— А то, — глаза Чаруни лукаво блеснули, — что с таким мужиком можно ничего не бояться. Уж какие у него мускулы — я рассмотрела, форма сидит просто потрясающе! И взглядом тебя буквально пожирал. Счастливая ты, Васька.
Слушатели Чаруне, в общем-то, не нужны. Ей лишь поговорить — и счастлива, порхает, как поденка. В чем тут счастье? Ладно, положим, я — особенный случай, я женские разговоры не люблю и редко в них участвую. А остальным-то где радость?
— А правда, Вась, — вдруг отвлеклась Варвара. — Ты чего такая унылая? Как приехали, грустная какая-то. Что с тобой, подруга?
— Все хорошо, — откликнулась я. — Я устала, простите, девчонки.
Варвара недоверчиво прищурилась.
— Устала, говоришь? Ну, отдохни сегодня. А вообще, Вась, Чаруня права. Глаз он на тебя положил, этот инквизитор. Будь осторожна.
Я вздрогнула и подняла на подругу глаза. Стороннему наблюдателю, пожалуй, мог бы почудиться в них испуг, который, впрочем, тут же исчез. Я быстро поняла, что Варька имела в виду явно не то, о чем подумала я…
— Ты о чем? — на всякий случай решила уточнить, хотя это — глупость несусветная. Если б Варька догадалась, кто я, мы бы не разговаривали, сидя на кроватях в общежитии Инквизиции.
Варвара закатила глаза, а Чаруня хихикнула.
— Ты Славомиру помнишь? Из лесной академии?
Я кивнула.
— Она дровосека повстречала и из академии ее выгнали, скандал был — даже в газетах писали. Вроде как ее родители подали в суд на ректора
— Почему? — Я лихорадочно пыталась вспомнить, что же там с этим дровосеком случилось.
Варвара оглушительно расхохоталась.
— Да забеременела она от него. Васька, кончай тормозить!
Не ответив, я отвернулась к окну и вновь ушла в свои мысли. В отражении я увидела, как девчонки недоуменно переглянулись и, так и не найдя объяснения моему поведению, продолжили свои дела. Впрочем, должно быть, они привыкли.
Ближе к полудню пришли Саша и Горяна. Мы уже закончили разбирать вещи и жаждали активных действий. Варвара принялась писать заготовку для отчета по практике, Чаруня читала какую-то приключенческую книгу. Я пыталась спать, укрывшись одеялом с головой. Накануне я всю ночь работала и отдохнуть перед не очень длинной, но все же тяжелой дорогой не успела. Всю ночь собирала вещи, потом утром ехали сюда и еще час с небольшим ждали в холле. Насыщенный выдался денек.
— Айда обедать! — крикнула Горяна.
Я недовольно пробурчала что-то невразумительное: звонкие голоса однокурсниц мешали мне спать. Хотя и голод давал о себе знать. Позавтракать-то мы не успели, спешно собираясь на практику.
Солнечный и совсем летний свет озарял просторную и комфортную комнату. В ней было все, что требовалось молодым девушкам: просторные шкафы, несколько письменных столов, холодный шкаф для скоропортящихся продуктов, трюмо с зеркалом и небольшой умывальник. Душ располагался на этаже, но был достаточно чистым и удобным. Что ни говори, для нужд Инквизиции общежитие построили отличное. Рядом даже располагался небольшой корпус для семей с детьми.
Мы спустились в столовую, которая занимала почти половину первого этажа жилого корпуса. Удивленно и восторженно рассматривали длинные просторные коридоры, украшенные зеленью, большие залы, выходы на балконы, роспись стен. Дорога до столовой заняла полчаса, не менее: мы останавливались на каждом балконе или переходе и радостно переговаривались, глядя на цветущее вокруг великолепие.
В столовой нас встретила дюжина бравых парней из оперативного отдела, которые в полном составе обедали. Издав радостное «О-о-о!», ребята быстро подвинули стулья к нашему столику и, категорически не желая отпускать новых соседок, заказали все самое лучшее за свой счет. Девчонки, обрадованные и удивленные вниманием ребят, раскраснелись, засмущались, и даже я весело хохотала, хоть изначально настроения и не было, слушая забавные истории из будней Инквизиции:
— И тут она так руками машет, мол, чур меня, чур! — Парень по имени Желан эмоционально жестикулировал, сопровождая рассказ наглядным изображением действующих лиц. — Я, ничего не понимая, беру корзину с фруктами и тянусь за деньгами. И тут вспоминаю, что костюм-то маскировочный не снял! Так и пришел в лавку в образе малинового куста.
Чаруня без сил упала на стол, лишь изредка постанывая от смеха, когда холодный голос произнес:
— Что здесь происходит?
Глава Инквизиции мрачно взирал на творящееся безобразие и явно намеревался разогнать веселую компанию. Чаруня мигом посерьезнела и будто бы испугалась, смех постепенно стих и воцарилась звенящая тишина. А я отчаянно боролась с искушением поднять глаза и вновь увидеть в глубине его глаз то желание, которое так смутило и напугало меня утром. И еще меня буквально снедал страх.
«Что же ты делаешь, идиотка? — спросила я себя. — Ты пришла в логово к зверю, словно муха добровольно запуталась в паутине монстра. И надеешься выйти невредимой?»
— Я спросил: по какому праву вы превратили столовую в балаган? — поинтересовался Велимир. — Отвечать!
Я все-таки подняла взгляд, и сердце екнуло.
— Простите, — спокойно сказала я. — Мы… разговаривали.
— Это столовая, а не место для свиданий. Постарайтесь впредь не допускать подобного поведения. Правила Инквизиции распространяются и на вас.
— Мы больше не будем, — шмыгнула носом чувствительная Чаруня.
— Надеюсь.
И инквизитор ушел за стол, который, наверное, с самой постройки столовой числился за ним. Потому что за все время, что мы были в столовой, за него никто не отважился сесть.
— Какой он, — с придыханием проговорила Горяна, — моему еще расти и расти. Мне кажется, от него прямо власть волнами исходит… Как думаете, может, закадрить?
И девушка игриво сверкнула глазами. Оперативники будто бы обиделись.
— А сумеешь? — усмехнулась я. — Он вроде как сказал, мы недостаточно умны для роли любовниц инквизитора.
— А отчего бы не суметь? — поддержала игру Горяна. — Девка я видная, он мужик в годах, долго сопротивляться не будет.
Я фыркнула.
— Кончайте, — беззлобно буркнула Варвара. — Все настроение испортил. Чего вечером делать будем?
— Спрашиваешь? — удивилась я. — Купаться пойдем, конечно. На закате. Помните, как мы мечтали об этом в институте? Проклятый комендантский час, будь он неладен!
— Да, девушки, — раздалось из-за стола Велимира. — Не забудьте, что после девяти вечера вам запрещено покидать пределы общежития.
Лица присутствующих обиженно вытянулись.
— Спокойно! — Я тихо, чтобы не услышал вездесущий инквизитор, хмыкнула. — Здесь нет госпожи Цветаны, мы идем купаться.
— Да! — торжествующе, но тихо воскликнула Саша.
Закатное солнце освещало прекраснейший из городов. Алые всплески отражались в стеклах, придавали уютным улочкам волшебный вечерний оттенок и постепенно затухали по мере того, как день все ближе и ближе подбирался к вечеру.
Мы вместе с парнями из оперативного отдела, которые с удовольствием составили нам компанию и согласились не сдавать Велимиру, расположились на пляже, захватив фрукты, вино, какие-то печенья и сладости. Чаруня, Саша, Горяна и добрая половина оперативников вовсю резвились в воде, устраивая морские бои с хохотом, брызгами и радостным визгом женской части компании. Варвара деловито накрывала на стол, вернее, на одеяло, нагло стащенное из общежития, а я просто любовалась закатом и тщетно пыталась нарисовать солнце, медленно уходящее будто бы под воду.
— Черт! — в сердцах воскликнула я, отбросив очередной лист. — Как рисунок первоклассницы. Не хватает домика и дыма. А еще жуткого чудовища, которого я назову ПАПОЙ большими буквами.
Это Варя была художником. А я рисовала больше для развлечения. И, быть может, было в этом некоторое кокетство. Я давно уже не проводила время с парнями, не ходила на свидания и вечеринки. Делала вид, что меня это не интересует, но все же хотелось хоть кому-то нравиться.
— С чего это тебя потянуло на красоту? Раньше закат интересовал тебя только с точки зрения определения времени. Вась, ты ведь того, да? — Варвара бросила на меня взгляд искоса.
— Чего «того»? — удивилась я.
— Влюбилась ты, — улыбнулась Варвара. — Что я, тебя не знаю, что ли?
— Брось, Варь. — Я отмахнулась.
— Ничего не брось! Я все вижу, и мне тебя жалко. Ты постоянно влюбляешься в каких-то сволочей и страдаешь! Не связывайся с этим Велимиром, он тебе не пара. С такой разницей в положении ваши отношения обречены на провал. А знаешь, какая у него репутация? И чем он наверняка занимается? Никому не пожелаю, чтобы муж был с кровью на руках. Нет, он делает правое дело, но невозможно остаться чистым, если ты — глава Инквизиции. Да я…
Я? Влюбляюсь в сволочей? Это когда такое было? Ну, разок на первом курсе обожглась с юношей-пятикурсником. Так на нем не написано, что он сволочь. Выглядел вполне мило.
— Варь, ты чего? — испуганно взглянула на подругу я. — Это пройдет, это я так… Я и не думала ничего… ну, с этим Велимиром… я просто…
— Знаю я твое «просто», — пробурчала Варвара. — Учти, я буду тебе мешать.
Мешать… лучше бы ты, подруга, мне мешала, когда я в институт поступала.
Но я лишь кивнула и ухватила-таки кусочек яблока из-под руки Варвары.
— Вась! — крикнула запыхавшаяся, но счастливая Чаруня. — Идем к нам! Давай!
Но я покачала головой. Купаться не хотелось, переезды всегда давались мне тяжело, и настроения для бурного веселья не было. И плавала я плохо.
Постепенно сгущалась ночь, на небе появились редкие звезды. Мы расселись на каменистом пляже и с шумом поглощали вкусности.
Я осторожно установила стакан с вином так, чтобы он не упал, и легла спиной на холодные камни, чтобы посмотреть на звездное небо. Простудиться я не боялась, не подвержен мой организм простудам и мелким болячкам.
Звезды весело мигали, и впервые пришла надежда, что все может быть хорошо. В конце концов, практика не навсегда, всего шесть недель — и я поеду домой. К маме и папе, сестренке Есене и братишке Мишутке, к таким родным и любимым. Сколько лет я не была дома… подумать только! Отчаянно хотелось надеяться, что они примут меня, удивятся успехам в институте и с удовольствием послушают рассказ о работе Инквизиции. И забудут небось мой недуг, начнут любить, как раньше. Хотя кого я обманываю? Любить меня они не переставали, просто помимо блага старшей дочери есть еще благо семьи, а для него нужно было, чтобы я ушла.