Документом № 31 Жэнь Чжунъи, по словам Юань Гэна, «освободил» его и всю промышленную зону Шэкоу. «Освободить» (фаншэн) на кантонском диалекте означало «позволить чему-то ожить». Благодаря этому местному законодательному решению Шэкоу стала первой в Китае территорией, где государство действительно устранилось от управления предприятиями. Промзоне удалось отыскать новый высокоэффективный путь развития власти на местах. Кроме того, документ № 31 увеличил возможности Шэкоу к привлечению иностранных инвестиций и потенциал ее внешнеэкономического развития, устранил все преграды на пути к структурным реформам. Промзона быстро ожила, превратишись для Китая в ту «пробирку реформ», о которой говорил Юань Гэн.
В январе 1984 года Дэн Сяопин, посетив Шэкоу, радостно отметил: «Шэньчжэнь быстро развивается. <„> А промышленная зона Шэкоу – еще быстрее, потому что ей дали кое-какую власть. По расходам менее пяти миллионов долларов она сама принимает решения».
После того как руководящий состав Шэньчжэньской ОЭЗ был укомплектован, Жэнь Чжунъи, посчитав, что совмещать должности секретаря горкома и мэра – тяжелое бремя для Лян Сяна, уговорил его сосредоточиться на работе в горкоме, а горсовет передать под руководство другого человека. Жэнь Чжунъи высоко ценил, как смело и решительно Юань Гэн проводил в жизнь реформы и открытость в Шэкоу, ценил его феноменальную мудрость, отвагу и тот настрой, который обычно называют авантюризмом. Тщательно все изучив, провинциальный партком решил рекомендовать Юань Гэна на посты вице-губернатора Гуандуна и мэра Шэньчжэня и представил соответствующий доклад в Организационный отдел ЦК. Последний, уважая мнение Гуандунского провинциального парткома, утвердил кандидатуру Юань Гэна на оба поста.
Ко всеобщему удивлению, Юань Гэн не пожелал вступить в новые должности, а в срочном порядке отправился в Пекин. Там он встретился с начальником организационного отдела Сун Жэньцюном и обратился к нему с просьбой: «Если я уйду сейчас, Шэкоу развалится. Я поработаю там еще несколько лет и сам уйду. Убедительно прошу, аннулируйте решение о назначении». Сун Жэньцюн ответил, что не ЦК предложил кандидатуру Юань Гэна, а провинциальная администрация, поэтому товарищу Юань Гэну нужно вернуться в Гуандун и обсудить этот вопрос с Жэнь Чжунъи.
Юань Гэн прилетел обратно и, разыскав Жэнь Чжунъи, пожаловался ему: «Опыт с реформами в Шэкоу только что начался в полном масштабе, я не хочу оставлять текущую работу. Без меня некоторые мои эксперименты в промзоне не удастся провести». После тщательных раздумий, посоветовавшись с Лю Тяньфу, Жэнь Чжунъи сообщил Юань Гэну, что понимает его чаяния и готов удовлетворить просьбу. После многократных разъяснений Организационный отдел ЦК наконец отозвал приказ, и Юань Гэн добился желаемого.
Так и получилось: «освободив» Юань Гэна, Жэнь Чжунъи «освободил» всю промзону Шэкоу. Реформы в Шэкоу послужили новаторским примером для всего Китая. Лозунг «Время – деньги, а эффективность – жизнь», выдвинутый Юань Гэном, снискал одобрение Дэн Сяопина, который приезжал в Шэкоу с инспекцией, и стал одной из контрольных точек реформ и открытости. В вопросе подбора сотрудников Юань Гэн руководствовался принципом «системой отбора лучших при свободном найме», пробовал заморозить предшествующую кадровую иерархию и внедрить систему приглашения служащих, в отношении должностей руководящего состава учредил открытые демократические выборы и ввел процедуру вотума доверия/недоверия. «Шэкоуская модель» положила начало преобразованию кадровой системы в Новом Китае. За четырнадцать лет, что Юань Гэн руководил Инвестиционным бюро, активы бюро увеличились со 130 миллионов юаней до 20 миллиардов юаней, т. е. почти в двести раз.
На склоне лет Жэнь Чжунъи отзывался о Юань Гэне с похвалой: «Юань Гэн мыслит свободно. “Шэньчжэньскую скорость” породила “шэкоуская скорость”: только после Шэкоу стала возможной та стремительность, с которой строился “Шэньчжэньский центр международной торговли”».
«Бороться с вредными мыслями, а не со всем иностранным»: решение проблемы «елочных» антенн
Пережив во второй половине 1982 года бурю – совещание по провинциям Гуандун и Фуцзянь и борьбу с серьезными преступлениями в экономической сфере – и тщательно все обдумав, Жэнь Чжунъи выдвинул знаменитый лозунг «Бороться с вредными мыслями, а не со всем иностранным». Этот лозунг стал ведущим курсом Гуандуна, направленным на последовательное расширение внешних связей провинции (с. 84).
20 мая 1982 года в интервью для СМИ Жэнь Чжунъи сказал: «Мы не проводим антииностранную политику, потому что это неправильно, но мы будем бороться с вредными мыслями. Расширение внешних связей повлекло за собой и некоторые новые проблемы. “Прибрежная башня первой встречает луну”[65], но и первой столкнется с вредным мышлением. Ошибочно и глупо слепо бойкотировать все иностранное, а вот осознанно бороться с вредными мыслями – мудро и необходимо. Но в этом деле необходимо установить четкие границы: нужно бороться с действительно вредными мыслями, нужно анализировать конкретные случаи, обобщать опыт и извлекать из него уроки, приходить к единому пониманию проблемы». Еще 18 декабря 1980 года на групповой дискуссии, проходившей в рамках рабочего совещания ЦК, Жэнь Чжунъи отмечал: «Как и сказал товарищ Вань Ли, мы должны сосредоточиться на важных вопросах, не нужно постоянно обращать внимание на брюки клеш и длинные волосы – не они основные симптомы буржуазного разложения, а взятки и коррупция отдельных кадровых работников».
19 сентября 1990 года в интервью для СМИ Жэнь Чжунъи вспомнил обстоятельства, в которых выдвинул этот лозунг: «В то время ЦК дал указания бороться с контрабандой и другими преступлениями экономической сферы, и тогда некоторые начали сомневаться в реформах и открытости, немало кадров испугались всех этих трудностей. В связи с этим провинциальный партком сформулировал концепцию “двух неизменных направлений работы”: “Неизменно бороться с экономическими преступлениями, неизменно поддерживать открытость внешнему миру и оживлять экономику”. Мы ни в коем случае не должны слепо отвергать все иностранное, однако нужно осознанно искоренять вредные мысли – два данных положения оформились в лозунг “Бороться с вредными мыслями, а не со всем иностранным”. Он был выдвинут главным образом в поддержку открытости внешнему миру. <„> В лозунге “Бороться с вредными мыслями, а не со всем иностранным” основной упор шел на то, чтобы люди перестали слепо отвергать все иностранное, но при этом никогда не забывали бороться с вредными мыслями. Нужно и сейчас отказываться от слепой борьбы с иностранными вещами и явлениями, но при этом борьбу с вредными мыслями следует поставить уже на первое место. И необходимо понять, что у последней два направления – следить за вредными мыслями, приходящими извне, и за теми, что родятся внутри общества». Благодаря тому, что Жэнь Чжунъи твердо придерживался курса «борьбы с вредными мыслями, а не со всем иностранным», политика реформ и открытости в Гуандуне не сбилась с пути, а кроме того, был решен серьезный вопрос, возникший тогда в повседневной жизни гуандунского общества, – проблема «елочных» антенн.
Когда Гуандун только начинал развивать отношения с внешним миром, «елочные» антенны представляли серьезную проблему. Чтобы установить на крыше такую антенну с усилителем, семьям прибрежных районов нужна была лишь бамбуковая жердь. Затем антенну направляли в сторону Гонконга, и можно было смотреть гонконгские программы. Красочные и разнообразные, они выглядели куда интереснее скучных, поучающих телепередач материкового Китая. Вскоре «елочными» антеннами, словно паутиной, покрылись все дома в дельте Чжуцзяна (с. 92).
В материковом Китае это явление вызвало шквал осуждений. Один высокопоставленный руководитель публично раскритиковал провинцию: «Гуандун огонконгился, прогнил!» Еще кто-то из высшего руководства воскликнул: «“Елочные” антенны установили, а пятизвездный флаг скоро падет!» А ответственные органы вообще признали установку антенн «реакционной пропагандой», с которой необходимо решительно бороться и которую необходимо карать в соответствии с законом, заявляли, что антенны непременно нужно демонтировать. ЦК неоднократно предупреждал, что смотреть гонконгские передачи строго запрещается, полагая, что этот запрет – важная мера, препятствующая духовному развращению и растлению народа буржуазными идеями.
Под давлением Гуандунский провинциальный партком и провинциальное правительство издали документ, запрещающий кадровым работникам и партийцам смотреть гонконгское телевидение, призвали их агитировать народ против просмотра гонконгских передач. От соответствующих ведомств на места направлялись рабочие группы, которые с помощью пожарных машин принудительно демонтировали «елочные» антенны со всех крыш. А когда в Гуандун прибывали руководители ЦК, местная администрация включала высокомощную блокировочную станцию, производившую сильные помехи, и тогда экраны всех телевизоров в дельте Чжуцзяна покрывались «снежинками».
Однако простой народ не мог понять, зачем нужен этот запрет. Перед прибытием рабочей группы и пожарной машины все семьи быстро убирали с крыш антенны, а вечером опять водружали их на место. Из-за этих постоянных «монтажей-демонтажей» народ озлобился и начал роптать, эмоциональная атмосфера накалилась. Иностранные предприниматели отреагировали еще негативнее: «О какой открытости может идти речь, если запрещают смотреть гонкогское телевидение? Как нам вести бизнес? Откуда брать информацию?» Все эти вопросы поставили провинциальный партком перед сложной дилеммой.
Со своих первых дней службы в Гуандуне Жэнь Чжунъи сразу понял, что нельзя так решать проблему, что со временем этот запрет не только усилит противоречия между кадрами и народными массами, но и серьезно повлияет на приток иностранного капитала. На рабочем совещании ЦК 22 декабря 1980 года – на второй месяц после перевода в Гуандун – Жэнь Чжунъи взял слово и сразу попал в самую точку: «Жители некоторых территорий Гуандуна смотрят гонконгское телевидение, и с этим ничего не поделаешь. Ведь происходит это оттого, что наше телевидение безжизненно, программ мало, оно не увлекательно. Когда на наших телеканалах транслируют яркие, интересные передачи, то их смотрят не только у нас, но и в Гонконге – для этого их население тоже устанавливает «елочные» антенны. Значит, основное, самое действенное решение проблемы с антеннами – делать наши программы лучше, качественнее».