— Я ничего не скажу ему, не беспокойтесь. Просто прекратите давать ему приворотные зелья.
Бритта с силой сжала кофейное блюдечко, кое-как пристроила его на столик.
— Прекратить? Чтобы он снова..??
Бритта, не выдержав, закрыла лицо руками.
— Не думала, что кто-нибудь когда-нибудь узнает… Я всегда была так осторожна. Даже Ти не догадывается… Не говорите ему, милая, умоляю вас!
— Я не скажу, я уже обещала, — напомнила Элге. — Но леди Бритта, прошу вас: перестаньте, ему плохо, зелье больше не работает должным образом. Такое бывает при не самом качественном приготовлении.
— Плохо? Тивису плохо? Но…я не заметила, чтобы он чувствовал себя хуже. И…другие женщины его не интересуют. Только я. Если бы ты знала, каким он был в молодости! Какая счастливая я была, когда из всех он остановил свой выбор на мне! И как быстро закончилось это слепое наивное счастье… Семь лет я улыбалась и терпела, семь ужасных лет, Элге. Когда Ти приходил на рассвете, пропахший чужими духами…
Какая ирония!
Элге подлила женщине ещё горячего кофе.
— Я заплатила. Я очень дорого заплатила, милая…
Элге вздрогнула: неужели великолепная светская красавица тоже когда-то…бегала в лес, к тому, с половиной человеческого лица? Глядя в её распахнутые глаза, свекровь продолжила нечаянную исповедь.
— Та женщина пообещала, что последствия коснутся лишь меня. У меня больше нет детей, только Мадди. Тивис…он прекратил давать повод для сплетен, сделавшись образцовым мужем. Ты…вы же видите, Элге, насколько у нас сейчас всё хорошо, я боюсь это потерять.
…Не Ар. Отчего-то хотелось тихонько выдохнуть с облегчением.
— Скажите, Элге, вы что-то видели?
Серые глаза свекрови пытливо, подозрительно уставились на девушку.
— Нет, леди Бритта, ничего. И ничего не будет, если вы сейчас перестанете давать ему эту отраву. Лорд…я думаю, он уже не вернётся к старым привычкам.
Женщина напротив мяла в руках кружевную салфетку, на лице смятение и задумчивость.
— Простите, что затронула эту тему, леди Бритта, — с извиняющейся улыбкой сказала Элге. — Я должна была об этом сказать. Я оставлю вас на мгновение.
И кивнула в сторону бархатной шторки, за которой скрывалась уборная. Старшая Форриль согласно кивнула, продолжая терзать ни в чём не повинную салфетку.
Последние несколько шагов до заветной цели дались ей с неимоверным трудом: неторопливые, размеренные, под оглушительный стук сердца, до звона в ушах.
За шторкой находилась не только дверка в уборную, но и выход во внутренний двор, сквозной, заканчивающийся аркой, что вела на параллельную улочку. В конце, возле почтового отделения, можно было взять повозку или экипаж, как повезёт. Трясущимися руками Элге толкнула дверь на свободу и вылетела на высокое деревянное крылечко. Охнув, притормозила и поднялась на мысочки, и так, торопливо проскочив дощатый настил, почти скатилась по ступенькам на вычищенную от снега брусчатку.
Быстрее, быстрее. Плевать, что работники недоумённо косятся на богато одетую молодую женщину, опрометью бросившуюся через двор к арке. Ей казалось, что ход времени предательски замедлился, что ноги не слушаются, а тяжелые складки широкой накидки путаются и сковывают бег. Элге огляделась, сориентировалась и быстрым шагом направилась добывать себе повозку, набросила на голову глубокий капюшон, молясь, чтобы не попались навстречу знакомые.
Глава 13.
Ей повезло: до нужного пятачка добралась быстро и обнаружила несколько припрыгивающих на утоптанном снегу возниц.
— Мне нужно в Дертвинт.
На молодую леди покосились неодобрительно, один из кучеров и вовсе оглядел с нехорошим таким интересом и криво улыбнулся.
— Здесь вас никто не повезёт, госпожа, — за всех ответил другой извозчик. — Дорога не близкая, через лес и поля, на наших колымагах до темноты не управимся…
— Мне не нужно через Шелтарский лес, — перебила девушка. — Я поеду дальней дорогой.
— Тем более! Вам крепкая карета нужна, быстрая. Спросите на Вересковой улице, это в пол…
— Я знаю, где это. Благодарю. Хотя бы до Вересковой довезите.
— Это можно, это без проблем.
Несмотря на явное желание улыбчивого мужичка оказать любезность хорошенькой пассажирке, Элге выбрала другого возницу, постарше, с усталым морщинистым лицом. Нервно оглянулась по сторонам и с облегчением выдохнула: Бритта, если и обнаружила уже её пропажу, следом не бросилась. В крытой повозке Элге слегка отогнула краешек истёртой шторки, чтобы следить за дорогой; встревоженной пташкой билось в горле сердце. Только бы Бритта не сообщила змею-Тивису быстрым письмом! С того станется перекрыть выезд из Леавора. Расплачиваясь, девушка опустила в мозолистую ладонь пару лишних монет и мило улыбнулась вознице:
— Прошу вас…Никому не говорите обо мне и цели моей поездки.
Тот сжал деньги в ладони, с прищуром взглянул на пассажирку.
— Я-то, может, и не скажу, леди, что я, не человек, что ли. Но ежели ещё сверху накинете, постараюсь и остальных убедить держать рты на замке. Мужики-то не злобные.
Элге быстро отсчитала ещё монет и вытащила мешочек с травяным сбором.
— Очень признательна буду. Возьмите. А это вам, бережёт от простуды и кашля. У вас работа такая, всё на морозе да на ветру.
— Ай, спасибо, леди! Очень пригодится ваше снадобье, всенепременно испробую! И да поможет вам светлое Небо!
Элге уже бежала по Вересковой в поисках нужного транспорта, но увидела лишь две повозки: открытую, продуваемую всеми ветрами, не имеющую крыши, и маленький, с виду крепкий экипаж. Хозяина его, греющегося в бакалейной лавке напротив, Элге просительной улыбкой выманила из тепла на морозный воздух: утро для побега выбрано не самое удачное, но другого не будет.
Приветливое выражение простого лица стёрлось, едва девушка озвучила пункт назначения. Длинное, смуглое, с маленьким округлым подбородком, оно с каждым произнесённым словом становилось всё более вытянутым, а круглые совиные глаза под тяжёлыми веками ещё круглее.
— Так далеко ведь! — всплеснул руками извозчик.
— И плата соответствующая. И остановку на постоялом дворе оплачу, если на обратном пути тебе заночевать придётся.
— Госпожа, я так-то не прочь заработать, но уж больно дорога неблизкая… Да ещё кружным путём.
— Так надёжнее. Дело у меня важное, в Дертвинт необходимо попасть сегодня.
«И искать на объездной дороге Тивис не будет, если Бьорд не ошибается. Или будет, но не в первую очередь».
Драгоценные минуты таяли.
— Погода хорошая. Пусть холодно, но небо ясное и метели нет. А я тебе заплачу столько, сколько ты целым днём извоза зарабатываешь.
Возница вперился в лицо Элге цепким взглядом, с которым обычно пересчитывают выручку.
— Добро, доставлю вас. Только, чур, аванс вперёд. Прикажите нести багаж ваш, вон, пусть грузят назад, а я тем временем…
— Нет у меня багажа, теряя терпение, выпалила девушка. — Ваш транспорт готов к отправлению, или какие-то приготовления сделать надо?
Глянув в её сердитое лицо, извозчик поспешил заверить, что лошади готовы хоть сейчас нести в такой нужный Дертвинт. Элге молча отсчитала деньги. Возница сунул было любопытный нос в сторону её сумочки, но ничего примечательного там не увидел.
— Остальное на месте, как довезёшь, — пообещала девушка, беспокойно оглядывая улицу
Только когда экипаж покатился по убранным от сугробов улочкам, начала понимать, какой сумасбродный поступок совершает. Несколько часов пути один на один с совершенно незнакомым человеком, без компаньонки или охраны, и это не оживлённая дорога в Миаль, где путь идёт через деревни и на каждом повороте по таверне. По пути в Дертвинт их на порядок меньше. Но…везло же ей всё это время? Пусть и на этот раз удача улыбнётся. Элге вытащила припасённый листочек и, приложив его к небольшому, в мутных разводах окошечку, написала сестре и зятю, о том, что на свой страх и риск выехала в Дертвинт. К вечеру будет на месте и отпишется из нового дома ещё раз. Сложенная узкой длинношеей птичкой бумажка легко вспорхнула с ладони, полыхнула пламенем и осыпалась искорками. Девушка нащупала в маленьком внутреннем кармашке ключи от дома зятя и вымученно улыбнулась. Она справится, она доберётся.
Осталась позади Вересковая улица, пролетела площадь Первого Освободителя, сменившись на Черёмуховую и Шелтинский переулок… Девушка нахмурилась, потрогала горло, из которого сердце так и норовило выскочить. Западные ворота, от которых расходилось несколько дорог, в том числе нужная ей, остались сильно правее — она до них не доехала. Элге, от волнения дёргая и дёргая ручку дверцы, не сразу её открыла, а когда удалось, высунулась наружу и закричала:
— Ты куда меня везёшь? Это не та дорога! Поворот на Дертвинт начинается из западных ворот направо!
Извозчик притормозил пару чалых кобыл.
— Не гневайтесь, госпожа, длинной дорогой не повезу. Через Шелтар поедем, к южному выезду из города правлю. Так быстрее, а мне до ночи непременно в Леавор возвернуться надо. Вот у вас сильная надобность в Дертвинт свой попасть, так и мне домой надо, поверьте, госпожа.
Она не хочет в Шелтар! Ни в него, ни через него!
— Послушай…мы же договорились, ты задаток принял!
— Принял. И уговор, что я вас до Дертвинта везу. Садитесь как следует, госпожа, трясёт ведь на ухабах. Дверку закройте и не беспокойтесь.
Элге бессильно привалилась к спинке сиденья.
Проехав лесной дорогой, можно было выиграть часа два. Форрили, хватившись беглянку, первым делом именно этот путь и проверят, и ещё могут искать по дороге в Чардис, тут не угадать. Не просто так зять выбирал дальний маршрут.
…Спит ли Мадвик? Вернулась ли домой обескураженная Бритта, успела ли сообщить муженьку? Наверное, в доме Зоратта Элге сумеет немного успокоиться, выдохнуть. То, что вчера казалось правильным и безопасным, сегодня заиграло всеми гранями безрассудства. «Слишком доверчива», — обругала себя она. — «Пора бы уже научиться разбираться в людях. Вот сейчас завезёт в лес и…» Или обойдётся? Лицо у возницы с виду простецкое, не лиходейское, извозом зарабатывает не первый день, а что до неудобного заказа — так возницы тоже люди, и недовольство выказывать могут. Одета она не столько дорого, сколько удобно для дальнего пути, ценностями перед ним не светила, бриллианты на себя не надевала. Только бы довёз. Только бы успеть удалиться от Леавора как можно дальше.