Обсуждение допроса советского лётчика прервал телефонный звонок.
Геллер поднял трубку, выслушал и задал один вопрос:
— Погоню организовали?
Получив утвердительный ответ, положил трубку.
— Сбежал? — поинтересовался Кронц.
— Да, наша машина подорвалась на мине, хотя шли в центре тыловой колонны. Кто-то крикнул: "Диверсанты!" и все начали разбегаться в разные стороны. Лейтенант под шумок сбежал тоже. Сейчас ищут.
— Я и не сомневался, что он уйдёт. Если за него САМ, — потыкал он несколько раз пальцем вверх. — А кто мы такие, чтобы становиться на пути БОГА?
Геллерт договорился в Люфтваффе и в район Заречья направили три самолёта разведчика. Два русские сбили, но один вернулся. Да аэродромы в Заречье действительно есть. Удалось сделать снимок взлетающих истребителей и кружащегося вдалеке от аэродрома бомбардировщика. Бомбардировщик занимался непонятным делом — имитировал атаки над определённым местом, видимо полигоном, заходя с разных направлений, при различной скорости и высоте. Взлетал и садился примерно через двадцать минут. Очевидно, проводил какие-то тренировки экипажей. Затем взлетела эскадрилья бомбардировщиков, они отрабатывали противозенитный манёвр и уклонение от атаковавшей пары истребителей. Удалось понаблюдать в течение часа, потом пришлось срочно уносить ноги, иначе бы сбили тоже. Точное место взлета удалось определить только для истребителей. Но, несомненно, в районе Заречного есть замаскированные аэродромы истребителей и бомбардировщиков. Рядом с этим местом в районе Пинска русские выбили две трети первой группы 54-й истребительной эскадры, преследовавшей бомбардировщики, атаковавшие Ковель. Сосредоточив для этого два истребительных полка.
Геллерт приказал составить доклад и вместе с копией допроса лётчика отправить самолётом в Берлин. В течение двух суток подготовить и заслать разведгруппу в район Заречное. Сам же стал готовить доклад для генерал-полковника Гудериана.
Шестого июля вечером Глеб услышал вызов "Крокодила": — Хранитель Глеб, это Крокодил. Помоги!
— Слушаю тебя Гена, что случилось, и где находишься? — вошёл он в связь с командиром танковой роты.
— Нахожусь в рейде по немецким тылам в Белоруссии. Очень сильно оторвались от линии фронта. Не удалось разжиться соляркой для танков, у немцев в колоннах один бензин. Снаряды кончились, осталось по десятку осколочных на ствол. Патроны к ДТ тоже на исходе. Запас хода пятьдесят километров, после этого танки встанут. Прошу помочь снабжением. Под наши пушки у соседей снарядов нет, у них большинство танков с пушками в сорок пять миллиметров.
— Подожди, я сейчас возьму карту, и ты мне конкретно скажешь, где находишься, и можно ли где-то поблизости сесть транспортному самолёту.
"Крокодил" находился в треугольнике городов Кобрин-Берёза-Драгичин, занятых немцами, собираясь подобраться к основной трассе снабжения Кобрин-Ивацевичи. Идея рискованная, но правильная. Рота скрывалась пока в лесу, в пяти километрах западнее Хомска. Топлива ещё хватало, чтобы сделав бросок, пробиться через линию фронта в районе населённого пункта Опаль. Но капитан Изюмов планировал навести шороху в немецких тылах гораздо глубже.
Вопрос был серьёзным. Полная заправка одного танка — 540 литров. Для роты надо было доставить пять тонн топлива, плюс восемьсот килограмм масла МК. А если учесть, что вес одного танкового унитарного патрона составляет около девяти килограмм, а боекомплект тридцать четвёрки семьдесят семь снарядов, то для десяти танков требовалось семь тонн боеприпасов. Плюс патроны и продовольствие, о котором скромно умолчал капитан (хотя возможно питание организовал за счёт немцев). Необходимый груз зашкаливал за тринадцать тонн. Плюс вес упаковки. Значит пять гружёных ЗИСов, никак не меньше.
Глеб запросил у Сенина и изучил топографическую карту района, где находился "Крокодил", если для маленьких самолётов ещё можно было подобрать площадку, то для тяжёлых транспортников — нереально. Возить же на У-2 столько груза — надо около пятидесяти рейсов. Рассчитывать, что немцы не заметят шнырянье самолётов туда-сюда — это просто глупость. Заметят и обязательно собьют, да ещё и выйдут на танковую группу. Проще загрузить автомобильную колонну в пять-шесть грузовиков, организовать прорыв через немецкую оборону (или незаметное просачивание) и доставить груз.
— Геннадий Геннадьевич, — вышел сержант на Изюмова, — вы пока замаскируйтесь на том месте, что вы мне сказали. В течение двух суток постараюсь вам доставить всё необходимое. Я вас буду держать в курсе событий, вы же, если придётся сменить место, тоже мне сообщите.
Сержант вышел на командующего пятой армией генерала Потапова и, объяснив причину, запросил в течение суток доставить в Пинск шесть тонн дизельного топлива в бочках для тридцатьчетвёрок и семь тонн боеприпасов для танковой роты, включая бронебойные снаряды 76- мм.
Как такового, сплошного фронта пока не было. Немцы наступали вдоль дорог, захватывая населённые пункты и города, особо не заботясь об оставшихся в тылу красноармейцах и местном населении. Так что просочиться по какому-нибудь лесу в обход позиций и редких подвижных патрулей было вполне реально. Начало войны — есть начало войны. Противники ещё не притёрлись друг к другу, и не знали, что можно ожидать от противоположной стороны. Хотя появление советских диверсантов в тылу, уже заставило немецкое командование задумываться над этой проблемой.
Глеб решил повторно обратиться к командиру 10-го мотострелкового полка, державшего позицию в Иваново и в окрестностях. После захвата города в полку наверняка было то, что требовалось сержанту — пять немецких грузовиков и полтора десятка комплектов немецкой формы. Глеб вышел на командира полка полковника Пшеницына Владимира Александровича. Не смотря на поздний вечер полковник не спал и бодрым голосом доложил, что разведчики собрали пятнадцать наших пилотов, отвезли в Пинск, троих в госпиталь. Их уже забрали представители пятой армии. Взяли в плен десять сбитых немцев. Сдали в особый отдел.
— За наших лётчиков спасибо. Напишите рапорт на награждение командира разведчиков и отличившихся бойцов за спасение лётчиков 14-й смешанной авиадивизии и передайте по команде.
— Так нет никого над нами. Местным мы не подчиняемся, а только взаимодействуем. Говорят, правда, что скоро нашу танковую дивизию сюда перебросят, а так мы как состояли в шестой армии, так и состоим.
— Напишите рапорта и наградные листы, на всех ваших людей, что проявили себя за время боёв. Документацию привезёте курьером в Заречное, тут недалеко. Сдадите в штаб 14-й САД. Я постараюсь переправить ваши документы в штаб армии самолётом. Какие у вас потери за время боёв?
— Шестнадцать убитых и двадцать четыре раненых. Восемь человек тяжёлых отправили в Пинск. Остальные здесь пока при санитарной роте.
— Раненых я ваших позже посмотрю, но я прибыл сюда по другому вопросу. Есть серьёзное задание. Глеб объяснил полковнику, в чем дело.
— Задачу я понял, завтра до обеда пять грузовиков направим в Пинск. Людей из разведчиков и хороших водителей подберём и форму немецкую найдём. Есть у меня парень из поволжских немцев, по-немецки разговаривает свободно. Транспорта мы захватили много, как и немецкого вооружения. Спасибо комбату Михайлову из Львова, после статьи в "Красной звезде", мои парни натаскали кучу немецкого вооружения. И пулемётами разжились, и автоматами и гранат немецких полно. Пушками и миномётами тоже. А то местные нас на складах не больно жалуют. А если бы не мы, то эти склады уже бы под немцами были. Но мы то, ладно, патроны свои есть, а вот наш 10-й гаубичный полк, что с нами прибыл, вообще лапу сосёт. Привезли они с собой полтора боекомплекта. Один по немцам выпустили, так местные им снарядов не дают, тоже говорят, что нет. Вот и молчат наши артиллеристы, а цели есть хорошие. Ждут когда из пятой или шестой армии снаряды подвезут.
— Со снабжением я разберусь, если получится, — сказал Глеб. — Может, у них действительно уже ничего нет, а всё под немцем осталось. Этот вопрос подправим. Я ещё хотел вашим разведчикам одну вещь подсказать. Есть у немцев такая военная организация — фельджандармерия. Эти фельджандармы имеют большую власть и контролируют перевозки по дорогам. Имеют право проверять все машины и транспорт, останавливать, задерживать и так далее. Военная полиция, короче. На груди у каждого такого жандарма полумесяц металлический висит на цепочке, сантиметров двадцать — двадцать пять, чтоб издалека было видно, — пояснил сержант. — Если бойцы такие знаки добудут, то поездка значительно упростится. Их никто не останавливает. Тогда надо будет три знака и мотоцикл. Попробуем сделать вид, что нашу колонну сопровождают жандармы. Тогда можно по немецкой территории и днем свободно кататься. В будущем вашим разведчикам может это пригодиться, и форма немецкая и знаки эти. Документы немецкие пусть тоже подберут для себя.
— Вот пока всё. Пойдёмте, я посмотрю ваших раненых.
Пшеницын встал, надел фуражку, вышел на улицу и пошел к зданию, где устроили медсанбат. Он слышал, что Хранители запросто залечивают раны, но уж больно интересно было посмотреть самому. Здание раньше принадлежало школе, в двух классах лежали на матрасах или сидели на партах бойцы. Санинструктор мигом подскочил, доложив, что в санроте имеется двадцать четыре раненых бойца. Все на месте. Отбой через полчаса.
— Пусть займут лежачее положение, — распорядился Глеб. Бойцы в классе быстро улеглись, удивившись такой команде своего командира. Сержант подпитал всех по очереди энергией, а затем осенил крестом. — Вы нужны своей Родине здоровыми, ребята. Выздоравливайте! — сказал он так, что услышали все. И в классе вспыхнул полуметровый крест.
— Хранитель! — ахнули бойцы, приподнимаясь с матрасов, а полковник, почувствовал, как перестало ныть колено, застуженное в снегу под Выборгом.
Перешли во второй класс, здесь дежурили двое, бойцы все лежали, или сидели на матрасах. Ранения были в, основном, в нижние конечности. Костылей не было. У стены стояла две рогульки, отпиленные от дерева. Видно, чтобы дойти до туалета. Процедура повторилась. Глеб распрощался, и убыл к себе в Заречное. Пшеницын пообещал, что к обеду машины с людьми будут в Пинске.