Силой, вложенной в заклинание, можно было без проблем снести стену, так что Боброву досталось порядочно. Андрей пролетел метра два, прежде чем, сгруппировавшись, остановился буквально в сантиметре от большого зеркала.
— Она сделала это специально, я уверен. Потому что её источник уже практически сформирован, и потерять контроль она явно не могла, — сквозь зубы процедил Андрей, поднимаясь с пола. Я хмыкнул, останавливаясь и выразительно косясь на девушку. Это уже был не первый случай за последний месяц, когда она пыталась достать своего инструктора, используя для этого самые разные методы.
— Даже если это и так, ты что, теряешь форму? — с усмешкой поинтересовался Рокотов, подходя к Андрею. — Или ты настолько расслабился в полной безопасности и разъелся на дармовых харчах, что стал слишком неповоротливым, вдобавок к полной потере наблюдательности?
— Да пошли вы… в парк, голубей покормить, — выругался Бобров. По его смущённому виду было заметно, что он очень сожалеет о своём промахе, и, судя по выражению лица Ивана, сожалеть он будет ещё долго. Собственно, как и Ванда.
— Я не специально! — воскликнула покрасневшая Ванда, бросив быстрый взгляд в мою сторону. Я лишь кивнул, всем видом показывая, что верю ей.
— Дмитрий Александрович, вам звонит господин Гаранин. Мне вас соединить или попросить перезвонить позднее? — я в очередной раз выругался, поворачиваясь к Николаю. Дворецкий стоял позади меня, держа в руках трубку телефона. Как, ну как у него получается ходить настолько бесшумно? Он же даже Ивана и остальных волков ставит этим в тупик.
— Давай, — я протянул руку. Николай сразу же передал мне трубку. — Слушаю.
— Дима, привет, — голос Романа был вполне бодрым, но всё равно таким я его слышать не привык. — Ты как-то тяжело дышишь. Я не вовремя? — поинтересовался он с лёгким любопытством.
— Нет, я просто на тренировке. Бегал, — пояснил я, бросая взгляд в сторону Ванды. Она в это время продолжала оправдываться перед невозмутимо стоявшими напротив Иваном и Андреем.
— Ненавижу бегать, — еле слышно проговорил Гаранин. — У меня к тебе есть дело, очень важное для меня. Я слышал неоднократно, что ты находишься чуть ли не на прямой связи с подразделением «Волки» и непосредственно с полковником Рокотовым. Мне нужно с ним переговорить. Ты не мог бы…
— Ваня, — крикнул я, привлекая внимания полковника. — С тобой поговорить хотят, — и я показал ему трубку.
— Эм, у вас довольно неформальные отношения, — закашлялся Ромка.
— Мы тебе сто раз говорили, что с нами занимаются и кто именно это делает, — я закатил глаза. — Кстати, как поживает твой источник?
— А как поживают мои кинжалы? — холодно поинтересовался Гаранин.
— Об этом тебе лучше у Ванды спросить. Я их уже год не видел. Ладно, потом поговорим. Пойду нашу Ванду спасать, а то после того, как она чуть не убила своего инструктора, её тренировка сегодня явно превратится в ад…
— Я же сказала, что не специально! — пыталась оправдаться Ванда, всё это время прислушиваясь к разговору. Но тут ко мне подошёл Рокотов. Я передал ему телефон, оставаясь стоять рядом.
— Полковник Рокотов.
— Иван Михайлович, добрый день. Вас беспокоит Роман Гаранин, вторая Гильдия. У меня, хм, есть к вам несколько довольно деликатных вопросов. Мы можем с вами встретиться? — достаточно уверенно проговорил Ромка.
— Можно немного конкретики? — спросил Иван.
— До меня дошла информация, что у моей Гильдии и у вашего подразделения может быть пересечение в наших контрактах. Мне бы не хотелось, чтобы я и мои люди случайно оказались у вас на пути.
— Где и когда? — коротко бросил Рокотов.
— Как вам будет удобнее. Этот разговор исключительно в моих интересах.
— Через два часа в «Радость Волка». Никогда там не был, — немного подумав, сказал Иван.
— Спасибо.
Рокотов отключился, переводя взгляд на вошедшего в зал Эда. Судя по задумчивому взгляду, Эдуард слышал часть разговора.
— Присмотрись к мальчику, потом расскажешь о своих выводах, и мы решим, стоит ли вообще тратить на него время, — попросил Ивана Эдуард.
— Ладно, — кивнул полковник. — Тем более, мне кажется, я знаю, о чём он хочет поговорить. — С этими словами он вышел из зала, пропуская Шехтера, Лепняева и Соколова. Вошедшие волки сразу же направились к начавшей пятиться Ванде, в то время как Иван закрыл за собой дверь.
— Накопитель скоро истощится, поэтому нам в любом случае нужно будет встретиться с Ромкой, чтобы не допустить катастрофы. После года воздействия на него артефакта, обычными методами он вряд ли сможет взять свой источник под контроль, — задумчиво проговорил Эдуард. — А я думал, он обратится к нам немного раньше.
— Возможно, ты не так уж и хорош в психологии отдельно взятого Рода, — я усмехнулся.
— Я же говорил, что на него надо начинать постепенно давить, — поморщился Эд. — Или вам уже не нужно вытаскивать его из этого грязного болота? Кстати, доставили твоего коня. Пошли знакомиться с ним и твоим инструктором, — сказал Эд, кивая в сторону двери.
— И почему ты не подождала немного и не отработала свой приём на одном очень противном Великом Князе, — я вздохнул, глядя на Ванду.
— У неё всё равно ничего бы не получилось, — усмехнулся Эдуард.
— А жаль, — покачал я головой. — Ладно, поехать к Моро — это хорошая идея. Зачем мне учиться ездить на лошади и обязательно участвовать в этих дурацких забавах? — я в очередной раз попытался отвертеться, выходя из зала следом за Эдуардом. — Неужели нельзя как-нибудь обойтись без этого? Например, я могу быть отличным болельщиком.
— Это невозможно, — прервал меня Эд. — В поло играют отпрыски обеспеченных семейств на определённых мероприятиях. Это древняя традиция, которую, похоже, никакие войны или катаклизмы не изменят.
— Как же меня раздражают эти нелепые традиции. Империи нет уже несколько веков, а традиции остаются, — пробурчал я, выходя на улицу следом за Лазаревым, при котором часть этих идиотских традиций зарождалась.
Глава 19
Первым, что я увидел, когда вышел из дома, была лошадь. Она била копытом, пряла ушами и вообще не выглядела дружелюбной.
— Тише, Матис, успокойся. Что ты ведёшь себя, как жеребёнок? Не в первый же раз переезжаешь, — спокойный нежный голосок действовал на коня явно успокаивающе, потому что бить ногой о землю он перестал. Но продолжал двигать ушами и тревожно оглядываться по сторонам.
Обладательницу нежного голоса я не видел. Честно говоря, вообще не обращал внимания ни на кого, кроме коня, которого звали Матис, но голос подействовал успокаивающе и на меня в том числе.
— Елена Павловна, — голос Эдуарда прозвучал так громко, что я вздрогнул, а Матис всхрапнул и попятился. — Нас уверили, что конь будет спокойным и прекрасно подойдёт для тренировок неопытного наездника.
— Например, это будет пони, — пробормотал я и осёкся. Судя по тому, как на меня посмотрели Эд вместе с этим исчадием, они не разделяли моего мнения о будущих тренировках.
— Матис прекрасный конь, очень умный и достаточно дружелюбный, чтобы начать тренировки, — нежный голос на этот раз отвечал Эдуарду. — Но мы только что приехали, а такие перевозки всегда очень большой стресс для любой лошади.
И тут я увидел обладательницу голоска. Она была невысокой, очень стройной, я бы даже сказал, худенькой девушкой лет восемнадцать на вид.
Постаравшись сфокусироваться на ней, быстро оставил эту идею, потому что мой взгляд постоянно возвращался к Матису. Я так и не понял, как выглядит эта Елена, кроме того, что она маленькая и худенькая. Если бы я увидел её где-то ещё раз, то вряд ли узнал бы.
Она подходила к нам, ведя лошадь на поводу.
— Я могу только поверить вам на слово, — сухо обронил Эд, задумчиво разглядывая коня. — Вы правы, прекрасное животное, но у меня всё же возникают сомнения в том, что оно подойдёт для начинающего.
— Вы — инструктор? — почему-то я спросил именно это, когда девушка с конём приблизились.
— Вас что-то не устраивает? — она слегка нахмурилась.
— Нет, просто из разговора с моим поверенным, я сделал вывод, что это будет мужчина, — я улыбнулся, стараясь расположить их к себе. — Как называется эта масть?
— Гнедая, — Елена с Матисом подошли к нам совсем близко. — Это жеребец, породы Кохейлан-сиглави, гнедой масти. Ему три года, и он выиграл гладкие скачки во Фландрии на ежегодном Большом забеге. Но вы об этом знаете, если потратили такие деньги, когда его покупали.
— Да, конечно, — по тому, как Эд отмахнулся от этой информации, я понял, что он понятия не имел, ни о родословной коня, ни о его достижениях. — Вот только я думал, что основным критерием отбора всё же будут не эти качества. Ну, и что будем делать?
— Я не совсем понимаю, — в голосе девушки прозвучала растерянность, мы же с Матисом пристально и изучающе смотрели друг на друга.
Конь даже волноваться перестал. Я бы тоже не волновался на его месте. Полное преимущество коня надо мной делало его уверенным и очень спокойным. Мне не сильно нравилось, что он доминирует в наших ещё не начавшихся отношениях, но поделать ничего с собой не мог. В этот момент я был на двести процентов из ста уверен, что, если бы передо мной стоял дракон, всё было бы по-другому. Что такое дракон по сравнению с лошадью?
— Нам не нужен был чистокровный скакун, — терпеливо пояснил Эд. — Хотя это, безусловно, прекрасное вложение капитала, но у нас весьма ограниченные сроки. Нам необходимо хоть как-то подготовить юношу, до этого ни разу не сидевшего верхом, к традиционному конному поло, которое состоится через два месяца. Подозреваю, что Матис на эту роль не слишком подходит.
— Я знаю, что Матиса приобрёл господин Наумов, но думала, что это сделано, чтобы потешить самолюбие и покататься на чемпионе, — девушка так растерялась, что резала правду, не заботясь о последствиях.
— Эд, а ты умеешь ездить верхом? — я дотронулся до его плеча, привлекая к себе внимание.