Я знала, что она не в восторге от происходящего, но Морган все равно кивнула, и я была благодарна, что подруга достаточно уважала меня, чтобы не давить.
– Как доберешься до аэропорта?
– Ну, вообще, у меня вылет из Провинстауна. Оттуда долечу до Атланты. Так что просто возьму такси.
Морган покачала головой, а ее глаза расширились от негодования.
– Ты издеваешься? Тебе не нужно такси. – Затем, она, к моему ужасу, посмотрела на своего брата. – Тайлер может отвезти тебя.
Его глаза метнулись в мою сторону, рука застыла над чашкой с горячей водой, в которую он макал чайный пакетик.
– Все в порядке, правда, Морган, – торопливо ответила я, хватая ее за запястья, чтобы она снова взглянула на меня. – Это только отнимет у него лишнее время, так что я могу просто взять такси, и все.
– Ага, и поездка выдастся скучной, жутковатой, и вообще, в этом нет никакой необходимости. Я не принимаю «нет» в качестве ответа. Понятно? Если ты уезжаешь, так и быть, но Тайлер отвезет тебя в аэропорт.
– Я не против отвезти тебя.
Я закрыла глаза, когда послышался голос Тайлера, грудь сдавило от затруднительного положения, в которое попала. Как так получилось, что даже когда я пыталась сбежать от этого придурка, то каким-то образом все равно умудрялась застрять с ним?
– Хорошо, – прошептала я, не желая устраивать сцену. Когда я снова открыла глаза, Морган тут же улыбнулась. – Если это сделает тебя счастливой.
– Еще как сделает, – заверила она меня, а затем заключила в крепкие объятия. Следующими были Вагнеры, за ними семья Азры и Оливера и множество других людей, которых я едва заметила, поскольку пыталась смириться с тем фактом, что вот-вот окажусь в машине с Тайлером, когда изо всех сил старалась отпустить его.
Тетя Лаура была последней в очереди для объятий – она крепко обняла меня, и ее глаза заслезились.
– Я уже скучаю по тебе. Пожалуйста, не жди еще следующие семь лет, чтобы вернуться, хорошо?
– Не буду, – сказала я и задалась вопросом, стала ли способность ловко лгать частью новой меня? Потому что, если я что-то и знала наверняка, так это то, что не смогла бы оставаться еще дольше в Новой Англии.
И на этот раз я бы не нарушила свое обещание никогда не возвращаться.
– Приедешь ко мне на День благодарения? – поинтересовалась я, когда тетя отстранилась. Когда она кивнула, я увидела небольшой проблеск осознания в ее глазах.
Тетя уже все понимала.
– С тобой все будет хорошо, – прошептала тетя Лаура, поддерживающе сжимая мою руку. – Все наладится.
Мои глаза теперь тоже наполнились слезами, поэтому я кивнула и, отвернувшись от нее, схватила свои сумки, пока окончательно не расплакалась. Тайлер в одно мгновение оказался рядом со мной, взял самый тяжелый чемодан на колесиках и покатил его к двери, пока я в последний раз попрощалась со всеми. Если Азра и встала, чтобы обнять или поцеловать его на прощание, то я этого не заметила и была очень благодарна этому.
Мы молча загрузили мои чемоданы в машину Тайлера, и, когда двери закрылись и мы остались внутри одни, тишина стала оглушительной.
Тайлер долго сидел, сжимая в руке ключи и не отрывая взгляда от руля. После он завел двигатель и выехал с подъездной дороги, направляясь на север, в сторону Провинстауна.
Поездка до аэропорта выдалась недолгой, всего десять минут, но это, кажется, была целая вечность, потому что каждая секунда тянулась безумно долго.
Тайлер даже не собирался включать радио, и я тоже. Слышались только низкий гул шин, тихий свист проезжающих мимо машин и отдаленный, слабый шум волн, касающихся песка. Я смотрела в боковое окно, так крепко сжав руки на коленях, что они стали влажными и болели.
Каждая секунда молчания Тайлера все сильнее отдавалась болью в моей груди. Я хотела, чтобы он признал то, что я сказала прошлой ночью. Хотела, чтобы Тайлер сказал мне, о чем думает. Чтобы он сказал хоть что-нибудь.
Но он упорно молчал.
Когда мы прибыли в аэропорт, Тайлер заехал на одно из пустых парковочных мест и поставил машину на стоянку. Ни один из нас не шевельнулся, как только он это сделал, – я не потянулась за сумочкой, лежащей на полу у моих ног, а он не открывал дверь. Мы оба просто сидели там в тяжелом молчании, пока мои глаза снова не наполнились слезами, хотя мне казалось, что они все уже выплаканы после прошедшей недели.
Чем сильнее горело у меня в груди, тем сильнее душили меня эмоции и тем больше я думала над разговором с тетей Лаурой. Я слышала, как ее слова эхом отдавались в глубине моего сознания, а ладони еще больше стали влажными при мысли о том, что я буду действовать в соответствии с ними.
У тебя есть выбор, будет он легким или нет…
Судорожный вдох сорвался с моих губ, и я затрясла головой, закрыв глаза и позволив первой волне слез потечь по моим горячим щекам.
Вот оно.
Это был мой последний шанс сказать то, что необходимо, попросить о том, чего я действительно хотела, посмотреть правде в глаза – и принять последствия, которые за этим последуют. Я не могла предсказать, что Тайлер сделает или скажет, но сдерживать все в себе только из-за страха стало невозможным.
Я знала, что будет больно, но все равно должна была сделать это.
– Иногда я жалею, что встретила тебя, – прошептала я в полной тишине.
Тайлер сглотнул, а его руки крепко обхватили руль, как будто он раздумывал над тем, чтобы уехать прежде, чем я успею выскочить из машины.
Я посмотрела на него.
– Правда жалею. За последние семь лет было много ночей, когда я лежала без сна, думая о тебе и зная, что ты даже не вспоминаешь обо мне, и проклинала себя за то, что была так поглощена кем-то, не заинтересованным во мне. Хотелось бы вернуться в тот первый день в бриджчестерской школе и сидеть где-нибудь в другом месте во время обеда. Лучше бы я подружилась с Райли Хорн, Беккой Мартинес или буквально с кем угодно, только не с тобой и Морган. Но потом я вспоминаю о времени, которое мы провели вместе, о ночи, когда мы засиделись допоздна, или о дне, когда потратили много часов на съемку музыкального клипа на нашу любимую песню. Или о неделе, проведенной на солнце у озера летом, когда казалось, что времени было очень много, а не как сейчас. Именно тогда понимаю, что, даже если бы у меня был выбор, я бы все равно вернулась и села с тобой, проводила бы все время с вами двумя. – Я остановилась. – И все еще поцеловала бы тебя в тот день, когда уехала моя мама и я пошла искать Морган, но вместо этого нашла тебя.
Тайлер медленно выдохнул, и его руки крепче сжали руль.
– Знаю, что это неправильно, – продолжила я. – Знаю, нам не следовало делать того, что мы сделали. Возможно, мне также не надо было говорить того, что я сказала прошлой ночью. И наверное, не надо было сейчас начинать этот разговор. – В тот момент я немного подвинулась на своем сиденье, чтобы полностью повернуться к нему лицом, умоляя его ответить мне взглядом. – Но неважно, правильно это или нет. Это то, что я чувствую.
Тайлер сглотнул, и его шея напряглась от этого движения.
– Ты нужен мне, Тайлер, – прошептала я сквозь подступающие слезы, и после этих слов его рот приоткрылся, а грудь сдавило прерывистым дыханием. – Был и всегда будешь. Я пыталась забыть тебя и теперь знаю, что нет такого количества времени или расстояния, которое можно установить между нами. Я твоя, – произнесла я и почувствовала себя такой смелой, сказав чистую правду, что потянулась к Тайлеру и обхватила его руку на руле, не давая отстраниться. Я держала его ладонь в своей, пока его локоть лежал на центральной консоли между нами. Тайлер продолжал смотреть вперед, пока я прижималась губами к его пальцам, закрыв глаза. – Не знаю, считаешь ли ты так же, но я твоя.
Одинокая слеза скатилась по его щеке, когда я открыла глаза, чтобы снова посмотреть на него, но Тайлер больше не плакал. Он просто смотрел прямо перед собой, его глаза казались усталыми, а челюсть сжата.
– Я не имею права просить тебя о чем-либо, точно не после того, как выбрала тот вариант, который считала правильным. Тот, в котором я убеждала тебя, что мы ошиблись. Я оттолкнула тебя на следующее утро после того, как ты притянул меня к себе. Я сердцем чувствовала, что Азра была для тебя единственной, что твоя семья любила ее, ты любил ее, и не могла вмешиваться. – Я сделала паузу, а сердце болезненно сжалось от этого признания. – Но я спрашиваю тебя сейчас.
Я потянулась к его подбородку и провела пальцами по легкой щетине, пока Тайлер наконец не повернулся ко мне лицом. Его ноздри расширились в тот момент, когда наши взгляды встретились, и еще две слезинки пролились с его глаз. Я видела, как его грудь вздымалась от моего прикосновения.
– Если ты что-нибудь чувствуешь ко мне, Тайлер, – прошептала я, заглядывая ему в глаза, – если тоже любишь меня – не позволяй мне сесть на самолет.
К его горлу снова подступил комок, а глаза скользнули по мне, впитывая меня и мои слова. Я увидела, как много эмоций промелькнуло в его взгляде, почувствовала, как тысячи наших жизней борются с той правдой, которую я только что выдала. Тайлер и я – мы были не просто здесь и сейчас. Мы были прошлым, настоящим, будущим. Были другими мирами и другими вселенными.
Что бы мы оба ни делали, все всегда возвращалось в эту исходную точку.
Каждая молекула моего существа была связана в тот момент с просьбой, которая повисла между нами. Я держала его руку в своих, наблюдая, ожидая и молясь.
Его рука сжала мою, отчего я глубоко, прерывисто вздохнула и прильнула к нему ближе.
Но на следующем вдохе Тайлер окончательно отпустил меня, снова положив дрожащие руки на руль и уставившись в лобовое стекло.
Я не упустила из виду, как дрогнуло его горло, как расширились ноздри, как губы сжались так плотно, что вокруг них образовались маленькие морщинки.
Я сделала свой выбор и, раз Тайлер отвернулся от меня, получается, свой он тоже сделал?
Я точно не знала, как долго просидела в машине, уставившись на его профиль и задаваясь вопросом, не показалось ли мне все это. Услышал ли он меня? Прислушался ли к моим словам? Как Тайлер мог не прижаться ко мне прямо сейчас, не сказать, что тоже любит меня, не поклясться всем и вся ради