Я побежала мимо тех, кто остался на вечеринке, пробормотав извинения, после чего ринулась между парами и семьями, пока не добралась до выхода. Я остановилась, чтобы наклониться и снять свои туфли на тонком каблуке. Затем, держа их в одной дрожащей руке, другой я приподняла подол своего платья.
До дома, в котором я остановилась, оставалось добежать совсем немного, и чем больше приближалась к нему, тем сильнее меня охватывали эмоции, с которыми я так усердно боролась. Каждая клеточка моего тела дрожала, перед глазами все плыло, сердце сильно сжималось, и я боялась, что оно вырвется из груди.
Музыка постепенно стихла позади меня, ее место занял шум волн, и я почти выбралась на свободу, когда услышала, как Тайлер зовет меня.
– Жасмин, – повторил он, когда я не остановилась и задрожала еще сильнее, желая, чтобы мои ноги продолжали двигаться, – Жасмин, подожди.
Казалось, этот приказ исходил откуда-то свыше, и я остановилась после этих слов и закрыла глаза, наслаждаясь прохладным песком под ногами, как будто это было единственное, что держало меня на плаву в тот момент.
И на следующем вдохе я заплакала и даже не попыталась остановить поток слез.
Когда я повернулась к Тайлеру, его лицо омрачилось. Он открыл рот, чтобы заговорить, но тут же закрыл его, засунув руки в карманы, как будто боялся, что потянется ко мне.
Я молилась, чтобы Тайлер сделал это.
Так же, как молилась, чтобы этого никогда не произошло.
Это была постоянная борьба, в которой ни один из нас никогда бы не победил.
Время тянулось долго, а мы так и стояли при тусклом свете луны, легкий ветерок никак не охлаждал мою разгоряченную кожу, пока я по его просьбе ждала. Я отпустила подол своего платья и сняла каблуки, бросив их на песок. Но Тайлер просто молча наблюдал за мной, его глаза окидывали внимательным взглядом каждый сантиметр моего тела, его челюсть была напряжена, а глаза наполнены эмоциями, которые я не могла определить.
– Ты ушла, – просто произнес Тайлер.
Я давилась чем-то вроде рыдания или смеха, хотя уже не была уверена, чем именно.
– Да, – прошептала я. – Да, ушла.
– Почему?
Мои глаза закатились к звездам, как будто они каким-то образом могли объяснить то, чего я не могла.
– Потому что больше не могу этого делать, – прошептала я, поджимая губы, когда слезы вновь потекли по моим щекам. Снова встретившись с ним взглядом, все, что я смогла сделать, это судорожно затрясти головой. – Я не могу видеть тебя с ней, Тайлер. Не могу смотреть, как ты обнимаешь Азру за талию, – задыхалась я. – Как она кладет голову тебе на грудь, как ты обнимаешь ее, хотя еще недавно это была я. Не могу видеть тебя вместе с ней и притворяться, что со мной все в порядке.
Губы Тайлера сжались, брови сошлись так яростно на переносице, что меня окатило страхом.
Он сделал шаг ко мне, и каким-то чудесным образом мне удалось устоять на ногах.
– Ты сказала, что это к лучшему и что я тебе не нужен.
– Это ложь, ясно? – ответила я, подстраиваясь под его шаг. И, прежде чем поняла это, мы оказались грудь к груди, нос к носу. Я чувствовала его прерывистое, горячее дыхание. Мои руки потянулись к нему, но я остановилась и снова прошептала: – Я солгала.
Пока мы стояли на пляже, залитом звездным светом, воздух был густым и тяжелым, наполненным электричеством и ядом. Мои руки дрожали, когда я опустила их – мягко, бережно, пока те не легли на лацканы его костюма. В эту секунду мне стало интересно, почувствовал ли Тайлер это прикосновение.
Я вздернула подбородок, глядя на него из-под ресниц и ожидая, что он скажет что-нибудь – что угодно.
Но ничего не последовало.
Я наблюдала за тем, как его захлестывал целый спектр эмоций, от удивления до боли, но он остановился на чем-то, что очень походило на гнев. Тайлер стиснул зубы, его глаза наполнились слезами, а челюсть напряглась от того, как сильно он ее сжал. Рот немного приоткрылся, чтобы выпустить горячий, дрожащий выдох, и его глаза метнулись к моим. Они были наполнены слезами, но Тайлер не позволял им пролиться. Он ничего не говорил, а просто смотрел на меня долгую мучительную минуту.
В итоге он шмыгнул носом и стиснул зубы, все еще держа руки в карманах и смотря куда-то перед собой.
Вот и все.
Это был мой сигнал для того, чтобы уйти, забыть обо всем и отпустить его. Это был его шанс принять то, в чем я призналась, жить с этим, притянуть меня к себе и сказать, что я тоже ему нужна.
Но Тайлер этого не сделал.
Я отступила назад, вздохнув. Казалось, мои легкие наполнил едкий дым. Первые шаги, которые я совершила, отдаляясь от него, были похожи на хождение по осколкам стекла и ржавым гвоздям. Обернувшись, чтобы еще раз взглянуть на Тайлера через плечо, я уже знала, что запомню этот момент на всю оставшуюся жизнь.
И все же я бросила Тайлера там.
И он с легкостью отпустил.
Глава 19
В тот день, когда ушла моя мать, во мне все перевернулось.
Тогда я этого не осознавала, потому что была слишком юна и по большей части не ощутила жестокость этого мира. Я жила в маленьком защитном пузыре города Бриджчестер, в теплом укрытии дома семьи моей лучшей подруги и в уютных объятиях моей тети. Я верила всем, когда они мне что-то говорили, – Морган, когда она поклялась, что мы навсегда останемся лучшими подругами, Тайлеру, когда он сказал, что я потрясающая, моей матери, когда та уверила, что вернется за мной.
Но в тот день что-то изменилось.
Это был первый раз, когда жизнь ожесточила меня, первый раз, когда я заглянула сквозь занавес, за которым пряталась, и увидела мир таким, каким он является на самом деле.
По какой-то причине я не чувствовала себя подобным образом, когда всю жизнь росла без отца. Может быть, потому что у меня его вообще никогда не было, поэтому я не осознавала до конца, чего мне не хватает. Роберт был самым близким мне человеком, который походил на отца, и этого было достаточно. Но после того, как моя мама пообещала вернуться за мной, а потом нарушила это обещание, я так и не сумела оправиться.
И когда Тайлер сказал, что то, что случилось между нами, было ошибкой и не должно повториться снова, – это еще больше забило гвоздь в крышку гроба той моей жизни, какой она была раньше.
Сейчас, оглядываясь назад, я увидела тот момент таким, каким он был на самом деле – прозревающим. Это было разделение между девочкой, которой я являлась, и той молодой женщиной, которой стала. Это была четкая, разграничивающая линия «до» и «после».
И когда я проснулась на следующее утро после свадьбы Морган, то почувствовала тот же самый пробирающий до костей сдвиг в глубине душе.
Я собирала вещи в тишине, слушая тихие волны за окном и ровное биение своего сердца. Мои мысли не метались от одной к другой, как это было последние несколько дней – черт возьми, последние две недели с тех пор, как я прилетела обратно в Нью-Гэмпшир. Вместо этого я чувствовала себя до жути спокойной и решительной.
Когда я собрала вещи и была готова к отъезду, то встала около дверей и окинула взглядом всю комнату. Где-то в глубине души я знала, что, покидая ее, оставлю в ней и ту прошлую версию себя, которой была вчера.
Я выходила уже другим человеком.
Когда лифт приехал на первый этаж, из кухни и столовой до меня долетели голоса и шум. Оливер и Морган сидели в центре обеденного стола, а семья Оливера и Вагнеры собрались вокруг них. Тетя Лаура тоже была там, держа в руке что-то похожее на текилу «Санрайз». Несколько подруг Морган находились на кухне, разливая коктейль «Мимоза» и готовя завтрак для всех. Тайлер тоже был там; он наливал себе чай.
Азра сидела прямо рядом с Морган и была на грани смеха, когда ее глаза метнулись туда, где я проталкивала свой чемодан на колесиках в дверь лифта. При виде этого зрелища она нахмурилась, и Морган проследила за ее взглядом с таким же выражением лица.
– Почему ты с вещами? – спросила она, и я съежилась, увидев, как все, кто сидел за столом и на кухне, обернулись, чтобы узнать, из-за чего новоиспеченная невеста возмутилась.
Я кое-как улыбнулась и прочистила горло, прислонившись к чемодану.
– Я выезжаю прямо сейчас, – сказала я. – Калифорнийской девчонке пора возвращаться на пляж.
– Но у тебя же прямо здесь пляж. – Морган надула губы, вставая с места. – И ты должна была уезжать только завтра.
– Знаю. Прости меня, я… – Не хотелось лгать, но я не смогла сказать правду. – У меня в последнюю минуту возникли кое-какие рабочие дела.
Я заметила, как Роберт и Аманда переглянулись между собой, как все старались казаться непринужденными, возвращаясь к потягиванию «Мимозы», кофе или чем бы еще они там ни занимались до того, как я прервала их. Это была неудачная попытка скрыть тот факт, что они знали, что я лгу.
Точно так же моя ложь была жалкой попыткой скрыть то, что мне нужно было выбраться из этого дома скорее, как мне нужен был кислород в легких, чтобы жить.
Нижняя губа Морган сильно выпятилась вперед, и, обогнув стол, она подошла ко мне. В какой-то момент я подумала, что она может споткнуться об него, но подруга заключила меня в теплые объятия, и из ее груди вырвался долгий вздох.
– Хотела бы я, чтобы тебе не нужно было уезжать. – Когда Морган отстранилась, то осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что все вернулись к своим делам. – Это Джейкоб? Ты собираешься встретиться с ним и все уладить?
Эмоции захлестнули меня изнутри, но я лишь улыбнулась, подавляя их, и издала грустный смешок.
– Нет, не думаю, что Джейкоб когда-нибудь захочет снова меня видеть, если честно.
– Что случилось? – Морган нахмурилась, гладя меня по волосам.
– Не сегодня, – произнесла я, отрицательно мотая головой. – Мы сможем обсудить это в другой раз, хорошо? А сегодня я хочу, чтобы ты насладилась временем со своим мужем и повеселилась с семьей и друзьями, которые приехали в город, чтобы отпраздновать свадьбу. Ладно?