– Смотрите!
Мы еще не успели обернуться, но уже замечаем на глади озера отражения голубых всполохов.
Над городом мерцают, дрожат и пышут голубые огни – стремительно и хаотично, словно там сейчас гроза. Самих домов отсюда не видно, только лес вокруг озера, но даже с такого расстояния – семи-восьми миль – небо над тем местом, где мы только что танцевали, кажется огромным испытательным полигоном для фейерверков.
– С моими родителями все нормально, – говорит Хенна, нажимая «отбой». – Просто они хотят, чтобы я вернулась.
– А, в этом месте ты сказала «Даже не мечтайте», да? – спрашивает Мэл.
– Ага.
Мередит сейчас в столице, с мамой, которой пришлось ехать туда рано утром по предвыборным делам, а оставить ребенка с отцом она не могла (да, все настолько безнадежно). Впрочем, сестрица, успевшая насмотреться в Интернете всевозможных видеороликов, ответила нам после первого же гудка. «Это происходит только в захолустных городишках вроде нашего», – сообщила она. «Главное, что с тобой все хорошо, Мередит», – сказал я. «Со мной-то да, а с вами?»
Я не сразу нашелся с ответом. Мы все сгрудились на берегу и смотрим на огни – они уже добрых полчаса искрят над городом. Сирен вроде не слышно. Мистер Шурин сказал, что рядом с его домом тоже тихо, но народ выходит из машин и наблюдает за огнями. Стив звонил в больницу, и ему разрешили не приезжать. А значит, что бы там ни происходило, жертв пока нет.
По крайней мере, среди наших знакомых. Чем сейчас заняты хипстеры, интересно?
– Это конец света? – спрашивает Нейтан.
– Вряд ли конец света начался бы с нашего городка, – отвечает Джаред. – Хотя… все может быть.
И тут иллюминация гаснет.
– Ого! – восклицает Нейтан, который к этому времени уже изрядно напился.
Огни вспыхивали в небе совершенно бесшумно, по крайней мере, мы-то точно никаких звуков не слышали, но все равно у нас такое ощущение, что наступила тишина. Несколько минут мы просто смотрим на потемневшее небо. Мэл встает и берет Стива за руку. Обнявшись, они уходят в дом.
– Я тоже хочу спать, – говорит Хенна, поднимаясь с бревна.
Нейтан встает следом и чуть не падает.
– Все ок?
– Ага! – смеется он. – Напился просто.
– Мы заметили, – говорю я. – Трудно было не заметить.
Джаред пихает меня локтем в бок. Больно.
Нейтан рассеянно оборачивается.
– Ты ведь меня не знаешь! – говорит он. – И даже не пытался узнать…
– Вот именно. – Хенна берет его под руку и ведет к дому. – Не пытался.
Мы с Джаредом остаемся на улице вдвоем. Он потягивает пиво, я пью колу. От запаха пива меня воротит, если честно. Чем он забористее, тем больше напоминает мне об отце.
– Ты бы с ним полегче, – говорит Джаред.
– А что такого? Мы ведь ничего о нем не знаем. Он сам сказал, что раньше был хипстером; может, он за собой всю эту хрень притащил?
– Майк…
– И зачем он приезжал к моему дому? Зачем полез на мост?
– Это же Хенна придумала…
– Тем не менее он может быть причиной происходящего. Вдобавок они с Хенной сейчас вдвоем…
– Она не станет с ним спать, – заверяет меня Джаред. – И он с ней не станет.
– Откуда ты знаешь?
Тишина. Я поворачиваюсь к нему…
И тут у меня голове щелкает.
– Ох, нет. Не может быть!
– Майк, я…
– Джаред, только не говори…
Вдруг он вскакивает: его внимание привлекает что-то в темноте. Джаред до сих пор в одном полотенце, да и я тоже, только куртку сверху накинул. Он что-то высматривает в темном лесу сразу за коттеджем.
Среди деревьев маячит голубой огонек. Он движется прямо к нам.
– Черт.
Я вскакиваю и уже хочу рвануть за остальными…
– Нет, погоди. Это не то.
И он бросается бежать… но не от огня, а к нему.
– Джаред!
И конечно, я бегу следом. Босиком, наступая на камни, шишки и бог знает что там еще валяется на земле.
– Что ты творишь?!
Голубой свет показывается из-за деревьев, и до меня доходит.
Это пума. А я-то гадал, почему за весь вечер ни одна пума еще не пришла почтить Джареда – вот, пожалуйста, идет. Только странно как-то идет, криво. Глаза у нее светятся голубым, а от тела исходит голубая аура.
– Джаред, не подходи! – кричу я, все еще отставая от друга на десять шагов. – У оленя были такие же…
Но Джаред и пума уже встретились. Она упала к его ногам и смотрит на него сквозь голубую ауру. Он тут же встает на колени и кладет на нее руки. Я подбегаю.
– Господи…
Пума вся покалечена. На нее невозможно смотреть.
– Ее машина сбила?
Я подхожу ближе, и из глаз пумы выстреливает голубой свет. Он задевает мое предплечье – ощущение такое, словно меня окатили кипятком. Я вскрикиваю и шарахаюсь в сторону. Джаред почти весь окутан голубым сиянием, однако сидит спокойно, не шелохнется – наверное, потому что в его жилах течет божественная кровь. Но если бедная пума пострадала от этого голубого света…
Ох.
Джаред сосредотачивает все внимание на пуме. Потом приглушенно вскрикивает, и голубой свет гаснет. Во внезапно наступившей темноте я его даже не вижу, только слышу вой пумы – она явно испытывает ужасную боль.
– Все хорошо, девочка моя, – шепчет Джаред, и его ладони вспыхивают. Он прижимает их к телу пумы, и она почти сразу успокаивается. Я подхожу ближе. Голубой свет прожег пуму изнутри сразу в нескольких местах. Кровавые раны и ожоги покрывают ее прекрасное тело – на них больно смотреть.
– Тише, тише, – приговаривает Джаред. – Ты в безопасности. Ты меня нашла.
Теперь слышно только ее дыхание. Она свернулась у его ног, как будто наконец обрела убежище.
– Я не могу ее спасти, – хрипло произносит Джаред. – Она так долго меня искала, так долго несла в себе этот ужас, а я не могу ее спасти. Раны смертельные, и их много – мне не под силу их исцелить. – Он прижимает пуму к своим ногам, ласково гладит. Дышит она тяжело, прерывисто, но по крайней мере больше не мучается. Джаред нагибается и шепчет ей на ухо: – Спи, девочка. Спи без боли и мук, в объятиях своего Бога.
Ее дыхание становится медленней… и еще медленней. Я молча жду. Наконец пума затихает совсем.
– Черт! – бормочет Джаред, и даже в свете луны я вижу, как по его щекам катятся слезы. Напоследок погладив пуму еще раз, он опускает ее голову на траву.
– Все нормально?.. – спрашиваю я, как последний дурак.
– Хипстеры думают только о себе. Им кажется, что их поступки никак не отражаются на остальных.
– Да. Весь мир такой. Все люди.
– Не все. – Джаред поднимает глаза на меня. – Ты не такой.
– Джаред…
– Я влюблен в Нейтана, – говорит он. – А он, кажется, влюблен в меня.
– Угу… Я понял. Только что.
– Прости, что сразу тебе не сказал. Поначалу все было слишком хрупко, слишком лично, и он сам до сих пор в шоке, что ему нравятся парни, и…
Джаред не заканчивает, но я и так все понимаю.
– Тебе одиноко.
Он кивает.
– Я боялся все испортить. Боялся, что огласка убьет наши чувства. И мне ужасно не хотелось ранить тебя.
– Ты меня не ранил.
– Майк, ты мой лучший друг. Самый близкий человек. Ты никогда меня не осуждаешь, спокойно принимаешь все мои странности и ничего не просишь взамен, даже когда я очень хочу что-нибудь дать. Ты не позволил родителям запороть нашу дружбу.
– И этому не позволю. Ты бы меня не обидел и не ранил. Наоборот, я очень за тебя рад.
– Ты же ненавидишь Нейтана!
– Из-за этого дурацкого чувства в животе, про которое говорила Хенна… – Я осекаюсь. – Так она все знала, да?
– Да.
– И остальные тоже знали?
– Да.
– Ясно.
– Майк…
– Не, не, я просто…
Что тут скажешь. Вот теперь мне действительно больно.
Когда мы возвращаемся в дом, Хенна лежит на диване. Я иду первым, не оглядываясь на Джареда. Они с Нейтаном лягут в спальне, но вряд ли между ними что-то случится. Джаред не из тех, кто станет приставать к нетрезвому человеку.
– Спокойной ночи, – говорит он, когда мы входим в дом.
– Спокойной ночи, – отвечаю я.
Он уходит в спальню.
– Привет, – говорит Хенна.
Я не отвечаю, и тогда она садится.
– Ты как?
– Не очень.
Она раскрывает объятия. Я ложусь рядом, и она меня обнимает. Мы еще никогда не были так близки, но я хочу одного: чтобы она просто меня обнимала.
Глава девятнадцатая
в которой Сатчел в последний миг сбегает с церемонии – ей помогает второй хипстер Финн, единственный человек, который по-настоящему ее любит; они спасаются бегством, однако вторжение Бессмертных в наш мир уже началось; умной и сообразительной Сатчел удается придумать, как с помощью амулета закрыть лазейку, но лазеек слишком много, они открылись по всему городу – успеет ли она обойти все до единой, пока Бессмертные не захватили наш мир; одна лазейка открылась прямо дома у Сатчел, и первым делом они бегут туда, но путь им преграждает гонец Дилан; они вынуждены убить его; Сатчел рыдает в объятиях Финна.
Когда я попал в больницу – сразу после аварии, – Стив дал мне специальное масло для заживления ран и уменьшения зуда. Да вот беда: стоит мне начать им мазаться, как я обязательно зацикливаюсь. Намажу и тут же сотру, потом опять намажу и опять сотру, и так до бесконечности… Вреда от этой процедуры куда больше, чем если бы я вообще ничем не мазал шрам и оставил лицо в покое.
Но сегодня я не попал в западню. Я втираю масло… и оставляю. Прислушиваюсь к себе. Нет, я не в западне. То есть я вижу западню, при желании я могу в нее попасть, вижу витки бесконечной спирали. Но теперь у меня есть выбор. Я могу просто помыть руки, вытереть их полотенцем и выйти из ванной комнаты коттеджа.
Видимо, таблетки работают, потому что именно так я и поступаю.
– Прости, – говорит Мэл.
– Даже обсуждать не хочу.
– Я просила его все тебе рассказать. И он мне обещал…
– Забей. Не о чем тут говорить.