Мы заказывали не совсем такой лимузин. Те, судя по всему, «разобрали» прочие выпускники, может, даже из нашей школы. Вместо обыкновенного черного лимузина, который был совершенно свободен в тот день, когда мы сделали заказ и внесли половину невозмещаемой платы, за нами с Мэл приехала другая тачка. Я тут же кинул всем друзьям предупреждение, но морально подготовиться к такому зрелищу довольно трудно.
Это лимузин марки «Хаммер». Желтый лимузин марки «Хаммер».
– Он ужасен! – с восхищением произносит Хенна. – Настолько ужасен, что в каком-то смысле прекрасен.
– Я предупреждал.
Дверь открывается, и из салона высовывается Мэл.
– Зато здесь безопасно. По крайней мере, так кажется, – говорит она.
Действительно, похожее чувство, наверное, испытываешь, когда едешь в танке. Мы заезжаем за Джаредом (мистер Шурин приходит в ужас: «Сколько жрет эта махина?!»), а потом и за Нейтаном, потому что все так решили. («Здесь не курят», – говорю я ему с порога).
Зовите-меня-Стив отказался ехать на лимузине («Я и так странно себя чувствую – иду на выпускной бал через семь лет после собственного выпускного», – признался он Мэл. «Прекрасно понимаю, – ответила та. – Но тебя никто не спрашивал»). Он ждет нас возле школы и галантно открывает Мэл дверь, затем прикалывает ей на платье бутоньерку. Из всей нашей компании только они идут на бал как пара, поэтому один Стив и додумался купить цветочек.
– Это не машина, а преступление, – говорит Стив.
– Против природы? – спрашивает Мэл.
– Против здравого смысла. Против вкуса. Против планеты…
Они берутся за ручки и идут ко входу в школу, все еще улыбаясь и обсуждая наш чудовищно прекрасный «Хаммер», вокруг которого уже собралась небольшая толпа любопытных выпускников.
Джаред, который в тесноватом смокинге кажется настоящим великаном, говорит:
– Мы все отлично выглядим, да ведь?
– Да, – отвечает Хенна.
Тема нашего выпускного бала звучит так: «Вечно молодые».
Знаю, знаю.
Мы не смогли позволить себе отель в большом городе (как это вообще-то принято в школах), поэтому пришлось довольствоваться спортзалом. Обычно перед балом парочки ужинают в ресторане, но поскольку в нашем захолустье ничего приличнее «Гриллерз» просто нет, мы решили пропустить этот пункт программы. Мистер Шурин сказал, что затарил коттедж всякой едой – если ее не съедят выдры, сурки или медведи, с голоду мы не помрем.
– Танцуем, – приказывает Хенна и вновь берет меня под локоть.
– Я первый? – удивленно спрашиваю я, выходя на танцпол. Играет медленная музыка, поэтому я кладу ладони ей на бедра, а она опускает здоровую руку мне на плечо.
– Не волнуйся, с Нейтаном я тоже потанцую, – говорит она. – И вообще – с кем захочу.
– А как же это чувство в животе? Которое ты ощущаешь всякий раз, когда его видишь?
– Если бы ты перестал трепаться о Нейтане, мы с тобой, возможно, давно были бы вместе.
– В качестве эксперимента?
Хенна опускает голову мне на грудь. Я чувствую, как она вздыхает.
– Интересно, ты осознаешь, что вот эта неуверенность во всем делает тебя взрослым?
– По-моему, большинство взрослых как раз во всем уверены.
– Видимо, они еще не до конца выросли.
– Скажи это моей матери.
– Скажи это моей.
Мы танцуем. И мне хорошо.
– Ты только подумай, – говорит Джаред, вручая мне стаканчик пунша. Да, пунш. В стаканчике. – У нас последняя в жизни вечеринка без алкоголя.
– Двадцать один нам исполнится через три года, – говорю я и ищу взглядом Хенну: она танцует быстрый танец вместе с Нейтаном, Мэл и Зовите-меня-Стивом. – И мы не то чтобы часто бухаем.
– Это была метафора – о том, что нам предстоит самим принимать все решения, – отвечает Джаред. – И кстати, правда: почему никто из нас не пьет? – Тут он вспоминает про моего отца и реабилитационный центр. – Ой, извини.
Я пожимаю плечами и делаю глоток пунша.
– Как таблетки – действуют? – уже тише спрашивает меня Джаред.
Снова пожимаю плечами.
– Они не сразу начинают действовать. И к таблеткам прилагаются долгие беседы с доктором Лютер. Но вообще все неплохо, мне кажется.
– Это хорошо.
– Ты себе нравишься, Джаред?
Он удивленно смотрит на меня, но явно понимает, о чем речь.
– Иногда нравлюсь, – отвечает он. – Иногда нет.
– Иногда нет? – повторяю я. – Ты про все, что происходит? Про то, о чем ты никому не рассказываешь?
Джаред поворачивается ко мне.
– Слушай, мы мало танцуем.
– Мы… с тобой?
– Все вместе! – Он кивает на наших друзей, которые пляшут в толпе, как дураки, потеют, смеются и вообще отлично проводят время. Зал забит битком (видимо, по той же причине, что и аншлаг в кафе: людей одолевают дурные предчувствия, и они не хотят оставаться одни).
Меня вдруг охватывает ужас: да ведь это очередной шанс подорвать целую кучу народа разом! Конечно, если под школой проходит газопровод…
– Что такое? – спрашивает Джаред.
– А вдруг нам всем грозит опасность? – Мне спирает грудь, и я уже чувствую непреодолимое желание на чем-то зациклиться – причем быстро, – чтобы спасти всех друзей от верной смерти.
– Тут же ни одного хипстера, – говорит Джаред.
В самом деле – ни одного.
И это даже грустно.
– Все будет хорошо. – Джаред уже тащит меня на танцпол к остальным.
– Давай сходим на улицу, посмотрим, как там дела? – предлагаю я, но мои слова тонут в грохоте музыки и криках танцующих. Мы подходим к Хенне, Мэл, Стиву и Нейтану. И танцуем.
И мне опять хорошо.
– Мы поехали, – примерно через час сообщает нам Мэл. Мы стоим в школьном холле, где по случаю бала поставили несколько диванчиков (освещенных чересчур ярко, чтобы кому-то захотелось на них целоваться). – Встретимся в коттедже.
– А ты уверена, что нас там не зарубят? – спрашивает ее Стив. Причем лицо у него и впрямь немного встревоженное. – Выпускной бал. Разношерстная компания подростков. Уединенный коттедж на берегу озера…
Прямо вижу, как Мэл опешила.
– Ты серьезно?
– Ну, я все-таки врач. Всякое видел. Странные дела сейчас творятся.
Мы все в шоке.
– Чего?!
– С нами такие истории не происходят, – говорит ему Мэл. – Мы не те люди, с которыми может такое случиться.
– Не понял?..
Она целует его.
– Мне приятно, что ты за нас волнуешься. Но это лишнее, правда.
– Я…
Больше Стив ничего не успевает сказать: Мэл уже тащит его прочь. И машет нам ручкой. Стив отвезет ее к нам домой, они переоденутся, возьмут заранее приготовленную одежду для остальных и на двух машинах поедут в коттедж, чтобы всем хватило мест на обратную дорогу. Джаред с отцом уже ездили туда сегодня утром и оставили там еще одну тачку. Вот такой план.
– Ну что, готовы ехать? – спрашиваю я Хенну и Джареда.
– Я натанцевалась, – отвечает Хенна. – Рука уже болит от моей феноменальной хореографии. – Она бросает взгляд на танцпол. – А Нейтан еще пляшет.
В самом деле, он стоит там один, со стаканчиком пунша в руке, и танцует. (Серьезно, со стаканчиком пунша! Позорище.) Наверное, кладет в копилку еще одно сентиментальное воспоминание о школьной поре.
– Ладно, – говорит Джаред. – Последний танец, и потом сразу едем. Я вас найду.
Он протискивается обратно на танцпол, а мы с Хенной находим пустой диванчик. Люди кругом фоткаются на телефоны и отправляют фотки стоящим рядом друзьям, после чего все дружно строчат комментарии. На редкость осмысленное занятие.
– Ну как тебе? – спрашиваю я Хенну.
– Круто! Честное слово. Никогда бы не подумала, что будет так весело.
– А я с голоду умираю.
– Ой, я тоже. Надеюсь, мистер Шурин припас для нас стейков…
Она умолкает, завидев Тони Кима. Тот идет прямо к нам. Хенна ощутимо добреет.
– Привет, – говорит он.
На ее лице сияет очень уж нежная улыбка.
– Привет, Тони.
Я знаю, что он пришел на выпускной с Ванессой Райт, моей бывшей подружкой, с которой я потерял девственность, но сейчас ее рядом нет. Если честно, я в шоке. Зачем он подошел? После расставания с Хенной он вообще не показывался нам на глаза.
– Давно не виделись, – говорю я.
– Привет, Майк. – Он натянуто улыбается. Я понимаю, как это выглядит: мы с Хенной любезничаем на диванчике. И Тони наверняка знает (ведь все кругом знают), что я сох по Хенне несколько лет. И вот мы с ней вместе, на выпускном. Как влюбленные. Меня даже подмывает сказать, мол, нет, я понятия не имею, что у нас с Хенной, ей вроде нравится Нейтан, только она сама толком не знает, что сейчас чувствует – и, судя по всему, ее это не очень-то парит.
Конечно, ничего такого я ему не говорю.
– Выглядишь невероятно, – замечает Тони.
Хенна отвечает теплой улыбкой.
– Ты тоже!
Это правда. Тони всегда был смазливый – и при этом не зазнавался. Он вообще неплохой парень. К Хенне хорошо относился, тут к нему никаких претензий. Они были классной парой. И до сих пор видно, что ему плохо без нее.
Ну, мир жесток, что поделать?
– Уже выпускной, обалдеть, да? – Тони неловко прячет руки в карманы.
– Ага, – отвечает Хенна.
Он косится на меня, но ничего не говорит.
– Мы с Майком не вместе, – сообщает ему Хенна (может быть, чересчур твердо). – Ну, то есть вместе, но на бал мы пришли всей компанией. Майк с сестрой. Джаред.
Тони кивает.
– Видел, как вы зажигали.
– А где Ванесса? – спрашиваю я и тут же получаю в ответ хмурые взгляды.
– Пошла за пуншем, – отвечает Тони, делая вид, что оглядывается в поисках подруги. – Вроде бы. Слушай, Хенна…
– Тони…
– Я просто хотел…
– Я не могу, Тони.
– Я думал тебе как-нибудь позвонить, – наконец выдает он. – Так, поболтать. Никаких намеков. Просто… я по тебе скучаю.
Хенна прикусывает нижнюю губу.
– Я тоже скучаю, Тони.
Он улыбается – очень грустной улыбкой.
– Я буду рада звонку, – говорит Хенна. – А то я ведь скоро уеду в Африку. Обязательно позвони!