Ещё одно полотно, запечатлевшее уже повзрослевших принцев, стоят рядом, неуловимо похожие, но так по-разному смотрят. Бастиан Лигарт унаследовал отцовские черты, только у отца они надменнее, презрительнее, и губы тоньше. В остальном — те же глаза, те же волосы, тёмно-каштановые, лёгкими волнами спадающие ниже плеч, тот же овал лица, форма носа и бровей. Портреты взрослого Бастиана показывали привлекательного и уверенного в себе человека, без намёка на высокомерие и тадхеновскую безуминку.
Светловолосый ребёнок на семейном портрете вышел милым и очаровательным, похожим, несмотря на детскую округлость щёчек и ручек, на утончённого эльфёнка. Молодой человек с соседнего портрета эльфийскую хрупкость и милоту утратил полностью. Вид имел здоровый и цветущий, плечи — широкие, меч держал весьма уверенно, в колючих глазах отражались превосходство и подозрительность, чётко очерченные губы кривились в брезгливой пародии на улыбку. Но цвет глаз типично орсандовский, сапфирово-синий. Элге поискала гравировку на нижней части рамы: большинство портретов указывали имена изображённых, но здесь никакой подписи не оказалось. Как же звали младшего принца?.. Провела подушечками пальцев по резному краю багета, словно не веря, что гравировка отсутствует. Её не было.
Самым счастливым семейством Орсандов, пожалуй, изобразили жену и сына нынешнего короля, даже краски на холсте подобраны так, что подчёркивают смеющиеся глаза и лукавые смешинки в уголках губ. Очень, очень приятная картина, от неё так и веет настоящим счастьем и покоем. Маленькую принцессу Эрейн запечатлели на руках матери позже, на другом полотне: она родилась, когда наследный принц Дастьен был уже взрослым.
Элге вглядывалась в лица, пыталась представить себя частью этой семьи — и не могла. Совсем чужие.
Девушка горько усмехнулась, тряхнула головой, отгоняя мрачные воспоминания чужого прошлого. Пора вернуться на бал, и хорошо бы успеть до появления венценосного семейства. С этой мыслью Элге решительно развернулась — и едва не врезалась в близко стоящего мужчину. Вскрикнула от неожиданности: шагов за спиной она не слышала. Как давно он стоял здесь?
— Простите, если напугал вас, — незнакомец уверенно положил руки ей на плечи и аккуратно отодвинул от себя. — Что вы искали на том портрете, милая леди?
В его глазах плясали лукавые искорки: некоторые люди умеют улыбаться глазами, хотя уголки губ слегка подрагивали в попытке сохранить серьёзное выражение лица.
— Напугали, очень! Лорд… Как я могу к вам обращаться?
Мужчина едва заметно пожал плечом и приподнял бровь в вежливом недоумении, и в этот момент она его узнала.
Ростом и фигурой он напоминал Мадвика: высокий, стройный, широкоплечий, в безупречно подогнанном дорогом костюме, белом, расшитом золотой нитью. Материя и искусный узор, пуговицы — всё вместе кричало о неприличной роскоши, но смотрелось на нём уместно. Королевский бал требует самых изысканных тканей и украшений. Строгие правильные черты лица — не такие чувственные, как у его отца, но сходство очевидно. Высокий лоб, карие глаза тёплого оттенка, по краю почти янтарные — такие, как у матери, красиво очерченный рот, решительный подбородок — вся их порода удивительно привлекательна. Вьющиеся каштановые волосы тщательно уложены в продуманном беспорядке. Элге перевела взгляд на его руки и не сдержала улыбки: в длинных сильных пальцах мужчина небрежно крутил тонкий золотой обруч, скромно украшенный драгоценными камнями. Под её взглядом он медленно нахлобучил обруч на голову и вздохнул.
— Простите, Ваше Высочество, я не узнала Вас.
Наследный принц Дастьен мягко перехватил Элге под локти, едва она начала опускаться в подобающем случаю реверансе.
— Не нужно, леди. Так что вы хотели найти, так внимательно разглядывая этот портрет?
Его голос напоминал шоколад. Даже у обольстителя-Мадвика не водилось настолько мягких бархатных ноток! И его взгляд — шоколад с мягкой карамелью. Коридор с вереницей изображений королевских лиц был пуст, двери в бальную залу — в паре десятков шагов, но присутствие бесшумно подкравшегося принца вызывало у Элге неловкость.
— Я хотела найти всего лишь подпись. Почему… портрет младшего принца не подписан?
— Его величество распорядился свести её. Мы и так знаем, чьё изображение перед нами. Если не узнали, охотно подскажу: это мой дядя Лиан, младший брат его величества. Как вы, должно быть, знаете, он умер совсем молодым. Однако в этот день я не хотел бы касаться столь печальной темы, тем более в обществе столь прелестной дамы. Вы прекрасно выглядите, леди.
… Лиан?
— Благодарю Вас. — Элге всё же присела в почтительном реверансе. — Мне нужно пройти к гостям, до того, как в зал войдут члены королевской фамилии
Час ещё не истёк. Она успевает.
— Мне так жаль, что я не могу сопроводить вас в зал. Я бы очень этого хотел, но этикет, чтоб его! Я должен войти вместе с семьёй, простите меня за это.
Элге ошеломлённо молчала, не зная, как реагировать на его слова и открытую улыбку. Опустила глаза, будто впервые разглядывая собственные руки.
— Пообещайте мне первый танец. Пожалуйста.
Ч-что?..
Она обратилась к памяти, выискивая среди вереницы бальных танцев название открывающего бал. Первый танец с таким партнёром — почётно, престижно. Заметно. И запомнится всеми. Мадом в особенности.
— Я… я не могу, Ваше Высочество, все мои танцы — для мужа.
Мужчина приподнял бровь, на лицо набежала тень.
— Вы замужем?
С дрожащей улыбкой Элге развела руками. Что это вообще такое, что происходит?? А наследник меж тем сумел справиться с эмоциями и уверенно заявил:
— Что ж, леди, подобные вам, и не должны жить в одиночестве. Завидую вашему супругу. Могу я узнать ваше имя?
— Леди Элге Форриль.
Пока ещё Форриль.
— Очень, очень рад знакомству, леди Фориль. Элге, — склонил голову Дастьен и, против предписанных правил, приложил правую руку к сердцу. — Я не буду настаивать оказать мне честь открыть вместе бал, хотя очень этого хочу; понимаю, как это может быть воспринято вашим супругом. Форрили уважаемы во дворце. Но вечер долгий, и я всё же надеюсь, что вы не откажете в последующих танцах. Вы очень красивы.
Она промолчала, склонив голову. Наследному принцу не отказывают, и просит он не о недопустимом, не роняющем честь дамы. А она отказала, и с радостью покинула бы праздник, лишь бы не попасть в неловкое положение. А то, что его взгляды, улыбка с ямочкой на подбородке живо напомнили ей Мадвика — так то не его проблема, а только её, Элге, личное восприятие.
Мужчина поймал её руку и, поднеся к лицу, прижался губами к пальцам, обтянутым тонкой перчаткой. Желая и не смея вырвать захваченную в плен ладонь, девушка смотрела на принца во все глаза.
— Герриардский этикет, — пояснил он, нехотя разжимая пальцы.
Да, она уже знает. Обаятельный племянник Зоратта уже просветил о своих обычаях, и, похоже, и дворец тоже. Виррис по секрету обмолвилась, что графский сын прибыл в Калдигерн по поручению короля.
И вот что теперь делать? Не хочет она внимания его королевского высочества! Ничьего не хочет, будь он дважды родовит и трижды красив! Все красивые обаятельные мужчины перестали вызывать у Элге доверие, и эпитеты им она подбирала такие, от которых уши любой уважающей себя леди будут стыдливо краснеть. О Дастьене Орсанде говорили как о ценителе женской красоты, но скандалов и некрасивых историй, порочащих чью-то репутацию, она не слышала. Хотя она и о Маде своём подобного не слы… не хотела слышать — после свадьбы. Намёки-то доброжелательные дамочки делали, но разве слушала Элге те намёки!
С бьющимся сердцем девушка шагнула в бальную залу и поискала глазами мужнину спину, затянутую в расшитую тонким узором серебристо-синюю ткань. Мадвик оживлённо беседовал с пожилым профессором из своего бывшего ведомства, чета старших Форрилей обнаружилась неподалёку. Встревоженными её отсутствием никто не выглядел; кое-как уняв бешеный стук сердца, Элге медленно направилась к ним и, пока шла, досадуя на нелепую встречу с принцем, вдруг поняла, что готова поблагодарить его за это знакомство и даже за попытку заигрываний: сам того не зная, мужчина отвлёк её, развеял стиснувший горло страх.
***
— Сейчас появятся Орсанды, — сказал Тивис с таким спокойствием, что Элге сразу поняла: нервничает. — Будьте готовы, дорогая моя Элге. Не отходите от Мада. Мадди…
— Не беспокойся, — улыбнулся тот.
Бритта пригладила выбившуюся из укладки светлую блестящую прядку, оценивающе глянула на невестку и в её взгляде мелькнуло удовлетворение: хороша, достойна, идеальна.
Они все взвинчены до предела, там, за фасадами красивых ухоженных лиц. Пальцы Мадвика на её предплечье едва ощутимо подрагивают, передавая нервную пульсацию ей.
В сумочке личный пропуск её королевского величества. И те слова мягким ободряющим тоном, слова участия и поддержки, очень грели, придавали сил. И ещё одно личное оружие Элге, маленькое и скромное: личина недалёкой девицы, коей считал её лорд Форриль.
— Лорд Тивис, всё хотела спросить у вас, да забывала, — хлопнув ресницами, мило улыбнулась Элге. — Почему именно здесь и сейчас? Вы столько раз могли шепнуть обо мне королю раньше, вы же теперь совсем близко к нему, такая должность, личное расположение его величества…
— Много вы понимаете, девочка. Мог бы раньше — давно сказал.
И тут же прикусил язык. А Элге продолжала улыбаться, переводя взгляд с Мадвика на свекровь, с той снова на Форриля-старшего, и тот нехотя закончил.
— Не все советники довольны выбором его величества. Мою кандидатуру рассматривали не один месяц, сомневались, а кое-кто строил козни, мечтая отправить меня на место, а ещё лучше куда подальше. Это обычные подковёрные игры, это обычная гонка за власть, и некоторым я перешёл дорогу, заняв место, на которое метили совсем другие люди. Во время совещаний никак нельзя, там короля окружают личности, чьи уши я хотел бы держать как можно дальше от такой информации. Здесь…безопаснее и надёжнее, и здесь король вас сразу увидит. Пусть он узнает первым, пусть проведёт необходимую проверку, убедится, что вы не самозванка. А там уж и двор информировать можно, но это должно прозвучать из уст Бастиана. Поэтому — стойте так, чтобы я вас видел, дорогая.