Два истребителя спустились до трёхсот метров, и пошли над шоссе.
— Сейчас дорога поворот небольшой будет делать, диверсанты сидят прямо на повороте с левой стороны шоссе в лесу, десять метров от опушки. А наблюдатель у них, прямо у края шоссе в кусточках. Телеги перед самым поворотом, я в рощицу загнал. Вы целеуказание поняли, майор?
— Акуленко моя фамилия, — сказал командир полка. — А то вы меня всё майор, да майор. А место я понял, и лошадей в рощице увидел.
Майор действительно увидел мысок леса на повороте дороги и понял, где скрываются немцы. Он пролетел ещё пару километров и начал делать разворот, чтобы зайти поперёк шоссе.
— Подожди секунду, я посмотрю, там они ещё или нет, — попросил Глеб, и нырнул к повороту дороги. Наблюдатель был на месте. Шесть человек лежало в засаде. Не хватало радиста и двоих из охраны. Самое интересное, что сержант мельком засёк ещё три грузовика, спрятанных в лесном массиве в пятистах метрах от шоссе, как раз по тому просёлку, что уходил в лес недалеко от поворота.
— Семь человек осталось. Трое ушли. Лежат в том же месте что я и сказал.
— Понял, — сказал Акуленко и, довернув самолёт, опустил нос истребителя для атаки. Вышел он на цель мастерски. Выпустил один РС, и убедившись, что след идёт куда надо, пустил второй. Тут же заработали четыре пулемёта "шкас", выплёскивая ливень пуль. Майор чуть пошевелил ручкой управления, и нос истребителя описал небольшую окружность, рассеивая огненные струи по сторонам и вглубь леса. После этого самолёт взмыл вверх, делая разворот для повторного захода. Следом атаковал ведомый. У него, по оценке Глеба, получилось не хуже. Оба реактивных снаряда вошли в опушку леса, пулемёты дружно прострочили кусты и деревья.
— Погоди, товарищ Акуленко, дай посмотрю результат, — остановил лётчиков сержант. Он опять нырнул к лесу. Куста, где прятался наблюдатель, считай, не было. Один РС взорвался прямо в группе людей, раскидав их в стороны. Какой-то шустрый немец успел вскочить и отбежать на три метра, пока его не сбило пулемётным свинцом. Семеро убитых. Плохо, что ушёл радист.
— Отличная атака, товарищ майор. Семеро убитых. Поздравляю с уничтожением вражеских диверсантов. Жалко радист успел уйти. Я смотрю у вас вся грудь в орденах. Вы кто по должности будете?
— Командир 164-го авиационного полка, — представился Акуленко.
"Надо же, кого командарм в прикрытие определил, — подумал сержант. — Всё о секретности печётся. Хотя бы чего разведке брать языка из нашего батальона? Случайность, или кто-то немцев навёл?"
— Вас как по имени отчеству, товарищ Акуленко?
— Прокопий Семёнович.
— У меня вопрос возник, Прокопий Семёнович. Вам как приказ на сопровождение батальона доводили?
— Доводили лично, курьером.
— Небось, курьер на У-2 прилетал?
— Да, капитан Ракитин.
— Знаю я Ракитина. Летал как-то с ним.
— Там, в глубине леса, я заметил замаскированные автомашины, когда из атаки выходил. Может это немцы захватили наш транспорт, да и разъезжают себе по нашим тылам? — высказал дельное предположение Акуленко. — Если они в форме НКВД, то их даже патрули останавливать на въездах не будут.
"Правильно майор мыслит, — подумал сержант. Это или их машины, или уже успели захватить, пока здесь стоят. Могут вполне ещё люди быть, а не только эти десять человек", — подумал сержант.
— А не могли бы вы, товарищ майор покрутиться около этих машин, чтобы немцы поняли, что обнаружены?
— Покрутиться труда не составит. Но через три минуты смена придёт, и я вынужден буду возвращаться на аэродром, топливо заканчивается.
— Значит, так и делаем, товарищ Акуленко. Спасибо вам за помощь. Удачи вам в бою и всему вашему полку, — перекрестил Глеб командира.
Майор увидел возникшую светящуюся руку и крест, вспыхнувший чуть выше самолёта. Хранитель вышел из связи, а истребитель, как будто став сильнее, радостно завыл мотором, набирая высоту. Майор сориентировался и снизился над местом, где обнаружил автомашины, заложив резкий вираж. Дал несколько кругов, держа минимальный радиус разворота на расстоянии тридцати метров от земли. Ведомый, прикрывавший хвост командира, заметил, как с деревьев осыпалась листва, сорванная потоком от месившего воздух винта ревущего самолёта. Всё живое в лесу попряталось. Три замаскированных автомобиля стали заметнее. Часть маскировки сдуло.
Выполнив порученную работу, пара стала набирать высоту. Вдалеке показались четыре своих истребителя. Акуленко прошел над колонной батальона, покачал крыльями, прощаясь и показывая объект сменщикам. Сверху спустилась ещё пара и командир полка, собрав свою четвёрку, сменив курс, пошёл на аэродром.
После приземления, ведомый, лейтенант Воеводин подошел к командиру.
— Товарищ майор, а это что было?
— Уничтожили группу диверсантов, сделавших засаду на охраняемую нами колонну.
— Я не про это, товарищ майор, я про крест, над вашим самолётом?
— А это, Петя, наш полк благословил Ангел-Хранитель, поблагодарил за удачную атаку, — ответил Акуленко, не желая врать подчинённому. — Но об этом никому ни слова. И про сопровождение батальона тоже. Понял?
— Так точно, товарищ майор, — радостно улыбнулся лейтенант. Вспомнив, что по армии ходили слухи, что тех, кого благословил Хранитель, пуля больше не брала.
Самое интересное, что 164-й истребительный полк, перестал нести потери. Самолёты сбивали, это было, но пилоты возвращались целыми, и даже после ранений быстро возвращались в строй.
Глава 21
Глеб связался с комбатом. Объяснил ситуацию, и комбат тут же принял меры. Выслал вперед отделение Рогова, усилив его пулемётчиками и снайперами на двух автомобилях. Помощь должна была прибыть через десять минут. Колонна батальона снова тронулась.
Старшина, выждав с десяток минут, приказал набрать во фляги свежей воды, и трогаться. Ясно было, что истребители засаду размолотили. Глеб сказал ему:
— Пётр Васильевич, трое диверсантов ушло, от батальона движется помощь. Место засады осмотрите, оружие соберите, тела все проверьте, может, кто-то ещё жив, документы убитых все забрать. Тридцатью метрами дальше поворота есть просёлок в лес. Выставьте там засаду из пулемётчиков. В лесу обнаружено три автомобиля. Возможно, есть и немцы. Так что внимательно, не подставьтесь.
Старшина начал отдавать распоряжения, а Глеб решил связаться с НКВД. Всё-таки это их дело гонять по лесам диверсантов, а не батальона.
— Егор Тимофеевич, это Глеб. Три минуты свободных есть?
— Конечно, Хранитель, для вас всегда.
— Батальон сейчас совершает передислокацию. В десяти километрах, не доезжая Буська, немецкими диверсантами была выставлена засада с целью захвата пленного. Лётчики, что прикрывали батальон с воздуха, эту засаду уничтожили, но три человека ушло, вместе с радистом. Семеро немцев убито. Переодеты в форму НКВД, все в фуражках. В пятистах метрах вглубь леса пилоты заметили три замаскированных грузовика. Может там ещё кто-то есть. Сможете выслать из Буська подразделение для прочёсывания и поимки? Уж очень меня интересует, почему они собрались пленного брать из нашего батальона?! Если поспешат, то смогу ваших людей навести на след. Да, ещё, наших на ППД предупредите. Часовых могут запросто и днем захватить. Подъедут к складу в открытую на автомобиле для получения боеприпасов и всё, или часовых возьмут, или кладовщика. Пусть Огнев снайперов у обоих складов в засаду поставит, с охраной, естественно, для присмотра за часовыми.
— Спасибо за информацию, Хранитель. Из Буська отряд минут через тридцать приедет. Огневу и Кульчицкому я всё доведу.
Старшина Николаев, выставив заслон на дороге и положив одного бойца в секрет, для охраны с тыла, вместе с Поповым приступил к неприятному занятию обыскивать убитых. Попов переворачивал тела, а старшина тщательно обшаривал убитых и складывал найденные вещи в кучку. То, что это не русские, он понял сразу. На двоих были сапоги не нашего образца, похожие, но не наши. Подошва была пробита медными гвоздиками с квадратными шляпками. А так, обычные яловые сапоги. В карманах попалось несколько вещиц, явно не советского производства. У одного был пистолет, с навёрнутой на ствол толстой штукой. Старшина таких пистолетов раньше не видел, хотя комбат в оружейку натаскал много всяких, в том числе и немецких, и польских. А вот автоматам Николаев обрадовался. Уцелело пять штук ППШ. Из двух разбитых пулями он вытащил уцелевшие диски, может, подойдут кому-нибудь. Хранитель приказал ему уцелевшее оружие забрать, а вещи и документы передать НКВД, которые должны подъехать.
Сержант же пока начал почёсывание леса. Первым делом он направился к машинам. Три грузовика прятались под кронами деревьев в десяти метрах от просёлка. Трёх тонный ЗИС-5 выглядел новым, какие-то вещи были укутаны брезентом у переднего борта. На нём наверняка передвигалась диверсионная группа. Два других автомобиля были полуторками горьковского завода ГАЗ-ММ. Одна старенькая, с кузовом, забитым какими-то бидонами, мешками, ящиками и прочим тыловым имуществом. Вторая поновее, со снарядами для сорокапяток, судя по маркировке. Полуторки явно были захвачены. Охраняли машины двое немцев, причём не из тех, что Глеб видел у шоссе. Тех он запомнил. Покружившись вокруг стоянки, сержант нашёл и тела, захваченных в плен хозяев грузовиков. Допросив, убитых просто сбросили в ближайший овраг в пятидесяти метрах. Хоронить не стали, значит, долго здесь задерживаться не планировали. Лейтенант, сержант и два бойца. Лейтенанта видно пытали долго. Сгоревшее до черноты ухо и красный волдырь на щеке, сказали Ткачёву о многом. На пожилом сержанте видимых повреждений не было. Он лежал скрючившись, прижав руки к животу. Водителёй видно убили сразу, ещё при захвате, ударами ножей. По крайней мере, у того, который лежал на боку, на шее была характерная рана, нанесённая ножом или кинжалом. Немецкая разведгруппа придумала простой, но действенный метод добычи информации. Останавливали проходящие по трассе машины под видом НКВД, брали пленных и выбивали из них н