– Говори свои условия, – сказал он.
– В общем, так, – Александр Борисович достал Шуню, – сегодня один маленький мальчик забыл в вагоне метро дорогую ему игрушку. Нужно отнести её в бюро находок на станции «Деловой центр». Съездишь на пары, а потом, слышишь, только потом заедешь туда и оставишь там игрушку. Ты меня понял? – юноша кивнул. – Тогда держи. И пообещай, что выполнишь мою просьбу.
– Да хорошо, хорошо, сделаю, – отозвался юноша.
– Ну, тогда до вечера, – Александр Борисович направился в сторону перехода.
Вася, студент инженерного института, постоял ещё около минуты, думая о чём-то своём, а потом пошёл на поезд, но не в сторону своего университета, а совсем в противоположную. Доехав до «Менделеевской», Вася вышел из вагона и направился к центру зала.
– Молодой человек, где ваша маска?
Вася повернул голову и увидел полицейского совсем рядом.
– Да что ж за непруха сегодня, – проворчал Вася, доставая из кармана смятую одноразовую застиранную маску и натягивая её на лицо.
– А перчатки?
– Нет у меня перчаток, – сказал Вася.
– Нет? Ну тогда сейчас будем штраф оформлять.
– Подождите, какой штраф? – оторопел студент.
– В размере 4 000 рублей, если у вас в первый раз, – невозмутимо ответил полицейский.
– А без этого никак нельзя обойтись? – умоляюще спросил Вася.
– Ну разве что вы сейчас найдёте завалявшиеся в карманах перчатки, – ответил полицейский.
Вася глубоко вздохнул, нагнулся и стал развязывать шнурки кроссовок. Затем разулся, постоял пару секунд на полу в одних носках с бананами и начал и их стягивать с ног.
– Что вы делаете? – опешил полицейский.
Вася наконец снял носки, сунул босые ноги обратно в ботинки, а носки натянул на руки. Получились импровизированные варежки.
– Это считается? – спросил студент.
Полицейский около десяти секунд смотрел на Васю округлившимися глазами, а потом залился громким смехом.
– Ладно, иди. На первый раз прощаешься за изобретательность.
Вася с довольным видом наконец-то дошёл до середины станции, где его ждала девушка в красном пальто.
– Вась, ну где тебя носит? Я уже полчаса, наверное, жду, – недовольно сказала она.
– Слушай, тут такое дело, – пробормотал Вася. – Я пока сюда ехал, на отца наткнулся. В общем, погулять сегодня не получится. Он найдёт способ проверить, был ли я в универе. Извини, так получилось.
– Подожди, ты же говорил, что у тебя сегодня нет пар, – нахмурилась девушка.
– Я так соскучился по тебе, мы же месяц не виделись! – воскликнул Вася. – У тебя то одно, то другое, то учёбы слишком много. А тут такая возможность.
Девушка вздохнула и улыбнулась.
– Мы обязательно найдём время потом. А сейчас давай, дуй в универ. Я обещаю тебе попытаться подстроиться под твоё расписание.
Вася обнял её. Минут пять они стояли так, обнявшись. А мимо шли люди, мимо спешили толпы. И у каждого была своя цель, свой путь, свои задачи. На обнимающиеся в метро парочки в наше время уже никто не обращает внимания. А им нет дела до идущих мимо людей.
– Есть ещё кое-что, – сказал Вася, разнимая объятия. – Вот, посмотри, – он достал из рюкзака Шуню. – Меня попросили отвезти эту игрушку в бюро находок. Её забыл в вагоне метро маленький мальчик. Мне ехать далеко и неудобно, да и вообще, мне, боюсь, придётся допоздна сегодня в университете задержаться. А у тебя весь день свободный, да и отсюда не так далеко ехать до «Делового центра».
Девушка понимающе кивнула.
– Да, конечно, я его отвезу. Мальчик, наверное, сильно переживает. Ведь для детей игрушки – всё равно что для нас с тобой близкие друзья.
Юноша и девушка снова обнялись на прощание. Затем Юля развернулась и пошла на поезд в одну сторону, а Вася – в противоположную.
Васин поезд приехал сильно раньше, и Юля потеряла его из виду. Она взглянула на табло над тоннелем: ещё две минуты до прибытия поезда. Что-то долго.
На станции заметно прибавилось народу. Юля стояла и смотрела на лица проходящих мимо людей. Вдруг в толпе она различила девушку немного старше неё. Та заметила Юлю и направилась к ней, широко улыбаясь. Юле её лицо казалось безумно знакомым, она силилась вспомнить, где могла видеть ту девушку, но ей никак не удавалось. Наконец та подошла к Юле настолько близко, чтобы можно было слышать голоса друг друга, не крича.
– Ты, наверное, меня не помнишь, – воскликнула девушка. – Меня зовут Вика, я училась у твоей бабушки.
Ну конечно же! Юлина бабушка работала учителем математики, у неё был собственный класс, в котором все знали Юлю, когда она была ещё маленькой.
– Да, кажется, я тебя вспомнила, – сказала Юля.
Вика улыбалась, её лицо сияло от счастья.
– Я просто хотела сказать, – снова заговорила она, – у тебя замечательная бабушка! Она отличный учитель!
Юля почувствовала, как к горлу подступает ком.
– Передай ей, пожалуйста, что я ей очень благодарна! Передай, что она замечательный учитель, замечательный классный руководитель.
Внутри Юли всё сжалось в маленький комочек. Она продолжала машинально улыбаться, но на глаза потихоньку наворачивались слёзы.
– Она тогда так неожиданно ушла на пенсию, передай ей, пожалуйста, привет от меня!
Раздался далёкий гудок – поезд уже приближался.
– Да, конечно, – ответила Юля, – я передам ей всё.
Что ещё она могла ответить? Пришёл поезд, Вика торопливо попрощалась и исчезла в толпе. А Юля вошла в вагон, замерла и больше не смогла сдерживать рыданий. Она плакала, как маленькая девочка, громко и навзрыд. Может, окружающие и оборачивались на неё, а может, и нет. Какая разница? Юля пообещала передать привет. Что она ещё могла ответить? Разве на перроне метро расскажешь, что её бабушка неожиданно ушла на пенсию из-за тяжёлой болезни, разве расскажешь за полминуты, что она уже никогда не сможет передать привет своей бабушке? А вокруг всё ещё были люди. Но и им ничего не расскажешь. Потому что метро – царство вечно спешащих. У каждого своя жизнь, свои цели и свой путь. И именно в метро встречаются те, кто в обычной жизни никогда бы не пересёкся. Ведь метро – это то самое загадочное, мистическое место, где сходятся и запутываются в узел все пути и дороги. Вот только большинство спешит настолько, что стремится как можно быстрее пробежать по этому перепутью, ничего не замечая вокруг. А кто-то замирает на секунду, может, на две, но потом продолжает двигаться по своему торопливому маршруту. Потому что у каждого своя дорога.
Юля никак не могла успокоиться. Она взглянула на Шуню, которого всё это время держала в руках. Ей было так больно и обидно, что захотелось выкинуть медвежонка куда подальше. Она вышла на первой же станции, посадила Шуню на скамейку, потом вернулась в вагон и поехала дальше.
Шуня сидел долго. Он сидел и смотрел на идущих мимо людей. Кто-то шёл с большими сумками, кто-то с пустыми руками; кто-то держал за руку детей, а у кого-то в руках был поводок собаки; кто-то на ходу смотрел в пол, кто-то в телефон, а кто-то с интересом разглядывал лица прохожих; кто-то был одет в пальто, по погоде, по-осеннему, а кто-то до сих пор расхаживал в шортах.
Наконец мимо скамейки прошёл мужчина лет пятидесяти с огромным чехлом из-под виолончели. Он остановился напротив Шуни, взял его в руки и стал разглядывать.
– Наверное, тебя забыл какой-то ребёнок, – то ли сам с собой, то ли с Шуней начал тихонько разговаривать мужчина. – Какой ты потрёпанный. Твой хозяин, верно, тебя очень любит. И страшно расстроится, когда поймёт, что забыл тебя здесь. Надо отнести тебя на склад забытых вещей.
Мужчина, не выпуская Шуню из руки, пошёл дальше. Это был Семён Валерианович, музыкант уважаемого симфонического оркестра. Он уже много лет выступал в его составе на разных значимых концертах, собиравших полные залы интеллигентов, внимательно слушавших классическую музыку. Но музыкант всю жизнь больше всего любил иногда поиграть на своей виолончели в переходе между «Чеховской» и «Тверской» для обычных людей, шедших на работу или с работы. Там, где бессмертную музыку услышать мог каждый, кто случайно оказался рядом.
Семён Валерианович должен был быть на месте вовремя, а времени оставалось совсем немного. Тогда он решил сначала отработать эти несколько часов, а потом отвезти Шуню в бюро находок.
Музыкант пришёл в переход, как обычно разложил свою вещи, достал большую виолончель, раскрыл чехол, а рядом с ним посадил Шуню. И начал играть. Кто-то проходил мимо. Кто-то проходил мимо и бросал на ходу в чехол деньги. Но многие останавливались. На минуту, на две, на пять, на тридцать секунд: неважно. Они останавливались и с удовольствием слушали. Дети улыбались своим родителям, влюблённые крепче прижимались друг к другу, одинокие прохожие снимали на камеру, чтобы потом поделиться этой музыкой с теми, кто был им дорог.
Когда Семён Валерианович закончил играть очередную композицию, какая-то девочка лет пятнадцати подошла и положила в чехол пятидесятирублёвую купюру. Она уже собиралась пойти дальше, как вдруг музыкант сказал:
– Постой. Мне кажется знакомым твоё лицо. Я раньше нигде тебя не видел?
Девочка улыбнулась.
– Да. Мне очень-очень нравится, как вы играете. Я часто езжу на метро и, когда встречаю вас, играющего на виолончели, всегда останавливаюсь и слушаю минут десять. А потом оставляю немного денег и ухожу. Спасибо вам за такую замечательную игру.
– Ну конечно же! – воскликнул Семён Валерианович. – Я тебя хорошо помню. Спасибо тебе за то, что слушаешь. Ведь именно для таких, как ты, я и играю. А многие говорят мне, что здесь я никому не нужен, что мог бы обойтись только концертной деятельностью. Значит, всё-таки они ошибаются! Всё-таки можно найти немного времени для прекрасного в этой вечной спешке московского метро!
– Ну конечно, можно, – ответила девочка. – Ведь убрать музыкантов из переходов метро – это всё равно, что сказать: «Зачем строить станции такими красивыми? Ведь всё равно все мимо идут и не замечают». А это неправда. Люди замечают. Просто чуть реже, чем каждый день. И вообще, если всё сделать серым и скучным, то и жить станет совсем скучно, так ведь?