– Неплохой совет, мистер Вагнер.
– Ну, что тут можно сказать, я гений, миссис Вагнер.
Я самодовольно ухмыльнулся, плывя обратно, чтобы снова устроиться у нее между ног. Мои губы поцеловали ее, такие мягкие и соблазнительные. Мне нравилось, как она встречала мои прикосновения, как сейчас раздвинулись ее ноги, как руки обхватили мою шею, а тихий вздох, похожий на стон, сорвался с ее губ.
– Думаешь, мы когда-нибудь устанем от этого? – спросила Жасмин, целуя меня в шею.
– Может быть, – ответил я. – Но пока не могу представить себе этот день.
Она мягко рассмеялась.
– Ну, если твои родители или единственная сестра – это хотя бы какой-то показатель того, во что мы ввязались, я бы сказала, что этот день никогда не настанет. Твои родители женаты уже тридцать два года, и они все еще не могут держать свои руки при себе.
Я страдальчески застонал и оттолкнулся назад, чтобы всплыть на поверхность, тем самым не давая ей увлечь меня под воду. Когда я вынырнул, то потряс головой в разные стороны, стряхивая воду с волос.
– Говорить о моих родителях, когда я нахожусь у тебя между ног, не круто. Весь кайф обломала.
Жасмин рассмеялась после сказанных слов.
– Я просто пыталась донести свою мысль. Твои родители и сестра, у которой на подходе ребенок номер два, – я бы сказала, что мы попали в семью безнадежных романтиков.
– Я всегда был бессилен, когда дело касалось тебя.
Жасмин улыбнулась, и я, снова приплыв к ней, стянул ее с выступа в воду за собой, чтобы крепко обнять. Заливистый смех моей жены был легким и воздушным – определенно мой любимый звук. Она обхватила ногами мою талию, а руками – шею, позволяя мне нести ее к панорамному бассейну, откуда открывался вид на невероятно голубую воду под нами.
– Помнишь, как мы ехали на Кейп на свадьбу и ты сказала, что, может быть, однажды мы приедем сюда вместе?
Пунцовый румянец окрасил ее щеки.
– Помню.
– Ты правда думала, что это когда-нибудь случится?
– Нет. А ты?
Я задумался, вспоминая тот день так четко, словно это только что произошло – какой уставшей и несчастной Жасмин выглядела, сидя на пассажирском сиденье, но какой великолепной она всегда была, несмотря ни на что. Я вспомнил, как сам не спал, как изо всех сил старался держаться от нее в стороне, но был безнадежен и не мог сопротивляться ей, когда она попыталась преодолеть пропасть между нами.
Я не мог устоять перед Жасмин, и у меня было чувство, что этот факт никогда не изменится.
– Да, мне правда казалось, что это случится.
– Не может быть, – удивилась она, прищурившись. – У тебя была девушка. На тот момент мы даже не целовались или что-то в этом роде.
– Да, но я понял это в ту минуту, когда ты снова появилась в моей жизни, и прекрасно знал, что не позволю тебе снова уйти от меня.
– И ты не допускал мысли, что мы можем быть просто друзьями?
Я искренне рассмеялся над этим, встретившись с ее пристальным взглядом, когда она изогнула бровь.
– Ты. Я. Друзья. Ну конечно.
– Справедливо, – согласилась Жасмин, рассмеявшись, но затем крепче обхватила меня за шею и наклонилась, чтобы поцеловать. – Но если ты уже тогда знал, почему просто не забрал меня?
– Все было немного сложнее. У тебя тоже был парень, если помнишь.
Услышав это, она нахмурилась.
– Мы причинили боль многим людям, да?
– Эй, – сказал я, приподнимая большим пальцем ее подбородок. – Ничего подобного. То, что произошло в прошлом, – это прошлое. Прямо сейчас мы находимся в прекрасном будущем.
– Да? – спросила она, когда я прижал ее спиной к краю бассейна. – И что ты видишь в нашем будущем?
– Ну, во-первых, вижу много того, чем мы занимались прошлой ночью. – Я пошевелил бедрами, прижимаясь к ней своей эрекцией. Жасмин засмеялась, запрокидывая голову и обнажая шею, которую я любил покусывать. – После этого я подумываю о скромном домике на озере Тамбоу с нашим собственным причалом, с которого мы сможем спрыгнуть в любое время, когда захотим.
– И лодка.
– Определенно лодка, – произнес я, целуя ее в шею. – И ты закончишь свою книгу, и она разойдется миллионным тиражом. Тогда ты станешь моей богатой женщиной, и я разобью папино сердце, когда скажу ему, что ухожу.
– Ты бы никогда не смог уволиться, – оспорила Жасмин. – Ты слишком сильно любишь свою работу.
– Это так, – признал я. – Может быть, просто сокращу количество часов, и так у меня будет больше времени, чтобы проводить его с тобой.
Она улыбнулась, но от меня не ускользнуло беспокойство, отразившееся на ее лице.
– Что, если я вообще не закончу свою книгу?
– Закончишь.
– Что, если никто не будет ее читать?
– Будут.
Жасмин вздохнула.
– Почему ты так уверен?
– Потому что я хорошо знаю свою девочку, и сдаться – это точно не для нее. Если каким-то вдруг образом книга провалится, это не конец света. Это только разожжет в тебе огонь, который даст мотивацию идти дальше.
Улыбка Жасмин снова вернулась, и она провела пальцами по моим влажным волосам.
– Хорошо, верю. Что еще ждет нас в будущем?
– Собака. И пятеро детей.
– Пятеро? – спросила она, заливисто смеясь.
– Как минимум.
– И когда заведем детей?
– Хм-м… – задумчиво произнес я, глядя в голубое небо, в котором отражались облака. – Наверное, через несколько лет, дай нам немного времени, чтобы вместе попутешествовать по миру и, конечно, попрактиковаться в родительстве на нашей собаке.
Жасмин усмехнулась, но затем подняла солнцезащитные очки на лоб, вмиг нахмурившись.
– Что, если у нас не будет времени для того, чтобы сначала попрактиковаться на собаке?
– Ты не хочешь собаку?
– Хочу, но… Просто спрашиваю… а что, если бы это произошло не через несколько лет… – Она нервно сглотнула. – Что, если бы у нас не было даже одного года для этого?
Жасмин замерла в моих объятиях, ее голубые глаза того же цвета, что и вода, встретились с моими. Она внимательно наблюдала за мной из-под ресниц, пока до меня доходили ее слова; я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее в груди, отбивая бешеный ритм.
– О чем ты говоришь, Жасмин? – спросил я. – Ты намекаешь на то, что хочешь забеременеть?
– Нет, просто хочу сказать… что уже беременна.
– Ты… – Я неверяще мотал головой, потеряв дар речи, а затем мои руки переместились с ее талии на живот. Он все еще был мягким, подтянутым и невероятно плоским.
И все же скоро таким он не будет.
Все обрушилось на меня в большом порыве эмоций, мои глаза наполнились слезами, когда я притянул ее к своей груди, крепко обнимая и целуя в макушку снова и снова.
– Ты беременна, – шептал я, находясь в шоке. – У нас будет ребенок.
– Да, у нас будет малыш, – сказала Жасмин, и ее собственные глаза были застелены пеленой слез, когда она отстранилась и посмотрела в мои. – Ты в порядке?
– Ты, черт возьми, шутишь? Я безумно счастлив. – Откинувшись назад, я закричал так громко, как только мог: – У нас будет ребенок!
Мой голос отозвался гулким эхом по воде, и мне показалось, что я слышу отдаленные хлопки из бунгало, которые располагались рядом с нами. Жасмин просто рассмеялась, уткнувшись лицом мне в грудь, прежде чем взглянула на меня сквозь мокрые ресницы.
– Подожди, – сказал я, указывая на ее напиток, стоящий на краю бассейна.
– Безалкогольный, – заверила она меня.
– Слава богу. А то я уже собирался перейти в режим новоиспеченного отца еще до того, как стал им.
Жасмин с любопытством наблюдала за мной, а ее брови сошлись на переносице.
– Я так боялась тебе сказать.
– Как давно ты знаешь?
– Всего пару недель. Но я… В смысле мы еще даже не были женаты. Знаю, что это не то время, которое мы планировали, чтобы завести ребенка…
Я рассмеялся, удивленно выгибая бровь.
– Что-нибудь в нашей жизни шло в соответствии со временем или с тем, что мы планировали до сих пор?
– Даже и близко нет.
– Ну, вот видишь. – Я поцеловал Жасмин в нос. – Это идеальное время.
Слеза скатилась по ее щеке, и я смахнул ее большим пальцем, наблюдая за ней с бьющимся в груди сердцем.
– Просто подожди, пока мама не узнает. Она с ума сойдет от радости.
Жасмин рассмеялась над этим, а затем прикусила нижнюю губу.
– Я тут подумала… Я тоже хочу рассказать своей маме.
– Хочешь рассказать? – Я замер от этого заявления.
Она кивнула, тяжело сглотнув.
– Я понимаю, что не разговаривала с ней с того дня, как она уехала, но… теперь, когда у меня есть ты, когда у нас будет… – Жасмин коснулась своего живота, но не закончила предложение. – Я просто больше не хочу цепляться за обиду, которую носила в себе все это время. Может быть, мама не захочет меня видеть или ей вообще будет все равно, что я беременна, но… Я хочу хотя бы попробовать.
Я обхватил ладонями ее лицо, чувствуя лишь трепет внутри, после чего прижался лбом к ее лбу. Сначала закрылись ее глаза, а затем мои, и я улыбнулся.
– Ты потрясающая, Жасмин Вагнер.
Она ответила мне поцелуем, который был медленным, глубоким и пробирающим до мурашек. Я притянул Жасмин к себе, и, пока она все еще обнимала меня под водой, я выбрался из бассейна, неся ее на руках, пока мы не вернулись в нашу смятую постель. Меня даже не волновало, что мы оба все еще были насквозь мокрыми. Я бы попросил поменять простыни на новые позже, если нужно. Но прямо сейчас я думал лишь о том, чтобы уложить эту идеальную женщину и заставить ее почувствовать себя любимой всеми возможными способами.
Легкий ветер дул с моря, развевая прозрачную белую ткань, накинутую на кровать с балдахином, пока я медленно снимал купальник Жасмин с ее гладкого тела, при этом целуя каждый сантиметр обнажившейся кожи. Я не торопился, уделяя особое внимание ее животу, зная, что даже если мы пока не могли этого видеть, внутри ее рос наш ребенок.
Наш малыш.