Генри думал, что утром его мысли придут в порядок, но голова словно разбухла как с похмелья. Он с трудом поднялся и прошёл на кухню, включил кофемашину, и, повернувшись к столу, замер. Перед ним стояла Марта с чемоданом за спиной. Её лицо застыло. Она смотрела на две чашки, которые он так и не убрал с ночи. На одной из них красовался бледный след Никиной помады.
— Ты должна быть в Италии, — потрясённо сказал он.
— Рейс задержали, а потом и вовсе отменили. А ты, я смотрю, зря времени не терял, — развернувшись на каблуках, она быстрым шагом направилась в спальню. Генри кинулся за ней. Конечно, в их спальне, она никого не обнаружила.
— Уже избавился от шлюхи? — Она повернулась к нему, гневно сверкая глазами. Но тут её взгляд зацепился за что-то за его спиной и Генри понял, что она увидела. В коридоре стояла Ника, заспанная, непричёсанная, под глазами размазалась тушь. В руке она сжимала худи, которое не успела натянуть на майку. На лице было написано выражение полной неожиданности. Марта угрожающе дёрнулась в её сторону, но Генри встал между ними, и тут же звонкая пощёчина обожгла его щёку.
— Мерзавец! — прошипела его жена.
— Ничего не было, — Генри перехватил её руку, готовую нанести ещё один удар. — Это моя старая знакомая. Ты же видишь, что мы ночевали в разных спальнях.
— За дуру меня держишь? — Марта вырвалась из его хватки. — Кот из дома — мыши в пляс. И ты так делаешь каждый раз, когда я уезжаю? Или ты и в своих поездках это практикуешь? Кто эта девка?
Генри бросил взгляд через плечо, но коридор был пуст.
— Чёрт! — выругался он и бросился к выходу. Дверь на улицу была распахнута. — Ника! — он выскочил на лужайку и увидел удаляющуюся фигуру. Он нагнал её через пару секунд и развернул к себе. — Постой, я прошу тебя.
Он заметил как она, побледнев, смотрела на него с глубочайшим сожалением.
— Давай пройдём к машине. Сейчас я отвезу тебя, мы поговорим…
— Генри, твоя жена! — пробормотала Ника. — Она думает сейчас не пойми что. Ты должен вернуться и всё ей объяснить. Не надо было привозить меня к себе. Я теперь чувствую себя… — она не договорила, поморщившись. "Шлюхой" — вертелось на языке. Хорошо, если Генри сможет всё прояснить, и его жена поверит. В обратном случае Ника будет выглядеть потаскухой, уводящей мужей.
— Я хочу кое-что сказать, — Генри удерживал её за плечи. — Прошу, Ника, не уходи.
Она чуть заметно кивнула. Видимо, отчаяние в его голосе заставило её передумать.
— Хорошо, я сейчас. — Он побежал к дому, где в дверях стояла наблюдавшая за ними Марта. Он, схватив её за руку, завёл в дом и закрыл дверь.
— Что это значит? — его жена была раздражена, но Генри удивился тому, что не видит в её глазах слёз. Очевидно, что она шокирована якобы свершившимся фактом измены, но он не видел на её лице обиды, какой можно было ожидать от обманутой жены.
— Как бы банально это не звучало, но это не то, что ты подумала, — Генри обречённо вздохнул.
Марта горько усмехнулась, явно не поверив ему на слово.
— Что по-твоему я должна была подумать, если увижу девку, проведшую с тобой ночь и пившую мой чёртов кофе из моих чёртовых чашек?
— Не называй её так, — раздражённо бросил он.
— Она полуголая вышла из спальни!
— Мы спали в разных комнатах! — Генри повысил голос, пытаясь перекричать Марту. — Мы давно не виделись и… просто разговаривали. Было поздно, я настоял, чтобы она осталась.
— Ты настоял? А почему нельзя поговорить, не знаю, в кафе? Ведь друзья обычно видятся там.
— Потому что это был серьёзный разговор и я не хотел, чтобы нам мешали.
— Серьёзный разговор… — губы его жены неприятно скривились от отвращения. — Какой же ты козёл!
— Что?
— КОЗЁЛ! — Выкрикнула Марта. — У тебя даже духу не хватает признаться, что ты трахал какую-то девку за моей спиной, хотя я поймала вас с поличным.
— Ничего не было, мать твою!
Но Марта в ответ медленно с победным видом приблизилась к нему и щёлкнула пальцами по вороту его футболки.
— Она случайно в разговоре оставила след помады.
Генри оттянул ворот и увидел небольшой красный след на серой ткани. Должно быть, это случилось, когда он успокаивал Нику, прижимая её к себе. Он не менял футболку, так и лёг в ней спать. Войт прикрыл глаза, поняв, что все дальнейшие объяснения будут бесполезны. Худшего времени и места придумать было нельзя, но если не сделать этого сейчас, он боялся, что может смалодушничать. Вздохнув, он проговорил:
— Веришь ты мне или нет, меня уже не волнует. Но между нами и правда сегодня не было секса. И то, что я хочу сейчас сказать, никак не связано с ней. Я хочу развестись. Я уже давно хотел с тобой поговорить, но решился только день назад. Я виноват перед тобой, что дал тебе ложную надежду на крепкую семью, когда позвал замуж. Ты ведь ни разу от меня даже не услышала слов любви. Я и правду думал, что со времени смогу ответить тебе тем же, но… я не смог. Прости. — Он заметил, как подбородок Марты задрожал. — Я отнял у тебя несколько лет, которые ты могла бы потратить на мужчину, который тебя любил бы. Это несправедливо.
Марта опустила взгляд, судорожно вздохнув. Генри думал, что совесть будет мучить его из-за того, что он так поступает с женой. Да, он сожалел, но испытывал лёгкость, будто с него наконец-то спали оковы.
— Посмотри на то, что происходит между нами. Мы перестали интересоваться жизнью друг друга, охладели, живём как соседи. Даже не ужинаем вместе, — он подошёл к жене и, взяв её за подбородок, приподнял её лицо. — Мне с тобой когда-то было очень хорошо, и я думал, что сделаю тебя счастливой. Но сделал несчастными нас обоих. Ты ведь сама чувствуешь, что всё постепенно скатывается в яму. Ты не улыбаешься мне, не прикасаешься. Господи, да ты попросту меня игнорируешь.
Марта умоляюще посмотрела на него. Она была разумной женщиной и должна была сама понимать, что всё, что он озвучил — правда. Держаться за их постепенно приходящие в негодность отношения было глупо, и им обоим будет лучше, если каждый пойдёт своей дорогой.
— У меня роман! — вдруг выпалила она. Генри замер словно поражённый молнией. Марта отступила и отвернулась от него, закрыв лицо руками.
Войт не мог поверить в то, что сейчас услышал. Его подозрения подтвердились, но он понял, что был не готов услышать правду. Он думал, что в нём взыграют чувства, что гнев обманутого мужа возобладает над ним, но он испытал облегчение. Но к чему тогда весь этот цирк рассерженной жены, застукавшей своего мужа, если у самой рыльце в пушку?
Только теперь он увидел как дрожат её плечи. Марта плакала. Неужели ей было стыдно или страшно? Он развернул её к себе и внезапно обнял. Она замерла и с неверием посмотрела на него — явно не такой реакции она ждала от Генри.
— Ты не злишься, — это был не вопрос, Марта лишь озвучила факт.
— Скажем так, я что-то такое чувствовал. Ты домой возвращалась такая… счастливая. А рядом со мной становилась угрюмой. И давно?
— Два месяца, — она уткнулась в его плечо. — Он занимается экспортом вина. Мы много времени проводили вместе и… всё как-то завертелось. — Она отчаянно вскинула на него взгляд и затараторила. — Вообще-то, у нас ничего пока не было. Мы только целовались. Я долго сопротивлялась этому, но он… он влюблён и заставил меня почувствовать себя любимой. А я хотела сначала объясниться с тобой. Но… было страшно.
Что ж, хоть тут она поступила благородно — надо было это признать.
— Ты случайно не с ним сегодня должна была лететь во Флоренцию?
Марта потупила взгляд.
— Я не хотела тебя обманывать. Я тоже хотела сделать тебя счастливым. Но… ты не позволял.
Генри отстранил от себя Марту, явно не понимая её слов.
— Я не позволял? — переспросил он.
Марта кивнула.
— Дело не в том, что ты никогда не говорил мне трёх главных слов. Точнее, не только в этом. Ты никогда полностью не открывался мне, — она приложила свою ладонь к его груди. — Всю свою боль ты прячешь где-то глубоко.
Генри накрыл своей рукой её руку.
— Ты про Уилла?
— Не только про твоего брата, — она покачала головой. — Ты не говоришь о своём отце, армии… а ещё я чувствую, что сердце у тебя разбито, и та авария здесь совершенно ни при чём. Кто бы она ни была, она забрала с собой кусок твоего сердца и так и не вернула его на место. Я тоже думала, что со временем ты пустишь меня к себе в душу, что я смогу разбудить тебя. Но ты отгораживался от меня всё более высокой стеной, пока она полностью тебя не скрыла.
Марта была права. Как бы дорога она ему не была, Генри не видел в ней ту, которой он смог бы открыться. Как так получилось, что Нике, которую он знал всего несколько часов, он рассказал всё, что его тревожило, всё, что тяжким грузом легло на его плечи? А Марта, которая была рядом столько лет, которую он назвал своей женой, так и не смогла заслужить его доверия.
— Прости… — прошептал он, понурив голову. — Я подвёл тебя.
Генри привлёк её к себе и поцеловал в лоб. Жена подалась ему навстречу, но после отступила, смахнула последнюю слезу с глаза и встряхнула волосами. Перед ним снова предстала уверенная в себе и сдержанная Марта.
— Только не говори, что она та самая, — она кивнула в сторону двери. — Та, что разбила тебе сердце. Ты сказал, что сегодня у вас секса не было. Значит, он всё же был?
Марта всегда была проницательна. Генри хотел было увильнуть от ответа, но подумал, что хотя бы в этот раз мог бы быть с ней честен.
— Это было ещё до встречи с тобой. Очень давно. И да, — он усмехнулся, — она та самая.
Он не стал добивать Марту аргументом, что к тому же у него есть дочь от женщины, разбившей ему сердце. Ей это знать ни к чему.
— И ты хочешь сказать, что встреча с ней никак не повлияла на твоё решение расстаться? — с надеждой спросила Марта.
Генри лишь покачал головой.
— Хорошо.
Она подошла к чемодану и взялась за ручку.
— Мой рейс сегодня вечером. Вернусь в пятницу и заберу свои вещи.