В феврале 1983 года Ху Яобан прибыл в Гуанчжоу и поселился в гостинице «Жемчужный остров». Обслуживающий персонал гостиницы по обыкновению заблокировал все гонконгские каналы в номере руководителя. Узнав об этом, Жэнь Чжунъи велел открыть эти каналы для просмотра, а кроме того, напечатать список всех каналов и положить рядом с телевизором.
В первой декаде мая 1983 года Жэнь Чжунъи дал особое задание Чжан Цзобиню, заместителю начальника отдела пропаганды и агитации при провинциальном парткоме. Он поручил Чжан Цзобиню с двумя помощниками остановиться в одной шэньчжэньской гостинице недалеко от Гонконга и на протяжении трех суток записать все гонконгские телевизионные программы, а затем составить по ним отчет и представить ему. Анализ показал, что телесериалы и эстрадные шоу, которые транслируются по двум гонконгским каналам, рассчитаны на вкус рядовых гонконгцев и более привлекательны для зрителей, чем материковые телепередачи, делающие лишь первые шаги в индустрии. Интеллигенции нравятся свежие новости, особенно сводки по информации от CNN и BBC, а по материковой Центральной телевизионной станции информацию обычно не ретранслируют, новости же показывают с задержкой в день. Пошлые и скучные передачи на гонконгском телевидении попадаются, а вот желтой и реакционной пропаганды практически нет.
Через несколько дней Жэнь Чжунъи созвал в отделе пропаганды и агитации сотрудников, ответственных за культуру и пропаганду. Обсуждали два тезиса: первый – не поощрять просмотр гонконгского телевидения, поддерживать единую линию с ЦК, второй – всеми возможными способами улучшить собственное теле- и радиовещание, обогатить культурно-развлекательную жизнь народных масс. На собрании еще раз повторили лозунг «Бороться с вредными мыслями, а не со всем иностранным», и вновь было сказано, что борьба с вредными мыслями необходима, но нельзя отказываться от принципов из-за страха совершить ошибку: огульно отметать все приходящие извне идеи и культуру, слепо отвергать все иностранное. Жэнь Чжунъи и словом не обмолвился о принудительном демонтаже «елочных» антенн и блокировке гонконгских каналов.
На собрании постоянного бюро провинциального парткома 31 мая Жэнь Чжунъи вновь затронул проблему с гонконгским телевидением и предложил следующее решение: во-первых, партийцы и кадры должны на собственном примере агитировать народ против просмотра этих каналов; во-вторых, нужно правильными методами пропагандировать наше собственное телевидение; в-третьих, необходимо усовершенствовать его, сделать его интереснее и насыщеннее, увеличить период вещания, улучшить качество передачи картинки и звука. Однако и в этот раз он не упомянул про демонтаж антенн и блокировку гонконгских передач.
24 мая 1984 года Ху Яобан, проезжая через Шуньдэ, поинтересовался у секретаря местного укома Ли Цзылю, как тот смотрит на вопрос с гонконгским телевидением. Ли Цзылю ответил прямо: «По материковому телевидению идут одни сплошные собрания. А гонконгские телепередачи яркие, живые, выразительные, есть новости, прямые эфиры, и, по правде говоря, эти программы нередко несут продуктивные идеи. Словом, нельзя недооценивать роль, которую гонконгское телевидение играет в общении нашего народа с внешним миром. По нашему мнению, лучше действовать в соответствии с принципом, который сформулировал секретарь провинциального парткома Жэнь Чжунъи, – “Бороться с вредными мыслями, а не со всем иностранным”» (с. 95).
После этого в бытность Жэнь Чжунъи секретарем провинциального парткома гонконгское телевидение больше не глушили помехами, а лес «елочных» антенн стал типичным для южного Гуандуна пейзажем – типичным и при этом уникальным. Все стали смотреть гонконгские передачи не таясь.
Жэнь Чжунъи и Генри Фок: банкет в «Белом лебеде»
Гуанчжоуская гостиница «Белый лебедь» – сооружение знаковое. Оно начало строиться в 1979 году на деньги китайского патриота из Гонконга Генри Фока. В Китае «Белый лебедь» по многим показателям стал первым: первой пятизвездочной гостиницей, построенной за счет иностранных инвестиций, первой самостоятельно спроектированной и самостоятельно построенной современной крупной гостиницей, созданной совместными усилиями китайских и иностранных лиц и работающей на основе самоуправления. Кроме того, это была первая гостиница, окупившаяся в первый же год своей работы, здесь появился первый совместный китайско-японско-гонконгский ресторан японской кухни. «Белый лебедь» был первым высококлассным отелем, открывшим свои двери для народа, здесь впервые применили полномасштабную компьютеризацию в управлении хозяйством, впервые стали приниматься к оплате кредитные карты, причем расчет производился в восьми типах валют. Наконец, «Белый лебедь» стал первой китайской гостиницей, принятой
в организацию «Ведущие отели мира» («The Leading Hotels of the World»). Гонконгские СМИ назвали его «первым окном гуанчжоуских реформ и открытости» (с. 95).
Однако Генри Фок и не подозревал, с какими препятствиями столкнется при строительстве «Белого лебедя». Для гостиницы требовалось около десяти тысяч наименований отделочных материалов и предметов обихода, в Китае же практически ничего из этого не было. Более того, чтобы ввезти из-за границы даже самую мелочь, нужно было собрать на заявлении более десяти печатей различных ведомств. Но что еще хуже, на крышу гостиницы вдруг водрузили зенитное орудие – на случай войны. Генри Фок был в ужасе: кто решится остановиться в отеле с пушкой на крыше? Ему пришлось попросить Е Цзяньцина вмешаться, и лишь после этого орудие убрали. Генри Фок требовал, чтобы служащие гостиницы носили шелковые носки, – и в обществе это называли «идеологически сомнительным»; в «Белом лебеде» женщины, провожавшие и встречавшие гостей, были одеты в ципао – и противники Фока расценивали это как «феодализм, капитализм и ревизионизм». В ресторане японской кухни встречавшие и провожавшие гостей сотрудники ходили в кимоно – и это руководству гостиницы ставили в вину: «Вы вновь притащили в Китай изгнанных японских чертей – это же чистое предательство родины!» Генри Фок вздыхал: «Из-за “Белого лебедя” на мне живого места не осталось!» Чтобы поскорее открыть гостиницу, Генри Фок придумал, как перенести давление обратно на его источник. За день до открытия осенней ярмарки в Гуанчжоу (которое было назначено на 15 октября 1982 года) он решил попробовать запустить в работу часть «Белого лебедя». На вечер этого дня Фок пригласил первого секретаря Гуандунского провинциального парткома Жэнь Чжунъи отужинать в гостинице. Фактически Генри Фок не знал, придет ли Жэнь Чжунъи, но раз приглашение уже отправили, в любом случае нужно было подготовиться. Он дал администратору указания: «Я пригласил секретаря Жэнь Чжунъи на ужин, нужно будет приготовить все,
что он пожелает, – хотя бы даже суп из четырех овощей[66]». Кроме того, Фок пригласил кулинарных экспертов из гонконгского ресторана «Жемчужный город», чтобы они подготовили поваров «Белого лебедя» на высшем уровне.
Когда Жэнь Чжунъи получил приглашение, некоторые отговаривали его идти: «Стоит тебе отобедать с ними, как все тут же сочтут, что ты вступил в сговор, побратался с капиталистами». На что Жэнь Чжунъи отвечал: «Гуанчжоу и Гонконг – не побратимы, а кровные братья, не просто связаны друг с другом, а пьют молоко одной матери (реки Чжуцзян)». Он охотно принял приглашение, а кроме того, взял с собой более сотни ответственных лиц из городской и провинциальной администраций: во-первых, чтобы поддержать Генри Фока и дебют гостиницы, во-вторых, чтобы расширить кругозор кадров, настроить их на оживление внешнего сотрудничества (с. 88).
Когда вся делегация Жэнь Чжунъи прибыла в «Белый лебедь», Генри Фок испытал шок. Он полагал, что гостей будет немного, двух-трех столов хватит с избытком, а пришло больше сотни человек, и гости заполнили весь большой банкетный зал «Тепло Юй Танчунь[67]».
Дальнейшее превзошло все ожидания Генри Фока. Когда гости заняли места за столами, подали кушанья – да не какой-нибудь там суп из четырех овощей, а более десяти видов изысканных блюд. К тому же масштабы званого ужина разрослись – вместо двух-трех столов стало более двадцати, он превратился, скорее, в вечерний банкет. Но под руководством гонконгских кулинарных экспертов китайские сотрудники ресторана справились с этим мероприятием. Генри Фок был невероятно рад и взволнован.
Он попросил Жэнь Чжунъи сделать для «Белого лебедя» памятную надпись. Жэнь Чжунъи с радостью написал: «Не успел отзвучать еще крик обезьян с берегов, а уж челн миновал сотни гор, что темнели вдали»[68]. Эту фразу он выбрал не напрасно: в ней он выразил не только свою поддержку Генри Фоку, но и оптимизм по поводу развития политики реформ и открытости в Гуандуне и во всем Китае. После этого Генри Фок объявил, что 6 февраля 1983 года «Белый лебедь» начинает работать в полную силу. Как и в прошлый раз с Жэнь Чжунъи, Фок разослал приглашения – теперь уже многим заинтересованным лицам. Затем с приглашениями отправился в проверяющие инстанции, чтобы они побыстрее выдали все необходимые разрешения. Он перенес давление на проверяющих, и этот прием тоже удался.
Гостиница стала первой ласточкой в череде крупных внешних инвестиций в Гуанчжоу. Вслед за ней в городе открылись такие пятизвездочные отели, как «Китай», «Цветочный сад» и «Восток», по количеству таких отелей Гуанчжоу занял четвертое в Китае место. Так и началось активное развитие гуанчжоуской гостиничной индустрии (с. 101).
О поддержке системы подряда и наемного труда в деревенских специализированных хозяйствах
На многих совещаниях в Гуандуне Жэнь Чжунъи требовал, чтобы кадровые работники всех уровней сосредоточили внимание на «специализации подряда, активном развитии деревенского товарного производства и переориентации экономики на служение обществу» – все это с целью специализации подряда и усиленного развития хозяйств, производящих определенный вид продукции. 18 июня 1982 года на общепровинциальном собрании горкомовских и укомовских секретарей по сельскому хозяйству Жэнь Чжунъи заявил: «Такая система ответственности, как специализированный подряд, не только воплотила в себе принцип распределения по труду: благодаря ей каждый может работать по способностям, полностью реализовать свои технические знания. У деревенских талантов и умельцев, которые долгое время оставались не у дел, появилась возможность найти свое предназначение и показать себя в действии. Эта система поможет еще больше освободить производительные силы». В ходе экономических реформ в гуандунской деревне – при поддержке парткома и правительства провинции – в среде крестьян, стремившихся к зажиточности, появилось множество различных специализированных хозяйств и способных с экономической точки зрения людей. В это время вновь разгорелись ожесточенные дискуссии о том, разрешать ли наемный труд в этих хозяйствах, и если разрешать, то в каком объеме. Как и в спорах о допустимости подрядной системы, основное внимание здесь было сосредоточено на том, социалистический это механизм или капиталистический. В процессе дискуссии в качестве типичного образца капиталистического способа производства привели в пример семейный подряд Чэнь Чжисюна, который нанял рабочих для своего рыбоводного хозяйства.