В отличие от Лео, у его отца таких привилегий в нашем поместье не было. И о его появлении чары послушно оповещали Николая. Так что к Даниле Петровичу он относился куда теплее, чем к Леопольду.
Когда они пришли в первый раз на чай, Демидов-старший вёл себя вполне достойно. Мы обговорили совместную стратегию, выпили чай и всё это время Данила Петрович ничем не показал своего волнения. Но когда визит уже подошёл к концу, он не выдержал. Развернувшись к Эдуарду долго и пристально на него смотрел, а потом повернулся к сыну, высказав тому всё что о нём думает.
— Лео, почему ты меня не предупредил? Если бы я был морально подготовлен, то не мямлил бы сейчас как молодой недоумок!
— Папа, я дал слово, что никто от меня не узнает, — Лео поджал губы. — Всегда оставалась крохотная вероятность, что ты не узнаешь Эдуарда, особенно сейчас. Он сам на себя не похож, ты же видишь.
— Лео, ты… Я сегодня же скажу твоей матери, что она умудрилась произвести на свет… тебя! И ведь ничего же не предвещало! — выдохнув, он повернулся к Эдуарду. — Простите меня, ваше высочество. Этого, разумеется, больше не повторится. Просто я сейчас слегка выбит из колеи. Это был стазис? Я слышал, что Семья иногда практиковала подобное.
— Да, длительный стазис, — подтвердил Эдуард, улыбаясь краешками губ. Похоже, этот Демидов ему вполне понравился и мой, хм, старший брат не перенёс на него свою детскую травму.
Больше никаких вопросов Демидов не задавал, и всегда во время наших встреч был собран и энергичен. Он сам вызвался заниматься восьмой фландрийской Гильдией, когда этот план был озвучен, сказав:
— Мои предки когда-то основали первую Гильдию, — при этом он задумчиво смотрел на Эдуарда. — Я долго думал об этом. Наверное, несмотря на близость к Семье и даже некоторое родство с ней, мы так и не научились понимать весьма банальные истины. В нас, в тех, кто называет себя Древними Родами, всё равно остались те авантюристы, воры, мошенники и убийцы, которые как бы то ни было помогали строить Великую Империю. И Гильдии — это просто классический пример того, что некоторые черты неискоренимы. Невозможно заставить Гаранина стать милым зайкой, а Демидовых упустить прибыль.
— Зачем вы это говорите, Данила Петрович? — обманчиво мягко спросил Эдуард. — Империи больше нет.
— Зато мы всё ещё живы, — довольно резко ответил Демидов. — Я сам займусь Гильдиями. Я знаю, как с ними разговаривать, чтобы получить наилучший результат. Боюсь, у вас, Эдуард, это не получится сделать. Слишком специфичные люди там, хм, работают. А нам, как ни крути, они нужны живыми.
Эд ничего тогда не ответил, только кивнул в знак согласия.
Демидов вошёл в кабинет, пожал нам руки и торжественно положил на стол довольно большой конверт.
— Наконец-то пришёл отчёт от восьмой фландрийской Гильдии, — произнёс Демидов, откидываясь на спинку кресла. — Теперь я понимаю, почему они так долго не выходили на связь. Такой смак откопать, это нужно сильно и долго стараться.
Я протянул руку к конверту, но меня опередил Эдуард. Схватив конверт, он отошёл к шкафу за неимением окна и вытащил, судя по всему, фотографию.
— О! — его глаза слегка расширились, и он быстро вытащил другое фото. — О-о-о! — Эд слегка наклонил голову, чтобы рассмотреть детали под другим углом. — Да, вы правы, Данила Петрович, чтобы добыть это, нужно было постараться. Какая мерзость, — вытащив третью фотографию, он поморщился. — В моё время такого даже Штейны не практиковали.
— Я займусь этими господами? — Демидов кивнул на конверт, всё ещё находящийся в руках у Эда.
— Не стоит, — Эдуард покачал головой. — Передайте это Гомельскому. Думаю, Артур Гаврилович найдёт этим снимкам достойное применение.
— Что вы планируете сделать с Кляйном? — Демидов забрал конверт, проигнорировав мою протянутую руку.
— Поговорю по душам, — Эд мерзко ухмыльнулся. — Германа мы с самого начала не планировали оставлять в живых, так что… Дима, что тебе нужно? Не сопи так громко.
— Дайте мне посмотреть фотографии, — выпалил я и снова протянул руку к конверту.
— Не стоит, — Демидов быстро убрал конверт во внутренний карман пиджака. — Я даже Лео не показал эту грязь, а вы ещё несовершеннолетний, Дмитрий Александрович. Что касается Кляйна… Вы уверены, что вам вообще нужно о чём-то говорить с этой свиньёй? Может быть, не стоит вам марать об него руки?
— И что вы предлагаете? — Эдуард нахмурился и сложил руки на груди.
— У Леопольда есть контакт человека, который всё сделает быстро и аккуратно. Никто даже не заподозрит, что уйти Герману помогли. Не вынес свалившихся на него проблем и покончил с собой. Это, конечно, печально, но бывает. Я позабочусь, чтобы от наших семей доставили самые роскошные венки на похороны с самыми искренними соболезнованиями, — жёстко улыбнулся Демидов.
— Я никогда не забывал, что Род Демидовых всегда был рядом с троном не просто так, — Эдуард наклонил голову.
— Ваше одобрение очень ценно для меня, — ответил Демидов, и сказал он это вполне искренне. — Думаю, что сворачивание всех проверок и печальное самоубийство Германа Кляйна следует запланировать на один день. Резонанс будет громадный. Под этот шум можно молниеносно вывести все наши предприятия и капиталы из Фландрии, пока никто не спохватился.
— Да, это будет оптимально, — немного подумав, согласился Эдуард. — Нам нужно будет обезопасить детей, пока всё не уляжется. С Дмитрием проблем не будет, он просто прекратит светские визиты, а достать его в этом поместье — задача из ряда невыполнимых.
— Что? — я возмущённо посмотрел на него. — Вы опять меня запереть здесь хотите?
— Ненадолго, — ответил Эд. — Полагаю, что к твоему совершеннолетию все волны уже спадут, и ты вступишь во взрослую жизнь, не оглядываясь на эти проблемы. Мы бы предложили своё гостеприимство Леопольду, но боюсь его молодую жену может не устроить подобное затворничество.
— Я уже всё обдумал. — Улыбнулся Демидов. — Завтра Лео с Кристиной отправляются в кругосветный круиз на фешенебельном лайнере. Этот круиз продлится почти год. Думаю, им понравится. К тому же я намекнул сыну, что это будет прекрасное время, чтобы больше времени проводить с красавицей женой и по возвращению обрадовать нас скорым появлением на свет внука.
— Хорошая идея, — Эдуард одобрительно кивнул. — Тогда поедем, озадачим Гомельского и будем готовиться действовать в авральном режиме.
— А мне что делать? — я скрестил руки на груди.
— Отслеживай изменения на бирже, — серьёзно ответил Эдуард. — Если всё пойдёт как надо, то её встряхнёт так, что мало никому не покажется. Постоянно держи связь с нашими брокерами. На этом можно очень хорошо заработать.
— Ну хоть что-то, — я задумчиво посмотрел на график. В принципе Эд прав, все фигуры расставлены, все необходимые инструменты приготовлены и от меня дальше мало что зависит. Но я могу на фоне нового кризиса добить Гаранина, например. И я снова посмотрел на график. Да, именно этим я и займусь.
Через три дня грянул гром. Больше половины членов правительства Фландрии подали в отставку. Предварительно они заморозили все открытые проверки и закрыли все открытые по результатам этих проверок дела. Двое из них при этом покончили с собой очень странным способом. Они залезли в одну ванну и пустили в неё ток из разобранного фена. На этом фоне самоубийство полностью разорённого Германа Кляйна практически ни на кого не произвело впечатления.
Биржи рухнули. Торги закрылись до нормализации обстановки. Я только зубами скрипнул. Мне осталось совсем немного, чтобы довести финт с Гараниным до окончательного финала, и тут эти трусы решили закрыть торги, чтобы перестраховаться. Ну ничего, я дождусь момента. Вот что-что, а ждать я за эти годы научился.
Ещё через две недели Гомельский сообщил, что предприятия находятся на территории Российской Республики, и теперь осталось только доставить их на место в Двух Дубках и начинать работу.
Ну а нас заперли в поместье во избежание. И даже Егору перестали давать увольнительные. Он был так счастлив, так счастлив… Ванде было всё равно, мне по большему счёту тоже.
Правда, для них обоих всё-таки сделали исключение. Их выход на благотворительном показе в Париже имел просто феерический успех. Все известные модельные дома и престижные модные журналы завалили Ванду с Егором предложениями. Их хотели в качестве моделей все и сразу. Но они решили остановить свой выбор исключительно на одном модельере: Савине Петре Валерьяновиче.
Каждая фотосессия приносила им очень приличный доход, а нашему портному ещё большую популярность. Требований было два: никаких показов, только фотосессии, и неразглашение их имён. Они просто были лицом довольного и преуспевающего модельера. И Егор, с котором мы здорово поругались, когда он заикнулся о том, чтобы отдавать часть денег мне, больше не поднимал эту тему.
К тому же, нам всем стало резко не до гулянок, потому что наши няньки очень плотно взялись за наше обучение. Нас так в первый год не гоняли! Зато время теперь летело со скоростью пули. Мы даже не заметили, как прошёл почти год.
Глава 18
Я лениво ковырялся вилкой в салате, периодически бросая взгляд на телефон. За этот год страсти вокруг переноса наших с Демидовыми активов из Фландрии в Россию улеглись. Никто на меня не покушался, как, собственно, и на Демидовых. Скорее всего, пострадавшие в процессе нашей борьбы зализывали раны и пытались прийти в себя, даже не помышляя о мести, чтобы не огрести ещё сильнее. Странно только, почему молчал Гаранин. Судя по всему, Гоше сейчас хорошо, если на еду денег хватает.
— Приятного аппетита, — в столовую вошёл Гомельский в сопровождении Николая. — Ну что, готовы вернуться к нормальной жизни? — спросил он, улыбнувшись и садясь напротив меня за накрытым столом.
— Не слишком ли рано говорить об этом? — задал вопрос Рокотов. Сегодня он решил позавтракать с нами, хотя обычно его завтрак проходил намного раньше. Ванда с Егором вопросительно посмотрели на моего поверенного, но решили промолчать.