Чаруня, не стесняясь, плакала. Горяна украдкой вытирала глаза, Варя казалась спокойной, если не считать того, что смотрела в одну точку, не подавая признаков жизни. Цветана растеряла свой лоск и напускную строгость, будто бы постарела на несколько лет. Эта группа была ее детищем, за которое она сражалась, которое оберегала, учила всему, что знала сама. И теперь группа распадалась, потому как без Саши мы — четыре глупых девки, ничем не отличающиеся от тысяч жительниц Торделла. Вместе с Сашкой мы потеряли свою команду.
— Мы свернем практику, — тихо произнесла Цветана. — И должны найти того, кто на нее напал.
Все молчали, понимая, что ни одна из них никогда больше не ступит на порог Инквизиции. И эту ночь мы проведем не в своих комнатах, а в больнице, где умирает Саша.
Яркие краски лета померкли, оставив горькое чувство разочарования. Мы лишились — глупо и внезапно — друга, товарища, веселой и непосредственной Саши. И я точно знала, чьих рук это дело.
Я была готова к следующему ходу Лучезара, была готова сражаться. Но глупая ведьма не догадалась, что колдун будет бить по самому дорогому, что у нее было.
— Не надо ничего сворачивать, — твердо произнесла Варя.
— Варь, — Горяна всхлипнула.
— Что?! — рявкнула подруга. — Мы что, в детском саду?! Что теперь, все бросить? Разбежаться, идти учиться на поварих и лекарей? Может статься, лет через десять нас останется трое, или двое, или мы все погибнем. Но мы выбирали профессию, зная, что нам грозит. Мы по-прежнему учимся в ИИ, мы по-прежнему хотим работать на Инквизицию. И Сашка хотела. Тысячи людей умирают ежедневно, и мы хотели их спасать. И Саша хотела. И нам надо не бросать учебу и не вздрагивать до конца жизни от каждого шороха, а провести расследование, найти того, кто это сделал!
— Варя права, — подала голос я.
Мне эта фраза стоила немалых сил. Но Варя права, и точка. Саша не делала никому зла и, наверное, не была рождена для этой работы. Она пострадала лишь потому, что я врала всю свою жизнь людям, которые меня окружают. Если бы я им все рассказала! Предупредила! Они были бы осмотрительнее, внимательнее. Сколько еще людей должны погибнуть, чтобы я в очередной раз проверила правильность утверждения «все ведьмы — зло!».
Велимир крепче сжал мою руку, поддерживая.
— Мы не бросим ничего. Госпожа Цветана, не нужно сворачивать практику. Мы будем учиться дальше, — согласилась Чаруня.
Голос ее то и дело прерывался.
— Девчонки, — Цветана слабо улыбнулась, — вы выросли, а я и не заметила.
— Так что, — Варя повернулась к Горяне и Чаруне, — все согласны?
Мы синхронно кивнули.
— Когда мы поедем к ней? — спросила Чаруня.
— Сначала родители, нам сообщат, — сказала Цветана. — Родные приедут. Я распорядилась насчет занесения ее в список погибших при исполнении инквизиторов.
— Да погодите вы! — вдруг рявкнула Варя. — Она еще не умерла! Мы должны верить, что она выживет, а мы уже придумали, в чем пойдем на похороны!
Я взглянула на Велимира, как бы спрашивая разрешения согласиться с Варей. Так хотелось почувствовать, что за тебя кто-то принимает решения, что кто-то рядом и не даст скатиться в омут отчаяния и самобичевания.
Но Вел отвел глаза. Словам Вари он не верил и Сашу уже похоронил. В бессильной ярости я вырвала руку.
Я вдруг вспомнила, что Горяна жила в одной комнате с Сашей. Как она будет там жить?
— Конечно, — кивнула Цветана. — Но вы должны быть готовы, девочки. К любому исходу.
Мы переглядывались, чувствуя, что вроде как стали ближе. Так часто бывает: общее несчастье объединяет, вместе легче переживать, есть силы улыбаться, гнать горе прочь.
— Заварить тебе чаю? Мятного? — тихо спросил Велимир.
Я ни разу не была в центре целительства Торделла. Почему-то я думала, что там пахнет травами, как в мамином погребе. Но оказалось, что изнутри невысокое невзрачное здание напоминает Инквизицию. Заменить инквизиторов на целителей, добавить комнат-палат, и получим ровно то же самое. Меня могла бы порадовать чистота и тишина, если бы не била крупная дрожь.
Родители Саши уже были у нее в палате. Народу в холле было немного: мы, Велимир, Чеслав, Цветана, которая все еще не могла поверить в то, что практикантка, которую она вверила родному брату, могла пострадать так странно и страшно одновременно. Меня немного подташнивало, когда от сквозняка приоткрывалась дверь, и Велимир крепко держал меня за руку. Плакала только Чаруня, остальные уже более-менее сумели справиться с шоком.
Я ничего не могла с собой поделать. В голову лезли страхи и совершенно ненужные фантазии. Как все случилось, как ее нашли.
Как будут проходить похороны.
Мертвых не нужно оплакивать, на похоронах нужно веселиться, с улыбкой смотреть в будущее, напомнив себе, что смерть может прийти к каждому. По обычаю после похорон устраивался ужин, на котором было куда больше приглашенных. Мне не нравились эти порядки. Я живо представила себе толпу совершенно незнакомых людей, не вспоминающих о Саше и раз в полгода. Многочисленные перетирания случившегося, сплетни и вопросы.
Бедная Саша, как же так?
У нее были враги?
Во всем виноваты ее преподаватели, не научили девочку обороняться. Зачем она туда поступила?
Наверное, она не смогла убежать из-за лишнего веса. Я помню, она всегда была полненькой!
Что ты будешь делать дальше, Василиса?
А как открыть эту бутылку? Я что-то не вижу штопора…
Мне казалось, что голова пухнет от этих сцен, еще не произошедших наяву. Пиджак я сняла, но все равно было душно и хотелось пить. Но сил попросить Вела сходить за водой я найти не могла.
Я стояла у окна, в коридоре, все еще ожидая, когда выйдут Сашины родители, рассматривая сад, когда сзади раздался знакомый голос:
— Какая глупая смерть…
— Глупая смерть — трахаться на крыше и свалиться с нее, — огрызнулась я.
Станислав замолчал, то ли удивленно, то ли обиженно.
— Вы не в духе сегодня? — наконец спросил он.
— Я едва ли не хороню подругу. Как сами думаете?
Он не ушел. Прекрасно понимая, что это наглость, Станислав встал рядом и тоже уставился в окно.
— Жалко девушку, молодая была.
— Вас мне тоже жалко, — прищурилась я. — Вы тоже когда-то молодой были. И она еще жива.
— Ты не производишь впечатление стервы, так что не пытайся язвить, — поморщился мужчина и отпил из стакана с водой.
— Чего вам надо?
— Просто хотел выразить соболезнования. Вы выбрали опасную работу. Будет жаль, если вы последуете за Александриной.
— Александрия. Ее зовут Александрия.
— Не важно.
— Важно.
Выражение его лица изменилось. Вряд ли за всю карьеру эсбэшника с ним кто-то так смел разговаривать. А мне сейчас не до взаимных реверансов.
— Не говори лишнего, Василиса.
— Вась, все хорошо?
К нам подошла Варя. Она все еще была бледной, но держалась намного лучше меня.
— Все хорошо. — Я отвернулась от окна и как раз в этот момент открылась дверь палаты Саши. — Извините меня, Станислав. Мне нужно идти.
— Девушки, — когда мы уже шли к родителям подруги, нас окликнул Станислав, — я вас предупредил.
— Мы вас тоже, — холодно откликнулась Варя.
По лицу родителей Саши сложно было что-то понять, как и по лицу целителя, который к ним подошел. Но мы все приблизились и, раз уж нас не гнали, прислушались. Из разговора выходило, что Саша жива, но сколько протянет — неизвестно. Шансов почти нет, поможет только чудо.
Или магия — пришло вдруг мне в голову.
Существует ли ритуал или заклятье, способное помочь Саше? Не воскресить ее в качестве умертвия, а помочь справиться с травмой и выжить?
— На минуту, девочки. Нас вызовут, если… если все. — Мать Саши снова принялась плакать.
К ним подошел Велимир, а мы вместе с Цветаной вошли в палату подруги.
В палате было темно. Наверное, чтобы, если Саша вдруг очнется, не травмировать ее глаза ярким светом. Сама подруга, бледная, с синяками под глазами и спутанными волосами, лежала без движения. К ней был подсоединен какой-то аппарат, со множеством колесиков и шестерен, наверное, насыщающий легкие кислородом. Из вены на руке торчала трубка, по которой бежала пурпурная жидкость.
Чаруня принялась плакать. Остальные сдержались, хотя да, очень хотелось.
Если это Лучезар, то он ответит за Сашку. Война со мной не должна затрагивать невинных людей, особенно тех, кто не может защититься. Ни о каком мирном решении речи нет. Лучезар узнает все грани моего дара, даже те, о которых я стараюсь не думать.
— Ну что, дорогая наша, — вздохнула Цветана. — Произойдет чудо — вернешься к нам. А если нет… тогда спи спокойно, наша радость…
Тут я не выдержала и выскочила за дверь. Хватит. Пусть сочтут бесчувственной стервой, но я еще не прощаюсь.
Шум воды работающего фонтана успокаивал и создавал иллюзию, будто бы я не одна. Я так и не смогла заставить себя вернуться к остальным, дождалась их у входа и вернулась в Инквизицию. А теперь решила прогуляться. Во время прогулки стало ясно, что сон мне уж точно этой ночью не светит. Благо ночь была безоблачной, небо было усыпано звездами, а безветренная погода позволяла гулять без куртки. Я улеглась на бортик фонтана. Рассматривала созвездия, изредка замечая огоньки дирижаблей, пролетавших наверху. В голове вертелись воспоминания, целый коктейль, состоящий из самых разных мгновений, начиная от детских радостей, заканчивая учебой в ИИ, поцелуем Велимира, жестоким взглядом Станислава, телом Саши, накрытым простыней, рукой Велимира, сжимающей мою руку.
Что-то темное упало рядом и едва не свалилось в фонтан. Я узнала черную кожаную куртку.
— Ляг на нее, простудишься. — Велимир сел рядом, задумчиво уставившись куда-то в сторону центра.
— Мне не холодно.
— Ляг, — в голосе инквизитора послышались повелительные нотки.
— Ладно-ладно, — пробурчала я, укладываясь на куртку.