– Но тогда… – Авось заморгал. – Тогда Волколак съел бы Овечку. А так не должно быть, она не виновата. Это же я… Это из-за меня бы он пришёл.
– Тяжёлый случай гиперответственности, – Овца пошевелила ушами в разные стороны.
– Ты давай попроще, – нахмурился бобр.
– Кальций, натрий, алюминий, сера, фосфор, хлор, азот… – затарахтела Овца. – Состоят из атомов одного вида. По-простому – простые вещества.
Выдра Таисия потрогала лоб сначала себе, потом Овце.
– Непоправимо, – сказала Овца. – Теперь даже я верю, что он вряд ли спасётся от Волколака. Боюсь, мы ничем не сможем помочь коту.
Из кустарника, пыхтя, вывалился Анчутка, волоча за задние лапы Клокастого Зайца.
– Этот тоже про Волколака услышал? – спросил бобр. – Со страху отключился?
– Какое там! – Анчутка выпустил заячьи лапы. – Дрыхнет как убитый, прямо на дороге.
Остап Пармёныч вгляделся в бесёнка:
– И ты его принёс?
– Ну, – Анчутка не понимал, чего Пармёныч к нему прицепился.
– Принёс Зайца? С дороги? – Бобр наклонил голову. – ТЫ?
– Что я, не человек, по-вашему?! – возмутился Анчутка.
– Формально нет, – заметила Овца. – Формально ты нечисть. И, насколько я понимаю, Зайца ты в норме обменял бы на какой-нибудь ням-ням…
– Овца, одумайся, здесь же дети! – ахнула выдра.
– Дети? – Овца посмотрела на котёнка: – Дети знают, что хитромудрый чёрт, находя бесхозного зайца, берёт его за лапы и волочит… То есть убирает тихонечко с дороги, чтобы его не нашла Вороватая Лисица. А потом кормит, поит и братается с ним.
Выдра не сдержалась и тоненько фыркнула.
– Анчутка добрый, – сказал Авось. – Просто он работает… хулиганом. А как иначе? Вы же не станете безобразничать вместо него?
Выдра ошалело замотала головой.
– Он мне так и сказал, – кивнул котёнок. – Я поразмыслил и смекнул. Он потому озорник, что вместо него никто озорничать не хочет. И ему приходится самому, понимаете? У него даже отдыха нет от проказ. Я подумал, что иногда мог бы его подменять…
Бобр и выдра округлили глаза. Заблудшая Овца не округлила, потому что её глаза всегда были навыкате. Анчутка нервно мёл хвостиком и подрагивал ушами.
– Это потому… – не выдержал он, – это я потому раньше зайцев обменивал, что у меня котёночка не было! А теперь я никого не обмениваю, я теперь понял, что каждый и всякий – личность!
Клокастый Заяц дёрнул лапой и приоткрыл один глаз.
– Кричите, как на облаве, – пожаловался он, – а дичь не кормлена.
Анчутка прогудел что-то себе под нос, выдрал пучок сурепки и сунул зайцу.
– Ешь, – буркнул он и с вызовом посмотрел на остальных. – Что я, зверь, по-вашему?!
– Формально нет, – тряхнула ушами Овца, – но некоторые повадки намекают…
Анчутка не выдержал, подошёл к котёнку, обнял его за шею и спрятал лицо в серой шёрстке. Авось заурчал.
– Ты не думай, – прошептал ему Анчутка, – я всего только мало раз зайцев на еду сменял. Там в соседнем болоте заморской еды наколдовали. А зайцам… им ведь какая разница, своя поляна или чужая, их Корней на неделе по три раза проигрывает. Зайцы, они…
– Личности? – догадался котёнок.
– Что?! – Анчутка поперхнулся. – А, ну да. В общем, я больше не буду.
Бобр, всё это время чесавший в задумчивости ухо, вдруг произнёс:
– И правда, хорош зайцев разбазаривать. Глядишь, кот и в самом деле баланс наладит.
Клокастый Заяц вдруг застучал лапами, привлекая внимание:
– Я чего к вам бежал-то?! Я записку нёс!
– А она нам нужна? – спросила Овца. – Сомнительные новые знания могут необратимо повредить картину мира…
Но выдра Таисия проскользнула между овечьих копыт прямо к Зайцу.
– А кому это? – с надеждой спросила она.
Таисия всегда хотела получить какую-нибудь записочку и постоянно её ждала, но ни разу не получала.
– Как она к тебе попала? – выспрашивала выдра. – Кто передал?
– Кто передал, точно не скажу, – признался Заяц. – В заячьей почте, от зайца к зайцу – миллионы нас, зайцев. Может быть, это даже мой сын был. А может, моего сына сын. В общем, заяц какой-то. Передал вот. – И Заяц протянул записку вместе со случайным клоком шерсти.
– А сказали-то что? – наседала выдра.
– Сказали передать.
– Так, – Остап Пармёныч насторожился. – Почему тогда ты бежал именно к нам?
– Так ведь кот у вас. Мне сказали передать туда, где кот. Правда, говорят, что он уже выгнанный, но я не поверил. Куда он выгонится из Бескрайнего леса?
– Значит, коту, – сникла выдра.
– Не нравится мне всё это, – прогудел Остап Пармёныч и развернул записку.
Авось встал на задние лапки, опёрся передними на бобра и прочитал по слогам:
– «Котик, котик, недолго осталось ждать. Волколак уже ищет тебя». Ищет… – печально повторил Авось.
– Вот и поломана картина мира, – сказала Заблудшая Овца. – Дырка в носке – к тоске.
– Батя я в конце концов или нет?! – Бобр в сердцах топнул лапой. – Завтра чтобы все пришли в носках! – Он тряхнул головой и осоловело поглядел на Овцу: – Тьфу, опилки недоедены! Все чтобы собрались! Будем строить подводную крепость. Кота… не сдадим! Я к нему уже привык. У меня без него… баланса нет.
Глава 9. Провалиться на месте
Авось с Анчуткой шагали к дуплу. Заблудшая Овца какое-то время плелась за ними, а потом отстала, сунув морду в чью-то нору.
– Я волнуюсь за неё, – сказал Авось. – Она очень умная, но какая-то очень глупая. Бродит одна, кругом дикие звери…
– Не переживай, – буркнул Анчутка, – а то не переживёшь. Лучше за себя волнуйся.
– За себя я тоже постоянно волнуюсь, – вздохнул котёнок. – Чем дальше, тем постояннее. Но Овечка…
– Овечка больше тебя в три раза!
– Ты тоже заметил, да? – Авось покачал головой. – Ей намного труднее спрятаться. И нырять не может, и ноги негнучие, и рот… незакрывучий. Хоть бы потихоньку бродила, так ведь нет, она ещё и поёт всё время. Очень уж привлекает внимание. Есть в ней что-то… неместное.
– В тебе тоже целая куча неместного, – Анчутка проворно перескочил поваленное дерево. – Ещё неизвестно, кто из вас больше меньше вписывается. Вот бы Волколак вместо тебя её нашёл. Он же может перепутать.
Котёнок помотал головой. Ему было жаль Овечку. Лучше пусть Волколак найдёт… никого. Авось повёл ушами:
– А это очень больно… ну… когда тебя едят?
Анчутка дёрнул лапкой и весь как-то подобрался.
– Хочешь правду? – выпалил он. – Я не знаю. Я и не понял ничего. Я потому что… Эх! Я, видишь ли, зайцев перегонял для Корнея. Ну и решил поразжиться. Лесовик себе дачу построил, и пришла ему такая блажь – зайцев на участок запустить, чтобы по пенькам барабанили. А я… Эх!
Видно, у Анчутки накопилось немало тайных делишек по заячьему бизнесу. Авось не перебивал, ждал продолжения.
– А я же давно подрабатываю этим, как его… музыкальным оформителем. Зайцев в ансамбли пристраиваю. На ударных инструментах ты-дыц-тыц-тыц. Но я не ради корысти, вот забодай меня бодач!
– Ради искусства? – обрадовался котёнок.
Анчутка посмотрел на него исподлобья и признался:
– За еду. Где я, по-твоему, раздобуду, например, болотную ягоду-смердючку?!
– На болоте, – предположил Авось.
– Ага, разевай пасть шире. Меня в болотный огород один только раз и пустили. Когда я на работу устроился – смотрителем теплиц. А на следующий день сразу выгнали.
– Ты плохо работал? – не поверил котёнок.
– Да просто я там всё пожрал, котячья твоя башка! Не мог остановиться. Я даже в запрещённый парник внедрился, где «быстрожуи» росли. Они маленькие ещё были, рассада. Так что я успел их сжевать быстрее, чем они меня. У меня глаза потом неделю светились. Краси-и-иво! В общем, кручусь теперь, как могу. Что выпрошу, что выменяю…
– А пятка-то? – напомнил котёнок.
– Пятка… – Анчутка скорчил мордочку. – Сижу я под кустом, гнилолист маринованный жую. Мне лесовик дал за зайцев. А гнилолист, он, знаешь, когда хорошо замаринован, пищит так тоненько. Так что я и не слышал, как враг подкрался. Может, он и вовсе не за мной, а на заячий запах пришёл. Может, это обычный волк был. Обыкновенненький такой волчок. Но всё равно неприятно.
– То есть Волколака ты не видел? – расстроился Авось.
Он уже давно хотел выспросить у Анчутки, как выглядит это чудовище.
– Нет, – Анчутка виновато опустил глаза. – Я про него для хвастовства сочинил. Меня враз все зауважали – от такого страшилища ушёл…
– Ты не думай, – сказал Авось, – я не выдам. Я просто хотел подготовиться. Когда знаешь, чего ожидать, не так сильно боишься.
– Ужас ожидай, – посоветовал Анчутка. – Ужасный ужас, какой только можешь представить в самых ужасных мыслях. Чтобы ужаснее ужасного. УЖАСАЮЩИЙ!
Авось содрогнулся. Простой волк – и то не подарок. А уж оборотень…
Под лапами вздрогнула земля.
– Разгулялись, – заметил Анчутка. – Надо бы тебе поосторожнее. У Болотника половина друзей с гнильцой. Шаромыжники, каких мало. Если повылазят на поверхность и найдут кота… До Волколака точно не доживёшь.
Они забрались в дупло, полюбовались растущей луной, и Авось подумал: «Какой хороший день. Волколак сегодня меня не нашёл…» Котёнок понюхал воздух, не услышал ничего подозрительного и наконец свернулся клубком.
– Смотри не высовывайся, – предупредил Анчутка.
– Не буду, – Авось подобрал лапами хвост и зевнул, – что ты?
Котёнок спал и одновременно беспокоился. Сколько ещё дней он сможет спокойно спать, если он уже неспокойно спит? Вдруг ему показалось, что в дупло заглядывает Волколак. Котёнок протянул лапу в сторону – Анчутки не было. Авось дёрнулся, ударился головой о стенку дупла и сдавленно пискнул. В дупло заглядывала Заблудшая Овца. Она размеренно жевала лист осоки и буравила котёнка взглядом.
– Овечка, – пробормотал Авось. – Ты зачем тут ходишь? Ой, подожди!
Котёнок поскорее выбрался на траву. Он вдруг понял, что Овце просто негде ночевать. Если она приблудная, то и дома у неё в лесу нет.