— Думаю, что спит, — подтвердила девушка несколько долгих мгновений спустя.
— Сейчас…устрою вас и разбужу его. Простите, что так напугал вас.
И снова едва уловимое движение — прижал к себе крепче. Ноздри идеально вылепленного носа трепетали, вдыхая её запах. А Виррис смутилась от того, что Арви известно о раздельных спальнях, хотя ей радоваться бы: пусть знает, видит, что она не испытывает к мужу того, что следует, что у него есть надежда… Идиотская ситуация.
Виррис открыла дверь слабым жестом руки. Ни разу племянник Зоратта не переступал её личных владений. Он вошёл, остановился на миг, осматриваясь, и уверенно понёс девушку в сторону кровати под балдахином, опустил поверх одеяла и расправил полы халата с непроницаемым, сосредоточенным лицом.
Виррис стало холодно без его рук; она подтянула к себе покрывало, стараясь не шевелить повреждённой ногой. Арви молча помог ей укутаться и, присев на краешек постели, скользнул ладонью по её стопе к лодыжке. Она вздрогнула, но ногу не убрала.
— Где болит?
Ничего…непристойного в его внимании Виррис не увидела, да и боли сейчас не чувствовала, опьянённая его близким присутствием, забыв обо всём мире. А его пальцы, огладив лодыжку, выступающие косточки, начали надавливать самую малость сильнее.
— Здесь? Здесь? Где больно, Виррис?
Она охнула, когда Арви нащупал больное место, и сделав освещение поярче, присмотрелась: так и есть, опухоль.
— Похоже на вывих, — виновато произнёс он. — Целительская магия мне неподвластна, но…
Приятный холодок погладил кожу, унял боль. Парень выпрямился, очень медленно, неохотно убирая руку.
— Остальное сделает Ноис. Потерпите немного. Назавтра сможете не то что ходить — танцевать.
Она потерпит. Его лёд так ласков с ней. А драгоценные минуты наедине стремительно заканчиваются.
— Когда вы уезжаете, Арви? — спросила Виррис, следя за тем, чтобы голос не срывался.
— Сразу после бала. Через день, может, через два.
Девушка поймала его взгляд, долгий, пристальный, под которым её бросало то в жар, то в холод. Ей же не кажется? Арви сожалеет о своём отъезде? Она едва сдерживалась, чтобы не протянуть руку к его щеке, так хотелось провести по коже подушечками пальцев, наконец-то узнать, какой он наощупь. В эти самые мгновения Виррис со всей ясностью поняла Элге, ту её решимость добиться Мадвика во что бы то не стало, её сумасбродный побег в Шелтарский лес к какому-то шарлатану… Виррис готова была отдать всё на свете за отклик лунноволосого юноши, лишь бы знать, что их желания совпадают.
— Я позову Бьорда, — глухо произнёс Арви, поднявшись с краешка кровати.
— Арви, подождите!
Он отбросил с лица упавшие тонкие прядки, отступил дальше, продолжая прожигать её взглядом. Схватился за резной столбик в изножье кровати. Светлое дерево под пальцами покрылось снежным налётом; Виррис тихонько ойкнула.
— У вашего мужа не менее чуткий слух, Виррис, — зачем-то напомнил виконт и убрал руку.
Слух…Какой слух?..
Арви вышел из спальни, и девушка услышала негромкий стук в соседнюю дверь — он будил её мужа. Очарование последних мгновений истаивало, уступая место действительности, и возвращая притихшую тупую боль. Морозное напыление на столбике исчезало.
Зоратт появился очень быстро, на ходу затягивая пояс длинного халата, наброшенного прямо на голый торс, с наспех приглаженными волосами. Не в этих глазах ей хотелось видеть беспокойство, но обладатель тех глаз больше не зашёл.
— Виррис, как вы? Позвольте мне взглянуть, — муж потянулся к пострадавшей лодыжке.
— Не нужно, — нахмурилась девушка, прикрывая ноги краешком покрывала. — Сейчас придёт Ноис и осмотрит.
Бьорд уверенно опустился на постель возле неё.
— Я всё же гляну.
С сосредоточенным выражением лица он коснулся её оголённой лодыжки, совсем немного сдвинув край её одежды. Виррис покраснела, но муж не поднимал на неё глаз, хмурясь и покусывая губу. Другие пальцы, сухие, уверенные, совсем чужие, повторили процедуру, проведённую пару минут назад. На руке Зоратта слабо поблёскивало обручальное кольцо, которое он не снимал и на ночь. Виррис своё носила только днём, и то не каждый раз: говорила, что при работе украшения ей мешают. Бьорд на это объяснение, помнится, промолчал.
— Вывих, — с сожалением констатировал он, продолжая и продолжая поглаживать больную ногу. — Арви уменьшил боль?
— Да, сейчас терпимо. Бьорд, в самом деле, скоро придёт лекарь, и…
— Давно надо было взять в штат целителя. Исправлю это в самое ближайшее время.
— Вашей вины в этом нет, я сама оступилась. Бьорд, пожалуйста, руку…
Он со вздохом убрал руку, но остался сидеть рядом.
Ноис знал своё дело. Бодрый и свежий, словно не будили его в глухой ночи, устранил вывих, прошептал заклинания-заговоры, велел дать пострадавшей ноге отдых и не вставать до утра. Бьорд обещал проследить. Одарил заглянувшего племянника нечитаемым взглядом, и тот, наскоро пробормотав пожелания скорейшего выздоровления, ретировался.
К утру ничто не напоминало о травме, лишь царапало и кололо сожаление, что остаться дома не удастся, и многочасовая дорога в непосредственной близости к временному супругу — суровая реальность.
***
Элге прислала письмо около полуночи, сообщала, что прошение удалось подать, и её бракоразводный процесс запущен. Вир грустно улыбнулась. Первый шаг сделан. Шаг второй отдалит их, оставив им возможность видеть друг друга лишь в круглом сиянии магического средства связи. — Это не навсегда, — напомнил Бьорд. А ночью они выехали в Каллар.
Виррис страдала. Не от неудобств, связанных с длинной дорогой; напротив, ненастоящий её муж постарался придать поездке максимальный комфорт. Тёплое нутро кареты, мягкие сиденья и стены, возможность устроиться полулёжа. Мягкий ход — экипаж не трясло. Корзинка с едой, сохраняющая температуру, хотя Виррис по ночам не ест. И сам он, ненавязчивый, не требующий разговоров, сидел рядом, одетый с иголочки, словно не в многочасовую дорогу собрался, а на светский приём. Читал книгу, изредка поглядывая на Виррис.
А у неё сердце ныло: темноглазый виконт остался там, дома. Со дня на день ожидали его отплытия в далёкую северную столицу Герриардских островов, и ей так хотелось как можно дольше быть с ним хотя бы под одной крышей. Как некстати это приглашение, и как далеко Каллар. А у её мужа проницательные глаза: выдать себя нельзя, никак нельзя. Устроив голову на мягкой подушечке-валике, подложенной к подлокотнику, Вир делала вид, что дремлет, и в самом деле проваливалась в чуткий, наполненный цокотом лошадиных копыт и шуршанием колёс сон. И фантазировала, что это руки Арви поправляют складки её платья и набрасывают поверх накидки тёплый плед.
Дремлющая девушка одуряюще пахла малиной. Ярко, насыщенно. Аромат заползал в ноздри, кружил голову, проверял выдержку на прочность. Когда Вир пахнет так, должно быть, видит приятные сны. Хотел бы он знать, о чём. Бьорд смотрел в книгу, на давно не переворачиваемую страницу, а под его пальцами прощупывался свод маленькой стопы, обтянутой плотным чулком, прикрытой подолом дорожного платья… Это будет очень трудный год.
В Каллар они въехали, когда стало совсем светло. Виррис пила горячий кофе из сохраняющей тепло кружки, смотрела в окно, отмечая широкие улицы, уснувшие до возвращения тёплых дней фонтаны на площадях, меха и бархат прогуливающихся горожан, вывески лавок и магазинов. Большие карие глаза светились любопытством.
— Здесь очень мило весной, — хрипло сказал Бьорд и кашлянул. — Улицы в цветущих деревьях, а в торговых рядах каких только товаров и диковинок не встретишь. Если хотите…
— Я подумаю.
В цветущих садах ей хотелось гулять вовсе не с мужем…
Нигдан, ректор местной академии, встречал их с сыном и невесткой, а на его пуках покоился маленький свёрток в расшитом одеяльце. Они почти ровесники, а старый приятель уже дед. Если бы Виррис подарила ему рыжего мальчика…или девочку. Зоратт тряхнул головой, помогая жене, временной жене, выйти из кареты. И Виррис пришлось спешно вспоминать о договоре и опускать на лицо маску любящей женщины. Потому что господин Нигдан, кругленький человечек с неё ростом, первым делом вопросил, какого болотного тролля Зоратт не позвал его на свадьбу! Рука Бьорда обвилась вокруг её талии, прижимая к себе, лицо Бьорда озарилось широкой улыбкой, усилия Бьорда перевести внимание на розовощёкого младенца не увенчались успехом. Счастливый дед, весело блестя круглыми глазками, буквально осыпал гостей вопросами, ни на миг не усомнившись во взаимном счастье молодых. И Вир отыгрывала всё по договору. Терпела, скрывая истинные чувства, прикосновения мужа, нежные поцелуи в висок, ухаживания, негромкий смех, близкое присутствие. То, как Зоратт наслаждался всем этим, как будто они в самом деле женаты по-настоящему. И даже вопросы о детях переносил не моргнув глазом. И младенца в руках подержал, и так менялось в эти мгновения его лицо.
А потом их проводили в выделенные комнаты, и Виррис застыла на пороге.
— Бьорд, это…
— Виррис. Нигдан ведь ничего не знает. Разве мог я попросить разместить нас в разных спальнях? Вам не о чем беспокоиться. Здесь есть вполне удобный диван, вон, у окна. Я займу его.
Она повела плечом, и муж убрал ладонь.
Глава 12.
Вопрос с магами-охранниками, строившими из себя слуг Форрилей, умница Бьорд решил заблаговременно. В единственный свой визит Зоратт прогулялся по дому советника, выяснил, кто какой магией владеет и на каком уровне: Тивис не стал нанимать сильных чародеев, рассудив, что для пригляда за девчонкой ему хватит кого попроще, да поисковых амулетов. Амулеты зять и вывел из строя, да так хитро, что сами владельцы сбоя в работе не заметили, а физический отпор, в случае непредвиденного, в случае погони, он мог дать сам, к тому же собирался взять с собой в Дертвинт охрану.
Кто мог предположить, что принятые им меры понадобятся так скоро!
Элге сердилась на не в меру ответственного монарха, не пожелавшего просто отдохнуть несколько дней после устроенного праздника — тогда Тивис не понёсся бы во дворец как укушенный.