— Замечательно, — протянул Рокотов и, развернувшись, пошёл к выходу. — Эдуард, ты идёшь? Расчехляй свою походную лабораторию. Мне нужно выяснить, что ещё я могу делать просто потому, что существую, чтобы больше не попадать в подобные неприятные для себя ситуации.
— Мне кажется, мы живём в очень нездоровой обстановке. Нас окружают одни психи, — тихо проговорила Ванда, как будто только что это осознала.
Глава 21
Следующая неделя представляла собой бесконечные прыжки, падения, и разбор таких понятий, как узда, седло, шенкели, шлюссы и тому подобное. А также то, что узда имеет металлическую основу, которая может поранить губы лошади, и что я должен об этом постоянно помнить.
Всё это время я налаживал контакт с этой скотиной Матисом. Под конец недели у меня начали появляться смутные сомнения — не очередной ли это оборотень в теле жеребца. А всё потому, что конь был каким-то уж очень умным и очень полюбил издеваться надо мной. Особенно он любил бодаться. Когда я отворачивался, чтобы что-то сделать, например, почистить скребок, сидя при этом на корточках, эта свинья подходила сзади, очень тихо и осторожно, и лбом толкала меня так, что я падал, чаще всего лицом в не слишком приятные места.
Лена уже даже не смеялась, она только прикусывала костяшки пальцев, но её глаза в этот момент просто искрились. Ей, кстати, шло, она в такие моменты становилась очень хорошенькой.
И вот настал час икс. Я уже научился седлать и рассёдлывать Матиса, но пока не садился на него верхом. Эдуард с Леной о чём-то пошушукались и решили начинать уроки наподобие манежа, где движением лошади должен руководить на первых порах тренер.
Но мы договорились: для того чтобы передать ей повод, я должен буду к ней подъехать.
Как на многочисленных тренировках, я вскочил в седло. Мысленно поаплодировав себе, я невольно глянул вниз. Ой, мамочки! Как же высоко! Я застыл в седле, судорожно сжимая в руках поводья. Матис в это время стоял как истукан, даже с ноги на ногу не переминался. Я зажмурился.
— Дима, дай шенкеля только легонько, — голос Эдуарда звучал сквозь шум крови в ушах. — Дима, расслабься, — я отрицательно помотал головой. По движению поводьев в руке понял, что конь сделал то же самое. — Хорошо, я сам.
Я приоткрыл один глаз и увидел, как к нам подходит Эдуард, что-то говоря, обращаясь к коню. Лена стояла неподалёку, с интересом глядя на это безобразие. Матис покосился на Великого Князя и, словно почувствовав, что тот хочет подчинить его себе, зажмурился.
— Нет, это просто поразительно, у меня слов нет, — Эдуард негромко рассмеялся. — И как же вы так быстро спелись?
— Распевки помогли, — ответил я слабым голосом, подозревая, что веду себя как идиот. Сижу на коне, конь стоит, не двигаясь, и мы оба делаем вид, что так и надо.
— Дима, дай шенкеля и шагом к Елене, — я покосился на Эда, как недавно это сделал Матис. Глубоко вздохнув, легонько стукнул Матиса бёдрами.
Всё-таки коню надоело стоять, потому что он сразу же отозвался на команду и направился к уже уставшей ждать Долговой.
— Ну, наконец-то, — Лена протянула руку и забрала у меня поводья, прикрепляя к ним удлинитель.
В принципе, всё прошло неплохо для первого раза. Я старался, как мог, привыкая к движениям коня, напрягая мышцы при каждом его шаге. Занятия с Рокотовым мне здорово помогли, и никакого особо дискомфорта в ногах и заднице после дня, проведённого в седле, я не чувствовал. Но вот плечи, шея и спина болели так сильно, что я вспомнил, что это такое — напрягать особо нетренированные мышцы.
В душе я простоял под тёплой водой, наверное, с полчаса, чтобы неприятные и уже забытые ощущения хоть немного отпустили. Интересно, почему так вышло? На занятиях я никогда не халтурил, да и не смог бы, Иван это сразу заметил бы. Поэтому было немного странно.
Выйдя из ванной, я остановился, разглядывая кровать.
— А ты что здесь делаешь? — я смотрел на кошку Лены, которая развалилась у меня на постели и мирно дремала. Услышав мой голос, кошка приоткрыла один глаз и, выразительно зевнув, вытянулась во весь свой кошачий рост и снова упала, перевернувшись на спину. — Нормально, конечно. А мне обещали, что ты из конюшни не будешь выходить.
На этот раз Матильда вообще на меня не отреагировала. Ладно, отнесу её хозяйке, а то ведь явно переживать станет. Надев свободные домашние штаны и майку, я осторожно разбудил кошку. Она снова зевнула, глядя на меня осоловевшим взглядом.
— Решишь поцарапать, выкину в окно, — предупредил я её, аккуратно поднимая на руки. Кошка неожиданно заурчала и потёрлась о мою щёку. Она сидела послушно и не выпускала когтей, словно поняла то, о чём я ей сказал.
Выйдя из дома под пристальным взглядом удивлённого дворецкого, я вошёл в конюшню и поднялся по лестнице, остановившись перед дверью этой небольшой квартирки. В принципе, Матильду можно было оставить на пороге, но мне жутко захотелось передать её лично в руки Лене.
Стукнув два раза и сразу же открыв дверь, как это всегда делал Саша, я ввалился в комнату к молодой девчонке, даже не задав себе вопроса о том, насколько это неприлично.
Лена взвизгнула и вскочила с кровати, закутавшись в простыню.
— Я не подумал, прости, — и я запоздало отвернулся, но потом, поняв, что это уже неактуально, снова повернулся к девушке. — Вот, забери свою кошку. Она, в отличие от тебя, прекрасно понимает, что жить в доме гораздо лучше, чем ютиться здесь. Вот только комнату она выбрала для ночлега почему-то мою. — Я протянул мявкнувшую кошку Лене. Девушка прижала Матильду к себе, испуганно глядя при этом на меня. — Да не переживай, это же кошка. И гуляет сама по себе, — улыбнулся я, стараясь её успокоить.
— Извини, я не думала, что она в доме гуляет. Решила, что, как обычно, носится по улице, — пробормотала Лена. Напряжённые мышцы прострелило болью, и я поморщился, потирая шею, пытаясь разогнать спазм. — Тебе плохо?
— Да не особо. Просто мышцы спины и шеи болят, что странно, я вполне тренированный парень, — я пожал плечами, сразу же пожалев об этом, потому что шею снова прострелило.
— Ты просто сильно напрягался сегодня, и как бы я ни говорила тебе, что лошадь — это не мотоцикл, сидеть правильно ты так и не научился. Тебе сделать массаж? — неожиданно спросила она.
— А ты умеешь? — я подозрительно покосился на неё. Я и сам об этом думал, но все волки, включая Рокотова, укатили в Тверь. Как они сказали — немного развлечься. Ванда с Егором начали работать в компании по обслуживанию приёмов, и их сейчас не было в поместье, а Эдуард сказал, что не умеет и учиться не собирается.
— Да, — Лена уверенно кивнула. — Только оденусь, если ты не против. — Она схватила вещи, разложенные на стуле, и скрылась за дверью, ведущей в душевую кабинку. Я тем временем стянул с себя майку и лёг на кровать, отмечая, что даже такое нехитрое действо начинает приносить облегчение.
— Ну вот, я готова приступать, — раздался жизнерадостный голос у меня над ухом. Секунда, и я почувствовал первые робкие прикосновения. — Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы, — весёлым голосом начала читать известный детский стишок Лена, выводя на коже спины соответствующие линии.
— Ты издеваешься? — я приподнялся и посмотрел на весёлые искры, пляшущие в её глазах. Не выдержав, рассмеялся, падая обратно на подушку. — Ладно, я пойду, а то уже поздно…
— Извини, не смогла удержаться, — хихикнула Лена. После чего начала разминать затвердевшие мышцы сильно и вполне уверенно.
— Почему ты занимаешься этим? — спросил я, чтобы заполнить неловкое молчание.
— Чем?
— Ездишь по всему миру с лошадьми, тренируешь богатых придурков вроде меня.
— Это работа, ничуть не хуже, чем любая другая, — спокойно ответила она.
— Это опасно. Тебя могут… обидеть. Только не говори, что к тебе ни разу не приставали.
— Всякое было, но пока мне везло, всё обходилось.
— Так всё-таки зачем? — я чувствовал её руки, скользившие по моей спине, и едва сдерживался, чтобы не провалиться в блаженную дремоту.
— Я хочу поступить в ветеринарную академию в Москве. Она считается лучшей в мире, но там только платное обучение, а моя семья не настолько богата, — в голосе Лены звучало напряжение, природу которого я не мог понять.
— И давно ты так… путешествуешь? — наконец, подобрал я верное слово.
— Скоро два года.
— Но, извини за бестактность, тебе же не больше восемнадцати лет? Неужели твои родители спокойно отпустили практически ребёнка на такую опасную работу, даже несмотря на то, что семья небогата? По-моему — это перебор, — я приподнялся на локтях и посмотрел на неё.
— Извини, но это не твоё дело, — холодно ответила Лена, убирая руки с моих плеч.
— Да, ты права, это не моё дело. Прости. Просто я хочу понять…
— Потому что они мертвы, доволен? — еле слышно проговорила она, а мне стало неловко. Я сразу заткнулся, даже не извинившись за бестактность.
Молчание затянулось. Мы пристально смотрели друг на друга. Никто первым не хотел отводить взгляд.
— Вы с Вандой встречаетесь? — первой нарушила молчание Лена таким тоном, будто ничего не произошло.
— Что? Нет, мы просто друзья. Она с Егором мои лучшие друзья. Поверь, её никто, кроме одного единственного человека в этом плане не интересует. Можешь поинтересоваться, вдруг случится чудо, и она хоть кому-нибудь откроется. Вы вроде неплохо ладите, — отвернувшись, я снова лёг, пытаясь расслабиться.
Напряжение отпустило, и я перевернулся на спину, чувствуя, что начинаю засыпать. Последнее, что запомнилось, — как меня накрыли лёгкой простыней.
— Дмитрий Александрович, — до меня донёсся голос Николая, прозвучавший после требовательного стука в дверь. Лена открыла, впустив дворецкого. Николай цепким взглядом осмотрел нас и, не обнаружив ничего компрометирующего, произнёс: — Вам звонит господин Гаранин.
— Давай трубку, — я протянул руку, снова закрывая глаза. — Интересно, что Ромке нужно в такое время? Дошло, наконец, что перстень разряжен и нужно уже что-то делать?