Возле еще закрытого входа в станцию метро сидела молодежь с бутылками пива в руках. Их громкий смех оглушал, перекрывая звук от проезжающих автомобилей, и я в очередной раз свернула, выбирая другой маршрут. Сквозь узкий проход между двух домов можно было попасть на соседнюю улицу, я видела, как под светофором, горящим красным, притормозило несколько машин.
Пряча руки в карманах, я ускорила шаг, чтобы быстрее пересечь проход, прислушиваясь к оставшимся позади звукам.
Занятая своими мыслями, я не сразу услышала тихие шаги, а когда они повторились, до выхода из тесноты осталось совсем чуть-чуть. Перейдя на бег, я рванула вперед, даже не думая оборачиваться,а потом резко взяла вправо, чтобы увидеть, когда преследователь вылетит следом за мной. Прошла минута, сложенная из ожидания пополам со страхом, но никто так и не появился. Может, показалось? Но нет, шаги были, абсолютно точно. Противореча всякой логике и здравому смыслу, я медленно, стараясь не шуршать, дошла до прохода и заглянула в него, ожидая увидеть все, что угодно.
Начиная от ожившего ночного кошмара и заканчивая Тимуром, но никак не его.
По ту сторону, словно заманивая за собой, мелькнул Лешка. Готова поклясться, что за короткое мгновение, пока в поле зрения попала удаляющуюся от меня фигура, я успела разглядеть именно его.
Рванув в обратную сторону, намереваясь поймать парня, я пронеслась по узкой дороге, обдирая левое предплечье об кирпичную кладку стены. Мелочи, только бы успеть!
Но парня там не оказалось, он словно сквозь землю провалился. Я побежала сначала в одном направлении, затем в другом, однако, мужчины в джинсовке найти не смогла.
Времени не оставалось, в любой момент Байсаров мог отправиться назад в гостиницу, поэтому я плюнула на игру в белого кролика с Лешкой, и выставила руку, намереваясь поймать тачку.
Спустя пару минут, в течение которых я тщательно вглядывалась в любых прохожих, рядом остановилась серая «четырнадцатая». Водитель попался молчаливым и не мешал мне думать о внезапном появлении Белогородцева. Теперь я уже начинала сомневаться в том, что видела именно его. В утренние часы, как известно, все кошки серы.
Расплатившись с водителем, я быстро поднялась в номер, переоделась и забралась в кровать, дожидаясь, когда появится Тим.
Информации, полученной за последние дни, стало слишком много. Я таращилась в потолок, пытаясь рассортировать факты по полочкам, когда тихо щелкнул замок входной двери. Тут же выровняв дыхание, я притворилась спящей, прислушиваясь, как ходит по комнате супруг, — осторожно, стараясь не разбудить меня.
Когда он лег в постель, перетягивая часть одеяла на свою сторону, я заставила себя не шевелиться, позволяя ему улечься поудобнее.
За окном стало совсем светло, и через узкую щель между шторами в комнату проникал рассвет. Я повернулась на спину, дождавшись, когда изменится дыхание Тимура, и тут он, словно в ответ на мое движение, повернулся боком ко мне. Я чуть наклонила голову в его сторону, убеждаясь, что он действительно спит. Байсаров, глубоко вздохнув сквозь сон, сделал движение рукой… и положил ладонь на мой живот.
Пораженная, я забыла обо всем, ощущая точно так же, как и во сне, жар, исходящий от его руки.
«Мамочки» , — мелькнула испуганная мысль.
Глава 13
Прошло не меньше минуты, прежде чем я начала дышать. Было горячо и приятно, и шевелиться не хотелось. Закрыв глаза, я уже решилась накрыть его ладонь своей, когда Тимур произнес:
— Живот холодный, а от волос пахнет шашлыком. Шпионили?
— Байсаров! — я села, гневно разглядывая супруга. Черт возьми, как ему это удается? — Ты офигел?
— Что Вы успели увидеть? — он смотрел на меня снизу вверх с нечитаемым выражением лица. Если недавно я думала, что он уснул, то глубоко ошибалась — ни намека на сонное состояние.
— С кем ты встречался?
— Неважно.
— Тогда и остальное — неважно, — задирая подбородок, ответила я. Он и вправду ждет, что я выложу ему все? Придурок.
Тимур не ждал. Перекатившись, он навис надо мной, одной рукой упираясь в стену на уровне моего виска, а другой — хватая за горло, несильно, но твердо.
— Я не шучу. Если Вы собираетесь поделиться подробностями сегодняшней ночи…
— То что? — теперь мы поменялись местами. Я не отводила взгляда от его хмурого лица, от побледневших, плотно сжатых губ. Он не шутил, — я ощущала это в сжимающейся на горле мужской руке.
— Вряд ли Вам это понравится. Поверьте, мне не составит труда убить Вас.
— И ты поверишь моему слову? — я пыталась вложить иронию в свой вопрос, но не вышло. Казалось, будто это действительно важно для меня.
— В некоторых ситуациях человеку не остается ничего иного, как говорить правду.
Тимур чуть сильнее сжал горло, на пару секунд, показавшихся бесконечными. Я облизнула высохшие губы, наблюдая, как переместился его взгляд, отслеживая движение языка. Мне снова становилось жарко; по спине скатилась капля пота, щекоча кожу.
— Я не скажу, — внезапно даже для самой себя выпалила я. Байсаров посмотрел внимательно мне в глаза, пытаясь понять, лгу или говорю правду, только я и сама не знала.
Словно решив что-то для себя, Тимур кивнул, отпуская шею, но руку так и не убрал: вместо этого медленно повел ее вниз, касаясь ткани на груди, неприкрытой лифчиком. Я чувствовала, как напряглись соски, — чувствовал и он.
В его взгляде читалось многое: и обещание незабываемого секса, и желание обладать, но я отодвинулась назад, натягивая одеяло:
— Я не принимаю оплату за молчание натурой.
Усмехнувшись, Байсаров отодвинулся, произнося негромко:
— Сучка, — и улегся на прежнее место.
Как ни странно, мы проспали до десяти, каждый на своей половине кровати, а я — еще и с узурпированным одеялом. Проснувшись первой, я увидела, что Тимур еще спит. На животе, отвернувшись от меня, в белых боксерах, он выглядел словно рекламировал нижнее белье.
Я отправилась в душ, смывать с себя запах шашлыков и приводить в порядок мысли.
Максу, скорее всего, о ночном путешествии Тимура я не расскажу. И дело вовсе не в том, что он пригрозился мне физической расправой. Там был Лешка, и его появление явно не случайность.
Что ему нужно? Неужели Белогородцев действительно хочет спасти меня? Я зажмурилась, подставляя голову под струи душа, и вспомнила лицо его брата.
— Подвезти? — белая «Тойота» снижает скорость, подстраиваясь под мой шаг. Я узнаю его голос сразу, вскидывая голову, и останавливаюсь.
Из окошка праворульной машины на меня смотрит Пашка, улыбаясь — и от его улыбки кружится голова.
— Если не трудно, — киваю и обхожу автомобиль, усаживаясь рядом с ним. Тачка низкая, и я почти проваливаюсь в сидение, позволяя юбке задраться и обнажить ноги.
Лицо начинает гореть, когда я вижу брошенный на них взгляд — очень мужской, ни капли не стесняющийся. Пашка другой, он старше парней, с которыми мне доводилось общаться, и это заставляет волноваться и чувствовать себя не очень уверенно. Как и то, что Луиза считает его своим парнем.
Наше прошлое свидание чуть не свело меня с ума: каждый раз, когда Луиза оказывается в объятиях Паши, я ловлю на себе его взгляд. Когда он проводит рукой по ее плечу, глядя мне в глаза, я чувствую, будто он ласкает меня, а не ее. Когда они целуются, я отворачиваюсь, замечая, наконец, Леонида. Он вызывает только раздражение — всем, начиная от светлых бровей, так явно выделяющихся на загорелом лице, заканчивая толстыми пальцами рук. У Паши они другие — тонкие, с округлыми ногтями, и лежат весь вечер на коленке Луизы. А я хочу — на моей, и он это чувствует.
— Тебе куда? — лениво спрашивает он сейчас, а я нагло отвечаю:
— С тобой.
Он приподнимает брови и улыбается, качая головой:
— Не боишься?
— А ты? — видимо, излишняя наглость компенсирует внутреннее стеснение.
— А надо?
— Я не охочусь, когда не голодна, — пожимаю плечами, а Паша расслабленно откидывается назад, придерживая руль одной рукой:
— Дерзкая. Люблю таких.
И от этих слов все внутри переворачивается. Я приоткрываю окно, сбрасывая обувь, и устраивая одну ногу на панели. Юбка задирается еще выше, почти до самых бедер, а я вспоминаю, какое на мне сегодня белье. Тина, о чем ты? Тебе семнадцать, ты и мужчину голого ни разу не видела.
— Сейчас заедем в одно местечко, — предупреждает он, а я киваю, — мне все равно, я сбегаю из дома, лишь бы не сидеть вместе с бабушкой, слушая наставления.
Паша оставляет меня одну в машине возле магазина в старой кирпичной двухэтажке, а я лениво ковыряюсь в телефоне. Черно-белый, с дурацким экраном, — такой же, как у Лу, один из самых дешевых. Только я вспоминаю о ней, как она начинает звонить. Разглядываю ее номер на дисплее, раздумывая, а потом выключаю звук, убирая телефон в сумку — и вовремя.
— Не скучала? — Пашка садится за руль, заводит машину и стартует вперед, прибавляя музыку громче.
— Самую малость, — улыбаюсь.
— Ну все, теперь я в твоем распоряжении, — и этой фразой мне сносит башню. Я смотрю на него долго, вкладывая во взгляд все, что крутится в голове. Мы встречались позавчера, — и ровно с тех пор все мысли мои сводятся к нему.
Хочется задать вопрос о Луизе, но я молчу. Знаю, что они не виделись и что он не звонит ей, и радуюсь в душе. Мне стыдно, но ничего не могу с собой поделать: желание оказаться в объятиях Паши, так же, как и подруга два дня назад, накрывает с головой.
— Вот и чудесно, — отвечаю я, а парень серьезно кивает, соглашаясь со мной.
Мы спускаемся на машине к реке в старом районе, — в паре метров от «Тойоты» волны ритмично заползают на песчаный берег, и даже в их движении мне видется что-то сексуальное.
— Прогуляемся? — предлагает Паша. Я молча выхожу из автомобиля, подходя к самой кромке воды и обхватываю себя руками. Мгновение — и он оказывается сзади, утыкаясь в затылок. Дыхание горячее — и его, и мое, Паша прижимает меня спиной к себе, и я выдыхаю сквозь зубы, чувствуя себя пьяной и влюбленной.