ощутив упирающийся в голову предмет. Пистолет? Наверняка. Сука, Макс…
— Давай решим все прямо сейчас. Прошла ты экзамен и готова работать дальше или нет. Ну так что?
В этот момент я ненавидела свою жизнь. Где я так накосячила, что стою тут перед выбором, который для любой другой бабы оказался бы проще некуда? А для меня настолько тяжел, что внутренности сжимаются в тугой узел.
— Быстрее, — подталкивая меня, Макс надавил на голову.
— Сдала, — сейчас я ощущала, как ненавижу его. Как только подвернется возможность, убью и глазом не моргну. А собаку заберу себе. Поскулит и забудет.
— Вот и умница, — он отошел, а я выпрямилась, оборачиваясь. Руки в карманах брюк, пойди угадай, точно ли это была пушка или просто брал на понт. — Сегодня отсыпайтесь, приходите в себя, завтра самолет.
— Далеко?
— Не дальше России.
Мы сверлили друг друга взглядами: мой откровенно злой, и его — пустой, смотрящий насквозь.
— Усмири характер, Тина. Пока ты слушаешься меня, — ты жива.
Я ухмыльнулась уголком рта, не отвечая на фразу. Не надо мне сейчас, ладно, Макс? Слушаю тебя, Тимура, Бро — пока я зависима от мужиков, я не живу, а существую, по-рабски выполняя их приказы. А мне хочется свободы, нормальной жизни, где в тебя никто не стреляет и не заставляет спать с малознакомым типом против своей воли.
Макс достал телефон и набрал чей-то номер. Я не слушала разговор, отрешенно разглядывая его профиль.
— Тимур сюда уже не вернется. Вы с ним встретитесь в гостинице, вот ключи.
— А где он? — принимая связку, поинтересовалась нахмуренно.
— Со Светой, — ухмыльнулся Макс. — Не переживай, с ним все будет в порядке. Света об этом позаботится… она во всем хороша.
— А я всегда думала, что тебе мальчики нравятся, — мгновение колкой мести оказалось сладким, но подзатыльник, от которого голова резко мотнулась вперед, вышел достаточном болезненным.
— Не беси, — посоветовал он. — Пора закругляться, я устал от тебя.
— Взаимно.
Макс первым двинулся к выходу, я следом. Самсон — между нами, решив не выбирать сторону одного из хозяев.
— Душонка твоя продажная, по цене сахарной кости, — пробубнила я, на что доберман обернулся, сделав глаза, как у болонки. Фыркнув, я задрала голову, чтобы не смотреть на пса.
На улице вдохнула полной грудью теплый, вечерний воздух. Легкие сумерки скрадывали дневную жару, и мне захотелось снова очутиться на веранде своего домика, под корабельными соснами, с книгой и тарелкой фруктов.
— Довезешь? — окликнула Макса, уверенно шагавшего все дальше от дома и меня. Мы покинули двор и оказались на дороге, а я поняла, что совершенно не помню местный адрес и понятия не имею, в какой части города нахожусь..
Мужчина сделал жест рукой, и сначала мне показалось, что он демонстрирует средний палец. Но прежде чем я успела высказаться по этому поводу, то поняла, что Макс показывал куда-то за мою спину. Обернувшись, я увидела ряд припаркованных машин, среди которой была та самая, на которой мы и должны были добраться сюда с Тимуром.
— Твоя работа? — крикнула ему. По-прежнему не оборачиваясь, он похлопал над голов