— Погоди… Так… Обувной отдел, «Нордстром». А ты как думаешь?
— Хорошо. Покажешь нам позже. Как ты узнала, что это бывшая Картера? Или она тебя узнала?
— Она была с этой, как ее там… кузиной жениха с субботней свадьбы. Кузина меня узнала. Вы бы видели, как они свысока смотрели на меня. Возмутительно! Недопустимо! И представляете, эта, не помню, как ее там, хихикает и говорит: «Вы должны сравнить свои впечатления». Идиотка!
— А тебе не кажется странным, что тем же вечером ты обнаруживаешь Корин у Картера? Кто, кроме меня, чует заговор?
Лорел и Эмма уверенно подняли руки.
— О, боже милостивый. — Мак рухнула на табурет. — Она меня обыграла. Я была в шоке, я злилась, ладно, ревновала, когда ее увидела. Но она никак не могла знать, что я к нему заеду. Значит…
— Думаю, это был бонус. Я ее немного знаю, — напомнила Эмма. — Ее суть: «Я хочу то, что хочешь ты, но еще больше я хочу то, что есть у тебя». Вероятно, она заглянула к Картеру просто проверить, не может ли отобрать его у тебя, а потом…
— Я подарила ей бутылку вина. — Мак обхватила голову руками. — Я идиотка.
— Вовсе нет, — запротестовала Паркер. — Ты просто не подлая, не расчетливая, как она. И Картер не такой. Он не был с ней, Мак. Она просто была там.
— Ты права. Абсолютно права. А я сбежала и оставила ей поле боя. Стоп. Он нас познакомил!
— Растерялся, уверяю тебя. И что ты теперь будешь делать?
— Я не знаю. Все так сложно и запутанно. Меня как будто выпотрошили. Наверное, буду есть мороженое и дуться.
— С тем же успехом можешь есть черную икру и праздновать.
Мак хмуро уставилась на Паркер.
— И что, по-твоему, мне праздновать? Свой идиотизм?
— Вовсе нет. Триумф «Брачных обетов». Мы подписали контракт на свадьбу Симан. Мы получили эту работу.
— Блеск. Нет, прошу прощения, дайте мне минутку, чтобы переключиться. — Мак потерла лицо, попыталась запихнуть подальше бессильный гнев и собрать силы для триумфа. — Мы правда получили эту работу?
— Да, да, да. И в доказательство предъявляю белужью икру и «Кристалл». Мы ждали тебя, чтобы открыть бутылку.
— Какой странный день. — Мак прижала пальцы к закрытым глазам. — Какой чертовски странный день. А знаете что? Это действительно отличный способ его закончить. Открывай эту классную бутылку, Паркер.
— Как только вылетит пробка, здесь официально запрещается дуться.
— Уже. — Мак вскочила на ноги. — Я чувствую приближение праздничного настроения. Открывай!
Паркер разлила шампанское по бокалам и подняла свой.
— За нас. За лучших подруг и чертовски умных женщин.
И под триумфальный звон бокалов Мак подумала, что, пока подруги рядом, она справится с чем угодно, она справится со всем, что приготовила ей судьба.
16
Боб с Картером сидели в «Кофейном разговоре». Боб слушал приятеля, разинув рот и изумленно вытаращив глаза.
— Обалдеть.
— Макензи не желает со мной разговаривать. Я позвонил, как только выставил Корин из дома. Мак не подходит к домашнему телефону ни по личной, ни по деловой линиям, не отзывается по сотовому. Я хотел заехать, но если она не отвечает на звонки… Она решила, что я… Она не должна была так думать, но, учитывая ситуацию, я не могу ее винить. Право же, не могу. — Картер не сводил хмурого взгляда со своей чашки с зеленым чаем. — Я должен объясниться. Я непременно должен объясниться. Но я совершенно не представляю, как это сделать. Я не знаю, с чего начать.
— За тобой охотятся две женщины. Две! Боже, Картер, ну, ты и мачо. Ты распутный мачо.
— Бога ради, Боб, суть не в этом. Куда тебя заносит?
— Не меня, приятель. — Отвисшая челюсть немного подобралась, и губы растянулись в восхищенной улыбке. — Суть в том, что за тобой охотятся две знойные красотки. Если не считать, как я слышал, Паркер Браун. С ней вместе три знойные красотки.
— Что? Кто… Нет. Кто это придумал?
— На днях вы очень мило здесь общались, а, видишь ли, в «Кофейном разговоре» люди разговаривают.
— Господи, когда все это превратилось в мыльную оперу? Мы пили кофе — чай — и говорили о Макензи. Мы с Паркер друзья, Боб, просто друзья. И даже, скорее, не друзья, а хорошие знакомые.
— Я рад, — с мудрым видом кивнул Боб. — Потому что как раз собирался сказать, что ни в коем случае нельзя встречаться с подругами. Это не только некрасиво, это смертельно опасно. Они разорвут тебя на части, а потом в обнимку отправятся по магазинам.
— Очень полезные сведения, — съязвил Картер и тут же понял, что мог не утруждаться: Боб пропустил его сарказм мимо ушей. — Только я не встречаюсь с Паркер. И с каких это пор мужчина и женщина не могут вместе выпить кофе-чай в общественном месте без… — Картер почувствовал, как накатывается головная боль. — Ладно, проехали. Это не имеет значения.
— Верно. Вернемся к нашей проблеме. Две знойные красотки не могут поделить нашего супермачо Картера. Держу пари, если бы рыженькая вошла в дом, получилась бы классная драка. Красотки дерутся из-за тебя, Картер. — Глаза Боба лихорадочно засверкали. — Ты развратник.
— Никакой я не развратник. — Не зря он хранил молчание весь рабочий день и, наверное, совсем чокнулся, если поверил, будто Боб способен дать разумный совет. — Постарайся не отвлекаться и внимательно меня слушать.
— Я стараюсь, но у меня перед глазами так и мелькают сцепившиеся девицы. Ну, как они катаются по полу и сдирают друг с дружки одежду. — Боб вцепился в свою чашку с кофе с обезжиренным молоком и корицей. — Прямо как наяву.
— Не было никакой драки.
— Но могла быть. Ладно, значит, ты не собираешься забавляться с обеими. Вообще-то, на мой искушенный взгляд, у тебя вполне хватило бы ловкости, но ты явно хочешь, чтобы я помог тебе сделать выбор.
— Нет, нет и нет. — Картер уронил голову на сложенные на столе руки. — Они не галстуки, Боб. И мы не занимаемся сравнительным анализом. Я люблю Макензи.
— Правда? Ну, любовь ты не упоминал. Я думал, ты просто увлекся. — Глубокомысленно потирая подбородок, Боб откинулся на спинку стула. — М-да, это совсем другое дело. Насколько сильно она разозлилась?
— Представь и умножь на два.
— Понятно. Цветов и извинений явно не хватит, но надо же с чего-то начинать. Итак, если ты не виноват… а ты не виноват?
— Боб.
— Ладно. Не мешай ей для начала спустить с тебя шкуру, вот мой совет. — Боб задумчиво отхлебнул кофе. — Потом ты должен объяснить ей, насколько ты не виноват. Потом ты должен молить ее о прощении и обязательно сдобрить мольбы блестящей побрякушкой в красивой коробочке.
— Украшение? Взятка?
— Не взятка. Извинение. И совершенно не важно, что ты ни в чем не виноват, Картер. Это никогда не важно. Ты хочешь все это замять и вернуть ее? Ты хочешь заняться с ней сексом в этом десятилетии? Купи побрякушку. В любом случае, скоро День святого Валентина.
— Это мелко и корыстно.
— Вот именно.
Картер рассмеялся:
— Я оставлю побрякушку, как запасной вариант. А в остальном ты, пожалуй, прав. Особенно насчет моей шкуры. Пусть спускает. Все это действительно выглядело отвратительно. Ужасно.
— Так ты трахнулся с брюнеткой?
— Нет, конечно.
— Тогда ты праведник. Помни, ты — праведник, Картер. Но и развратник. Я горжусь знакомством с тобой.
Мак выключила компьютер, добавила к готовым снимкам чек, визитку и рекламу с перечнем своих услуг, покосилась на телефон и от души поздравила себя. Я молодец. У меня хватило выдержки не отвечать на звонки Картера. Может, Корин действительно вела свою игру. Скорее всего, Корин вела свою игру. Но Картер там присутствовал!
И он не отделается парой звонков с извинениями. А если он ни в чем не виноват, то за что ему просить прощения?
Не важно, напомнила она себе.
Я отлично поработала и заслужила награду: пенистую ванну, бокал вина и вечер с попкорном перед телевизором. Боевик. Чтобы все взрывалось и никаких намеков на романтику!
Мак аккуратно сложила заказ в пакет с логотипом «Брачных обетов» и резко развернулась к распахнувшейся парадной двери.
В дом ворвалась взбешенная Линда.
— Как ты посмела? Как ты посмела отправить мою машину в какой-то захудалый гараж? Ты знаешь, что они требуют двести долларов за ее освобождение? Немедленно выпиши мне чек, не то пожалеешь!
Ладно, подумала Мак, этот раунд я не уступлю. На этот раз я во всеоружии.
— Ни за что на свете. Отдай мне мои ключи.
— Я отдам тебе твои ключи, когда ты отдашь мне мои двести долларов.
Мак шагнула к матери, выхватила у нее сумочку и вывернула содержимое на пол. Поскольку Линда окаменела от шока, Мак успела переворошить кучку и выхватить свои ключи.
— Как…
— Я посмела? — холодно закончила вопрос Мак. — Посмела, потому что ты одолжила мою машину только на воскресенье, потому что ты ее не вернула, потому что ты не отвечала на мои звонки целых пять дней. Я посмела, потому что больше не допущу никаких манипуляций и оскорблений. И поверь, если я сказала, что сыта по горло, то так оно и есть. Теперь все будет иначе.
— Был снегопад. Неужели ты хотела, чтобы я ехала из Нью-Йорка в снегопад, рискуя жизнью! Я могла попасть в аварию. Я могла…
— Позвонить. Но твои оправдания неуместны, поскольку не было никакого снегопада — просто выпало немного снега. Слегка припорошило. В воскресенье!
— Ари и слышать не хотел о моем отъезде. Он попросил меня остаться, и я осталась. Мы ездили по магазинам, потом были в театре. Неужели я не имею права на личную жизнь?
— Ради бога. Только не за мой счет.
— О, Макензи, не капризничай. Я оставила тебе свою машину.
— Бесполезную, потому что ты не оставила чертовы ключи.
— Ах, моя оплошность. Ты выставила меня из дома так быстро. Неудивительно, что я забыла. Не ругай меня. — Из голубых глаз брызнули прелестные слезинки. Линда умела плакать очень красиво. — Как ты можешь так со мной обращаться? Как ты можешь завидовать моему счастью?