— Он мой старший брат. А что?
— Никогда не слышала про этого Наумова. А ведь по идее он просто не должен слезать с обложек различных таблоидов.
— Он не Наумов. Ещё скажи, что ты не знаешь про то, что я пасынок Александра. К тому же Эд — маг, а к магам такое отношение…
— Всё равно, — она мотнула головой, совсем как норовистая кобылка, наверное, у своих подопечных научилась. — Он слишком красив, чтобы оставаться в тени. Кстати, о тебе уже давно не было слышно.
— Я в курсе, и это была вынужденная мера.
— Тогда ты, наверное, знаешь, что объявлена приличная награда за твои свежие фото, а обладателю информации о тебе, гарантировано место редактора одного из журналов. — весело заявила Лена. Я покачал головой. Мне даже в голову не приходило, что моё затворничество так сильно повлияет на журналистов.
— Ага, вот почему охрана уже несколько недель отгоняет палками всякий сброд от защитного периметра поместья, — я повернулся к подходящей к нам встрёпанной Ванде. — Теперь понятно, что они здесь забыли посреди поля, где кроме твоего дома, нет никаких других интересных объектов.
— Неплохо за тебя взялись, — хмыкнул я. — Никогда тебя такой не видел.
— А как я ещё должна выглядеть после чудесной груповушки аж с четырьмя обалденными мужчинами, — Ванда закатила глаза, а я лишь покачал головой.
— Ну тебя за язык никто не тянул, когда ты ляпнула, что тебе не хватает внимания Боброва, — хмыкнул я.
— Что? — тихо переспросила Лена, заметно напрягаясь.
— Это она так шутит, — я попытался разрядить обстановку. — Наших наставников в этом плане дамы моложе двадцати не привлекают.
— Я, вообще-то, пришла сюда, чтобы сказать: пока меня мучили четверо мужиков, Эдуард в это время устанавливал в зале что-то вроде искусственного коня. Он очень нецензурно при этом выражался, объясняя, что тебя пока к живому экземпляру подпускать нельзя. Также он назвал Гомельского идиотом, а дальше шла непереводимая игра слов. Я даже не знала, что он может так завернуть, — и Ванда тихонько рассмеялась.
— Заботливый какой, — я саркастично усмехнулся. — Ну вот, оказывается, у нас здесь есть, на чём тренироваться. Кстати, Вандочка, познакомься, мой личный тренер по верховой езде — Елена…
— Елена Долгова, — представилась девушка, а я впервые услышал её фамилию.
— Ванда Вишневецкая, — Ванда улыбнулась, протянув свою маленькую ручку Лене, которую та не колеблясь пожала.
Похоже, девчонки понравились друг другу. Ну что же, хотя бы в то время, пока меня будут учить ездить на лошади, Ванде будет с кем пообщаться из женского общества. Насколько мне известно, со своими старыми подружками она разорвала все контакты. С другой стороны, Долгова тоже будет чувствовать себя более уверено, если поймёт, что её не бросили одну в компании восьмерых мужчин, не считая охраны, прислуги и дворецкого.
Лена попросила помочь ей собрать все необходимые вещи, и мы втроём прошли в зал, где Эдуард установил искусственного коня, с которого мне предстоит падать.
Глава 20
Полковник Рокотов вошёл в здание ресторана «Радость волка» ровно через два часа, после звонка. Стоявшие на входе охранники переглянулись и пропустили его без каких-либо возражений. Полковник остановился возле входа в зал и принялся осматривать помещение цепким взглядом, ища нужного ему человека.
В ресторане было людно. Все столики были заняты, и в помещении стоял тихий гул голосов. Увидев Рокотова, Роман Гаранин поднялся из-за столика для переговоров и быстрым шагом пересёк зал и остановился в нескольких шагах от Ивана.
— Господин Гаранин? — спросил полковник, осматривая Романа с ног до головы.
— Здравствуйте, Иван Михайлович, — голос Гаранина дрогнул, но он продолжал стоять, в свою очередь, разглядывая Ивана.
— Здесь действительно достаточно интересно, — равнодушно проговорил полковник, делая несколько шагов навстречу молодому человеку, не сводя с него пристального взгляда.
Что-то в поведении Гаранина показалось Ивану странным, но никакой угрозы от него не исходило. Оружия он не заметил. Кобура, висевшая на поясе молодого человека, была пуста, а сам Гаранин одет в лёгкую рубашку и свободные штаны без карманов. На ногах у него были туфли. Всё это почти исключало наличие оружия скрытого ношения. Но Гаранин был магом, и вот с этим что-то сделать было сложно. Хотя такая откровенная демонстрация мирных намерений Рокотову скорее понравилась.
— К сожалению, я не смог сделать так, чтобы это место в назначенное время оказалось пустым. Разве что прибегнув к радикальным мерам, но лишнего внимания мне всё-таки привлекать не хотелось, — тихо проговорил Роман, глядя на полковника странно светлыми глазами. — Простите, вы можете это отключить? — нахмурившись, спросил он, прикладывая ладонь ко лбу, на котором появилась испарина.
— Нет, — Рокотов произнёс это вполне уверенно и подошёл практически вплотную к главе второй Гильдии.
— Хорошо, я могу вас понять, — улыбнулся Роман краешками губ и неуверенно пожал протянутую руку. От прикосновения его едва заметно передёрнуло, но руки он не разжал. — Пройдёмте за мой столик. Я очень удачно озаботился тем, чтобы включить артефакт тишины до вашего появления. Как вы понимаете, сейчас я этого сделать бы не смог.
— Итак, какое у вас ко мне дело? — прямо спросил Рокотов, садясь за столик. Когда они переступили невидимую черту, их словно отрезало от всех посторонних звуков, погружая в полную тишину. Роман подождал, когда полковник займёт своё место, и только после этого сел напротив.
— В мою Гильдию обратился один очень известный человек с предложением заключения контракта на ликвидацию Игоря Максимовича Клещёва. До меня дошли непроверенные слухи, что подобное предложение поступило и в ваше подразделение, — выдохнув, спокойно ответил Роман.
— Да, это так, — сказал Рокотов, не сводя взгляда с Гаранина. — Мне действительно поступило подобное предложение о заключении разового контракта от представителя известного человека.
— Мы можем как-то решить эту проблему, не переходя друг другу дорогу? Я адекватно оцениваю свои силы и силы своих людей, чтобы попытаться избежать конфликтных ситуаций с вами и вашим подразделением, — после небольшой паузы произнёс Роман, начиная заметно расслабляться. Рокотов внимательно следил за каждым движением молодого человека, не до конца понимая, что именно с ним происходит.
— Разумеется. Вы, например, можете не заключать этот контракт, — полковник откинулся на спинку стула, с интересом разглядывая Главу второй Гильдии. — Вы могли отклонить предложение сразу, как только узнали о том, что моё подразделение может принять участие в этой операции, но вы этого не сделали. Я могу дать вам один совет? Никогда не вмешивайте в работу личные мотивы. Для вас это может закончиться в конечном счёте очень плохо.
— Я это учту, — кивнул Роман. — Закажете что-нибудь? Вы проделали долгий путь, добираясь сюда.
— Я, пожалуй, откажусь, как отказал известному человеку в его предложении, несмотря на довольно внушительную награду. Только это не мой уровень и не уровень моего подразделения. Мне пришлось разъяснить этому явно неразумному человеку, что он меня, видимо, с кем-то перепутал, раз вообще решил предложить такое, — жёстко усмехнулся Рокотов.
— Контракт есть контракт, — пожал плечами Гаранин. — Тем более награда там действительно впечатляющая.
— Вы, кажется, тоже не совсем понимаете, — Иван немного подался вперёд. — Устранение конкретных личностей мною и моими людьми может производиться только в рамках выполнения масштабного задания. Например, если бы меня попросили уничтожить всю организацию, созданную этим человеком. И только если бы я счёл это устранение приемлемым из-за деструктивной деятельности данной организации. Вот в этом случае ликвидация лидера стояла бы в приоритете, — спокойно объяснил Рокотов. — И заказчик об этом прекрасно осведомлён. Поэтому вдвойне непонятно, зачем он вообще обратился ко мне с таким предложением. — Гаранин удивлённо вскинул брови, но ничего не сказал. — Я могу спросить вас, какое решение вы всё-таки примете? Вы можете не отвечать, Роман Георгиевич, если это является тайной вашей организации.
— Тайной моей организации подобные решения становятся только после подписания контракта, — пожал плечами Гаранин. — Знаете, я прислушался к вашему совету и, отбросив личные мотивы, понял, что это и не мой уровень. Слишком крупно и неоднозначно.
— Дима хочет с вами встретиться, — Роман вздрогнул от столь резкого перехода. — Вы согласитесь сейчас поехать вместе со мной к нему в поместье? Всего один разговор, о котором просит Наумов.
— Я могу отказаться? — спросил Роман, заметно напрягаясь.
— Это ваше право. Я не стану силой запихивать вас в машину. Пока не стану, — усмехнулся Рокотов, не сводя пробирающего до костей взгляда с Гаранина. — Скажите честно, Роман Георгиевич, вам нравится ваша работа? Потому что я…
— Не смейте его убивать! — из-за купола тишины никто из собеседников не услышал приближающихся шагов. Пододвинув стул к столику, на него сел раздражённый Громов и внимательно посмотрел сначала на Гаранина, а потом перевёл взгляд на Рокотова.
— Кого? — осторожно переспросил Роман, не ответив на вопрос полковника.
— Клещёва. Он мне нужен живым и желательно невредимым. Я знаю, что Яковлев обратился к вам, чтобы навсегда решить свою проблему в виде вышедшей из-под контроля оппозиции, — глава Службы Безопасности перевёл дух, словно бежал сюда, боясь опоздать.
— Я могу поинтересоваться, откуда вы узнали о нашей встрече? — нахмурился Гаранин.
— Вы сейчас серьёзно, Роман Георгиевич? — Громов удивлённо посмотрел на него. — О подобных странных встречах мне стараются весьма оперативно докладывать. И я боялся не успеть, когда мне сообщили, что вы встречаетесь в Москве.
— С чего вы взяли, что мы обсуждаем именно Клещёва? — усмехнувшись, спросил у Громова Рокотов. — Вы же знаете, что у нас могут быть и другие темы для беседы.