На этом самолёте я летал, когда Гомельский таскал меня по объектам, принадлежащим моей Семье. А после слияния с активами Наумова этих объектов стало ощутимо больше. Так что сверхудобный салон меня не поразил, в отличие от моих друзей.
— Вот в такие моменты я начинаю осознавать, что мой друг на самом деле Наумов, — сказал Егор, усаживаясь в кресло и оглядываясь по сторонам. К нему подошла улыбающаяся стюардесса, одна из трёх, работающих на меня.
— Вам что-нибудь подать? — спросила она, слегка наклоняясь. На груди у неё висел бейдж с именем. Егор скосил на него глаза и ответил:
— Пока не нужно, Яна. Но это мой первый полёт на самолёте, и я не могу гарантировать, что мне не будет страшно. Вот тогда ваша помощь мне о-о-о-чень понадобится.
— Егор Викторович так шутит. — Сказал я, кидая свою сумку на пол и падая на удобный диван. — Шутить он не умеет, но старается.
— Я умею шутить, просто мои шутки мало кто понимает, — вздохнул Егор и посмотрел на стюардессу. — Вот такая несправедливость, Яна.
— Если что-то понадобится, то я буду на своём месте, — она очень мило улыбнулась ему, слегка поклонилась мне, и ушла за свою перегородку, лишь мельком взглянув на Ванду.
— Это несправедливо, — Ванда села рядом со мной. — Почему ты не нанял стюарда мужчину? Я может тоже хочу, чтобы мне улыбались и спрашивали, не нуждаюсь ли я в чём-то. Потому что боюсь, что твоя сотрудница мне в сок плюнет, когда я пить захочу. Я думаю ты заметил, что ко мне она даже не подошла.
— Не говори глупостей, — ответил я лениво, не открывая глаз. — От того, какой сок она принесёт, зависит её зарплата, а то и работа в целом. Хотя то, что она обделила вниманием одного из гостей точно повлияет на её премию, — громко проговорил я, надеясь, что Яна это услышит и будет уделять нервничавшей подруге чуть больше внимания.
— Но на твоём месте я бы просил воду. После того, как из-за тебя милую девушку только что наказали финансово, она явно не будет от тебя в восторге. Но вода, это оптимальный выход из твоей патовой ситуации. В неё точно никто не плюнет, потому что видно будет, — негромко рассмеялся Егор, за что получил подушкой, которую Ванда запустила недрогнувшей рукой.
Но тут в самолёт поднялись волки, и битва подушками заглохла в зародыше. И в целом же полёт прошёл нормально. Повышенная комфортность самолёта позволяла не обращать внимание на воздушные ямы и другие подобные мелочи.
В Парижском аэропорту нас ждала машина. Судя по всему, бронированная. На ней нас и перевезли в Лувр, где проходило это благотворительное мероприятие. Красной дорожки не было. Но это и понятно, все более-менее известные личности сегодня пройдут по подиуму, где их можно будет фотографировать со всех сторон.
— Ненавижу толпу, — мрачно сообщил нам Андрей, когда они с Залманом вели нас внутрь старинного дворца. Рокотов шёл сзади прикрывая наши тылы.
— Да ладно тебе, — ухмыльнулся Шехтер. — С толпой просто нужно уметь работать.
— Догадайся, почему ты сейчас идёшь рядом со мной? — спросил Андрей, напряжённо осматривая толпы народа, мимо которых мы проходили.
— И почему Залман идёт рядом с тобой? — с любопытством спросил я. Напряжения, посетившего меня в клубе, не ощущалось, и я рискнул предположить, что на этот раз никакого покушения не будет. Во всяком случае на меня и моих друзей.
— Потому что наш Залман когда-то был начальником службы безопасности президента Польши, — ответил еле слышно Рокотов. — Там очень неприятная история произошла, после которой он был уволен с волчьим билетом. Но я посчитал, что для спецподразделения «Волки» такая причина увольнения помехой не будет. Тем более что капитан Шехтер показал класс, уходя от целой команды ликвидаторов, рядом с которыми те дебилы, которые на вас в клубе напали, просто рядом постояли.
— А когда ты его принял, охота прекратилась, потому что ссориться с волками президент Польши не захотел, чтобы спать спокойно? — спросил я улыбаясь.
— Практически, — довольно неопределённо ответил Иван.
— А что произошло-то? — на этот раз вопрос задала Ванда.
— Скажем так. Президент был уже в достойном возрасте, а его жене только-только исполнилось двадцать пять лет. Залман же у нас может производить впечатление на женщин, — ответил Андрей. — Было там что-то или нет, спрашивайте у него, может быть, вам он ответит. Но его предпочли уволить от греха подальше. Вот такая история, о которой даже в газетах писали.
— Я вообще-то здесь, — напомнил о себе Залман, а то вдруг мы внимания не обратили, что он рядом с Бобровым идёт.
— Да, мы в курсе, — ответил Андрей и, открыв какую-то дверь, сделал шаг в сторону, пропуская нас вперёд.
Я первым зашёл в открытую дверь и тут же попятился назад, но наткнулся спиной на Егора, который втолкнул меня внутрь. За ним зашла Ванда, и дверь за ней мягко закрылась.
— Ой, мама, — прошептала Вишневецкая. — Можно, я пойду отсюда?
Я же только растерянно оглядывался по сторонам. Вокруг стоял просто нереальный шум. Все кричали, бегали и суетились. Вокруг были миллионы вешалок со всевозможной одеждой, то тут, то там в хаотичном порядке стояли зеркала и стулья. Смесь всевозможных запахов сбивала с ног. Когда я говорил, что модели будут полуголые, я не подразумевал такого! Мимо пробежала наполовину обнажённая девушка. А чуть в стороне другая девушка подняла руки, чтобы с неё сняли платье. При этом от вида её обнажённой груди даже меня проняло.
— О, я так и знал, что вы будете здесь, — к нам подошёл Демидов в строгом костюме. — Сегодня все здесь. Десять процентов — это просто сказка. К тому же все страны договорились, и такая поблажка дана всем. Говорят, деньги пойдут на строительство какого-то канала, так что это можно назвать ещё и инвестициями.
— Лео, а ты что будешь демонстрировать? — спросил я, с трудом отведя взгляд от переодевающейся модели.
— Вот этот чудесный галстук, — и Демидов показал нам, что именно будет представлять на показе. — Савин сказал, что, наконец-то продемонстрирует тот злополучный плащ широкой публике. Так что в зале сегодня особенно людно. А Моро даже привёз жемчужину своей коллекции, уникальный кинжал времён Империи. Это настоящее произведение искусства, но он постоянно окружён защитными чарами, и я никак не могу разглядеть клейма, чтобы точно понять, кому он принадлежал.
— Какая сейчас-то уже разница? — спросил я рассеянно.
— Ты говоришь кощунственные вещи, Дима. Хотя, с другой стороны, у тебя дома можно найти совершенно уникальные поделки, которые просто валяются на полках, — Лео поджал губы. — Так, ладно, Савин выступает последним, но он лучший, так что это нормально. А я пойду продемонстрирую этот галстук и спущусь, чтобы полюбоваться на кинжал. Но, не переживайте, к вашему выходу я вернусь, чтобы поддержать.
— Да мы и не переживаем, — пробормотал я, глядя вслед уходящему Демидову.
— Нет, я так не могу! — Ванда, всплеснув руками, развернулась лицом к двери, чтобы выскочить из комнаты, но тут откуда-то сбоку раздался вопль.
— Наконец-то! Я уже думал, что вы не приедете. — К нам бежал Савин, на ходу обмахиваясь веером. За ним неслась толпа его помощников, а высокие модели только и успевали отскакивать в стороны, чтобы их не снесли. — Я едва чувств не лишался, глядя на часы. Но вы здесь, и мой показ спасён. Идёмте же быстрее, нам предстоит много работы!
Он подхватил меня под руку и куда-то потащил, а его свора набросилась на Ванду с Егором, что они даже пикнуть не успели.
Савин затащил меня в какой-то закуток, где толкнул на стул, и ко мне сразу подскочил какой-то встрёпанный парень с расчёсками в руках.
— Так, Славик, концепт ты знаешь, приступай! — рявкнул Пётр Валерьянович, обмахиваясь веером. — Это такое счастье, что вы всё-таки приехали. А то со мной точно удар бы произошёл. И так выход будет в паре. А я рассчитывал, что вы втроём будете мою новую коллекцию представлять. Но этот гадкий человек всё испортил. Он отказался, и я не смог его переубедить! — Савин захлопнул веер и прислонил его ко лбу. — Я почти умер. Славик, подтверди.
— Угу, — промычал Славик, заливая мою голову лаком. Я даже боялся представить себе, что он делает с моими волосами.
— Вы с ума сошли? — в наш закуток влетел растрёпанный Егор. — Я не буду выходить вот в этом! — И он потряс перед Савиным какой-то тряпкой.
— Егор Викторович, вы не можете отказаться, — Савин распахнул веер и шагнул к нему. — Вы подписали контракт!
— Могу. Неустойка за мой отказ составляет два золотых рубля. Я, пожалуй, переживу. Если бы вы мне предложили продемонстрировать галстук, как Демидову, никаких вопросов у меня не было бы! Дима, ты же мне одолжишь сейчас два рубля, чтобы я спокойно присоединился к зрителям, — и Егор повернулся в мою сторону и икнул. — Ох ты ж, ни хрена себе.
— Пётр Валерьянович, — Егора потеснила Ванда.
На ней был надет кожаный плащ, верх которого очень сильно напомнил мне Ромкину куртку. Она его застегнула под самое горло, что Савина явно не устроило. Он подбежал к Ванде и распахнул плащ практически до середины. А под плащом на Ванде оказались надеты такие же вещи, в которых она щеголяла в Колизее. Даже ожерелье, которое она почти никогда не снимает, присутствовало, а кольцо довершало образ. Я хлопал глазами, не понимая, как подруга вообще на это согласилась. Видимо, надеялась, что застёгнутый кожаный плащ её спасет. Ванда только пискнула, но, потом гордо вскинула подбородок, прожигая модельера злым взглядом.
— Я категорически отказываюсь выходить в том платье, которое приготовили мне на второй выход! — она даже ножкой на высокой шпильке топнула, чтобы ещё больше показать своё возмущение. Мне даже интересно стало, что там за наряд, если даже кожаный облегающий топ так Ванду не возмущает.
— То платье было сшито специально для вас, — Савин закатил глаза. — Вы можете представить кого-то из девочек в этом платье?
— С трудом, — Ванда сложила руки на груди. — Оно на них будет болтаться, но одновременно с этим с трудом прикроет задницу. Потому что каждая из ваших девочек выше меня на двадцать сантиметров как минимум, и на столько же меньше в объёме!