— Это не мы, — отлепившись от стены, в поле его зрения появился Тимур, — но я могу помочь.
— Кк..кому? — пытаясь улыбнуться, уточнил Матвей.
— Вам. Вашему отцу. Обеспечить безопасность. Сюда смогли пройти мы — пройдут и другие. Зачем они приходили?
— Узнать….
— Что? — я коснулась его плеча, — похоже, единственного места, которое не пострадало.
— Где отец.
— Ты рассказал им? — Коган прикрыл глаза, не отвечая, а я боялась, что он сейчас потеряет сознание, а нас обнаружат. — Матвей!
— Нет, — еще тише прошелестел он.
— Скажи нам, мы на твоей стороне, — в тот момент я и сама верила в то, что говорю.
Он снова открыл глаза, а я, видя этот знакомый неживой взгляд, молила Бога, чтобы он не дал умереть Когану на моих руках. Очередной смерти я не выдержу.
— Матвей, — прошептала я еще раз, вставая перед ним на колени, так, чтобы оказаться напротив его лица, — помоги нам. А мы поможем тебе. Те, кто напал на тебя, могут вернуться еще раз. Мы предупредим отца и защитим его.
Несколько минут я не слышала ничего, кроме тяжелого дыхания художника. Он то открывал глаза, всматриваясь в мое лицо, то закрывал, и в время в те секунды стало настолько тяжелым, густым, что я задыхалась вместе с Матвеем, не находя воздуха дышать в полную грудь.
— Записывайте, — сдался он. Тимур встрепенулся, доставая из кармана ручку, а я выдохнула, почувствовав облегчение. Художник диктовал адрес так тихо и медленно, что нам пришлось склониться над его лицом, вслушиваясь в каждое слово.
— Спасибо, — поблагодарила я от души. Его взгляд помутнел на мгновение, казавшееся мне бесконечно долгим, а потом снова стал осознанным:
— Тина…
— Да, — ответила я, показывая, что здесь.
— Только притворяйтесь… перед отцом убедительней… иначе он не поверит…
— Во что? — сдерживая слезы, спросила я.
— Что вы муж и жена, — Коган нашел силы улыбнуться, и от этого движения из пораненной губы начала сочиться кровь. Я сглотнула, отворачиваясь, и поднялась:
— Выздоравливай.
Мы молча вышли из палаты.
В эту секунду я мечтала оказаться как можно дальше от этой больницы, не видеть раненого художника, который доверился нам, хотя так и не поверил, что мы с Тимуром супруги.
Мимо нас прошел медбрат, звякая каталкой. Я пропустила его внутрь, придерживая дверь обсервации, но он зыркнул на меня из-под густых бровей без доли благодарности.
— Не нравится он мне, — прошептала я Тимуру, останавливаясь на месте.
— Мне тоже. Но это нас не касается.
— Неправда! — разозлилась я, — мы обещали ему защиту! Он доверился нам.
— Не кричите, — поморщился Байсаров, — что вы хотите от меня конкретно в это минуту?
— Позвони Максу, попроси обеспечить ему охрану. А я дойду до него, проверю, что там.
Не дожидаясь ответа, я развернулась назад. Мужчина в белой форме остановился напротив триста семнадцатой, устанавливая на штатив капельницы.
— А Вы кому? — набравшись храбрости, спросила я.
— Больному, в эту палату, — он кивнул в сторону двери, — а что?
— Ему отменили пока все лекарства.
— Да?
— Да, — кивнула я, — только что от лечащего врача.
— Тогда я пошел, — пожал медбрат плечами, а проходя мимо, нарочито задел меня плечом.
Сердце билось глухо в груди; я чувствовала, что к больнице он имеет отношение не больше моего. Скатившись по стене, я уткнулась в колени лицом. Стало страшно: игры кончились, сейчас все всерьез, не на жизнь, а на смерть.
Открылась дверь, заставив вздрогнуть тонкие стены. Я задрала голову, вглядываясь в вошедшего. Тимур покосился на меня:
— Сейчас приедут наши люди. Идем.
— Он не настоящий.
— Я понял.
— Как ты думаешь, — обратилась я к нему, поднимаясь, — кто напал на него в первый раз? Чужие или наши?
— Я не знаю, Тина, — ответил он задумчиво, — и не знаю, какой из этих вариантов лучше.
Глава 20
Расслабиться удалось лишь в машине: спускаясь вниз, я оглядывалась в поисках того парня, и очень надеялась, что Когану не дадут умереть. Ни сегодня, ни завтра, ни до тех пор, пока у него не заживут руки.
— Нам нужно выезжать сегодня, — Тимур остановился на светофоре, приоткрывая окно, — чтобы добраться на место завтра к утру.
Отец Когана жил в соседней области, на территории закрытого загородного клуба.
— Как мы туда попадем?
— Не наша забота, — пожал он плечами.
Я открыла рот, чтобы задать вопрос, но промолчала. До отъезда нужно хотя бы созвониться с Лешей, предупредить его. Я разрывалась между тем, чтобы оставить его на охрану Когана или позвать в поездку за нами.
С ощущением того, что он есть где-то поблизости — не просто рядом, а еще и на моей стороне, я чувствовала себя уверенне. Такое простое чувство защищенности, недоступное мне уже на протяжении многих лет, казалось бесценным и очень нужным, и я не хотела его лишаться. И раз уж Макс обещал проследить за Коганом, тогда лучше не отпускать Белогородцева далеко.
— О чем Вы думаете? — неожиданно спросил Тимур. Я уставилась на него в удивлении:
— Тебе это и в самом деле интересно?
— Раз я спрашиваю, то логично, что да, — пожал он плечами, а я неожиданно поняла, что супруг старается отвлечь меня от невеселых мыслей.
— Очень мило с твоей стороны.
Он покачал головой, не отводя глаз от дороги.
— У нас будет время, перед тем как выехать?
— Лучше поторопиться, — нахмурился Тим.
— Мне нужно в магазин, — мысленно чертыхнувшись, продолжила я.
— Зачем?
— Купить в дорогу еды…
— Перекусим по пути.
— … и прокладки! — добавила жалобно, решив включить девочку. Аргументов против у него не нашлось, и оставив меня рядом с супермаркетом, Тимур поехал собирать вещи.
Я зашла внутрь, ища подходящего покупателя; в это время народу было еще мало. Дойдя до отдела с молочкой, я притормозила возле продавца, раскладывающего кефир на нижние полки.
— Привет, — позвала, останавливаясь рядом. Парень повернулся, не понимая, к нему я обращаюсь или нет:
— Вы мне?
— Тебе, — улыбнулась обаятельно, — я забыла дома телефон, и не помню, что нужно купить. Можешь одолжить?
Продавец был смешной: рыжий, с кудряшками, которые вились из-под красной фирменной кепки, лет двадцать, не больше. Он спешно стянул перчатки, вытирая руки об штанину комбинезона, и вытащил айфон последней модели.
— Крутая мобила, — уважительно произнесла, — я отойду на три шага, хорошо? Сбегать не буду.
— Без проблем, — он улыбнулся, а я, махнув рукой в знак благодарности, отвернулась.
— Аллё, — сухой голос Леши раздался через два гудка.
— Мы уезжаем, — быстро заговорила я, — записывай адрес.
— Запомню, — отрезал он.
Убедившись, что Белогородцев все понял правильно, я вкратце рассказала ему, что произошло за ночь.
— Ты поедешь за мной или останешься здесь?
— Поеду, но чуть позже. У меня свои дела.
— Ок, — немного расстроенно протянула я, — тогда до встречи.
— Тина, — позвал он, — береги себя. Мне это не нравится.
— Мне тоже, — пробормотала я, прощаясь. — Спасибо, — поблагодарила рыжего продавца, протягивая ему мобильник обратно.
— Меня Коля зовут, — представился он, а я подмигнула ему, закидывая кефир в пустую корзину.
С двумя пакетами я ввалилась в квартиру, думая о том, успеем ли мы пообедать, но моим мечтам о сытном обеде не суждено было сбыться: Байсаров уже упаковал две сумки, одну из которых протягивал мне:
— Выдвигаемся.
— Ты собрал мои вещи? — замерла я на месте.
— Да, у нас нет времени ждать.
— Ты рылся в моем белье? — не сдавалась я.
— Черт возьми, Тина, — рыкнул он, — Вы можете пойти и пересчитать Ваши трусы, если так беспокоитесь!
— Можешь просто попросить, и я тебе отдам их так, — подколола, принимая из его рук спортивную сумку, — помчались.
Выехав из города, мы остановились на заправке. Я вопросительно посмотрела на Тима, но тот просто пожал плечами. Рядом с нами уже стоял черный «Ленд Крузер», из которого при нашем появлении выпрыгнул Макс. В темном брючном костюме, он выглядел похожим на водителя, но расстегнутая на груди рубашка добавляла его образу шалопайства. Черный кожаный ремешок, который я заметила еще в прошлый раз, по прежнему висел на его шее. Я прищурилась, внимательно вглядываясь в кулон.
— Чего уставилась? — насмешливо поинтересовался Макс, — пересаживайтесь, теперь эта ваша красотка.
— Не хочешь водителем нашим подработать? Вид соответствует.
— Будто у тебя есть деньги на мои услуги, птичка, — улыбнулся он во все тридцать два, — я слишком дорог для вас двоих.
— Как там Коган?
— Вполне возможно, что переживет тебя и твоего дружка.
— Как ты узнал, что на него напали?
— Он почти всегда под присмотром.
— Почти? — тут же отреагировала я.
— Птичка, не лезь не в свое дело. Все с ним будет хорошо.
Я промолчала, не желая комментировать его ответ, и первой заняла место в салоне. Пахло кожей и мужскими духами; я откинула спинку, устраиваясь поудобней, ощущая, как начинает зудеть спина.
Макс стоял рядом, кривляясь в свойственной манере, но за закрытыми окнами я не слышала, о чем он говорил. Куда больше меня привлекал кулон, и я копалась в воспоминаниях, пытаясь понять, как он выглядел в прошлый раз. Какого черта эта мысль не дает мне покоя?
Тимур перебросился с Максом еще парой фраз, и в автомобиль садился крайне довольный собой. Я покосилась на него, наблюдая, как он еле сдерживает улыбку — обычно, после разговора с нашим «куратором» у Байсарова всегда плохое настроение.
— О чем вы говорили? — не удержалась я.
— Не важно.
Мы разъехались в разные стороны, и через пару секунд «БМВ» скрылся за поворотом, промчавшись на высокой скорости по обочине и поднимая за собой пыль.
— Окей, раз ты так доволен жизнью, тогда рули, — отрегулировав громкость радио и климат, я закрыла глаза, накрываясь ветровкой. Мне требовалось хотя бы пару часов отдыха, чтобы проветрить голову и привести мысли в порядок.