— Ладно… А он знает, что ты ко мне приехала?
— Нет, и не должен! Я соврала, что пойду в деревню неподалеку, помогать принимать роды.
Если мама соврала отцу — это серьезно. Таких же доверительных отношений, как у них, я не знала. Ни в семьях подруг, ни в их парах такого не было. Что же заставило ее приехать ко мне вопреки воле отца?
— Я должна тебе кое-что сказать о том… о том, как ты родилась. — Мама тяжело вздохнула. — Мы с папой тебя очень ждали. Торопились скорее пожениться, чтобы ты родилась с мамой и папой. Он был так счастлив, когда держал тебя на руках, учил плавать и охотиться. Но я не все ему рассказала. Никому не рассказывала и никогда.
— О, нет, я, кажется, знаю, что ты дальше скажешь! — простонала я. — Мама, пожалуйста, моя подруга умирает, я влюбилась в инквизитора, а ты хочешь сказать, что у меня другой отец?
Мама опустила голову.
— Кто? — только и выдохнула я.
— Он был инквизитором. Мы встретились, когда он объезжал деревни в поисках какой-то ведьмы. Он был… Василис, ты ведь знаешь, что из себя представляют инквизиторы. Он был красив, опасен, умен. И я… мне — восемнадцать, я жутко боюсь даже упоминания инквизиторов! Он потребовал, а я не смогла отказать. Такие развлечения для них — ничто. Он даже не думал, наверное, будто что-то может получиться.
— Будто могу получиться я? — Это прозвучало резче, чем хотелось.
— Мы с твоим отцом уже были помолвлены, и я ничего не сказала ему. А ты родилась похожей на меня. Когда мы узнали о… о твоей силе, я испугалась! Ведь если он вернется, если он тебя увидит и поймет… О, Василиса, прости меня, это я уговорила отца выгнать тебя!
— Что?!
Я вскочила с лавочки и уставилась на женщину, которую считала самой преданной матерью на свете. А она все говорила и говорила. Я не хотела слушать, но не могла сдвинуться с места.
Это было так, словно мой дом, моя крепость, уже была разрушена Лучезаром, а пришла мать и добивает остатки некогда безопасных стен.
— Он хотел укрывать тебя. Построить дом, спрятать тебя, сделать еще что-то. Я уговорила его прогнать. Твой отец нашел бы тебя! Василиса, рано или поздно он вернулся бы и как-то узнал, я знаю, потому что…
— Почему?
На меня оглядывались люди. Наверное, со стороны я выглядела странно. Бродила туда-сюда перед скамейкой, иногда срывалась на крик. Мать все это время не поднимала глаз.
— Потому что он действительно вернулся. Две недели назад.
— И?
Я села рядом с ней. Подняла голову, взглянула на серое небо. Вот-вот грозил снова пойти дождь. Так хоть бы он уже пошел!
— Я так хотела тебя скрыть от него, а в итоге сама привела его к тебе. Василис, прости меня, пожалуйста!
— Мама, успокойся, пожалуйста, — устало попросила я. — Расскажи все по порядку. Как он узнал обо мне?
— Отец велел мне сжигать твои письма, но я не послушалась. Сохранила то, где ты писала о своих девочках. Мне хотелось его перечитывать, представлять твою жизнь, твоих друзей.
— Он его нашел и, естественно, понял, кто я такая, потому что наша группа прогремела на всю Инквизицию Торделла. Он знает, что я ведьма?
Мама вздрогнула, услышав это слово.
— Нет, конечно, нет, но он ведь поймет, когда увидит?
— Глава Инквизиции не понял, — усмехнулась я, — а обычный стареющий инквизитор вдруг поймет? Все будет хорошо. Я справилась с ведьмой, неужели не справлюсь с загулявшим отцом? Хватит плакать. Пойдем, пообедаем. Я только отпрошусь у Велимира и покажу тебе любимую таверну. Не волнуйся, деньги у меня есть.
Мама удивленно вытирала глаза и поглядывала на меня.
Не знаю, почему оказалось так легко воспринять то, что мой папа вовсе мне не папа.
Я всегда была словно в стороне. Жизнь кипела, что-то происходило, но около меня будто образовалась мертвая зона, где блекли краски. Я держалась поодаль от девчонок и, наверное, даже не знала, чем они живут, что ненавидят, а что любят. Я не интересовалась ими, по сути, являясь не подругой, а однокурсницей. Они не интересовались мной, уважая замкнутость. Лишь с Варей я сблизилась, но недостаточно для того, чтобы назвать ее подругой или сестрой. Во всех смыслах этого слова я была одиночкой. И печалилась по этому поводу крайне редко.
К тому моменту, как мама сообщила мне новость об отце, количество проблем достигло своего максимума. Я просто устала думать обо всем этом, бояться, жить в вечном напряжении. И решила плыть по течению. Отец так отец, обведу вокруг пальца и его. Жажда жить во мне сильнее проклятой ведьминой силы!
Мы пришли в таверну, где я заказала все самое любимое. Мне хотелось познакомить маму с миром, в котором я научилась жить. И в душе я радовалась, что сейчас у меня были деньги. Хотя бы она не будет волноваться, одета ли я, обута ли, сыта ли. Мама с удовольствием отвечала на мои вопросы о братике, сестре и папе. Рассказывала новости, расспрашивала меня. Мы сидели очень долго: чай уже успел остыть, пришлось несколько раз просить добавить в него кипяток.
На закате мама собиралась уехать. Мне до боли хотелось увидеть семью, но почему-то я не смогла сказать маме, что собиралась приехать на каникулы. Я и сама не знала, что буду делать, когда практика закончится. Этого момента я одновременно ждала и боялась. Такое состояние в последнее время меня преследовало: я чего-то ждала и чего-то боялась.
Вопрос мамы, заданный, когда я доставала деньги, чтобы купить брату с сестрой леденцы в подарок, застал меня врасплох:
— Милая, ты правда влюбилась в инквизитора?
Сказано это было с таким беспокойством, что я машинально начала придумывать удобоваримую ложь. Вот только придумать ее не смогла, потому что всех присутствующих, а их было немало, отвлек звучный низкий голос:
— Инквизиция. Всем приготовиться к проверке.
В глазах мамы плескался настоящий ужас, а я сделала глубокий вздох и поднялась:
— Лишнее, Станислав, я ужинаю здесь уже больше двух часов. Если б тут была ведьма, я бы ее уже нашла.
Эсбэшник криво усмехнулся, оттеснив подавальщицу, и подошел к нашему столику.
— Сядь на место и приготовься к проверке.
Почему мне вечно чудился в его глазах насмешливый огонек? Почему мне казалось, будто Станислав знает обо мне больше, чем ему положено?
Медленно, понимая, что подписываю себе приговор, я протянула руку к мужчине:
— Тогда я жду удостоверение. Ваше удостоверение инквизитора. Разумеется, заверенное лично господином Велимиром.
Мы обменялись взглядами, полными ненависти.
Удостоверения инквизитора у него не было и быть не могло. Сотрудник Службы безопасности Князя может проводить расследования, но вот проводить массовые проверки в общественных местах… нет, для этого он должен вызвать инквизиторов. Возможности Станислава небезграничны, а ведет он себя, словно уже получил кресло Князя и всю Инквизицию в подчинение.
— Согласно закону «Об Инквизиции Торделла», подписанному лично Князем… — начала я, но Станислав меня прервал взмахом руки.
— Виноват, госпожа инквизитор. Что ж, раз уж вы здесь, проведете проверку сами?
Он протянул мне бронзовый уловитель. Зеленый кристалл в центре увесистого круга не горел.
— Как пожелаете.
Внешне я выглядела спокойной, когда подходила к каждому посетителю таверны и проверяла на наличие магии. А внутри едва не ревела от облегчения. Никому в голову не придет, чтобы я проверила и себя, а Станислав столкнется с необходимостью вызвать другого инквизитора, если захочет это проделать. Конечно, он может применить силу, но в этом случае никто не упрекнет меня в том, что я защищалась: нападение на инквизитора жестоко карается.
— Все чисто. — Я вернула Станиславу уловитель. — Можете поужинать здесь с ощущением полной безопасности.
Я подарила ему самую безмятежную улыбку из тех, что имелись в запасе. Надежда, что Станислав уйдет за другой столик, рассыпалась в пух и прах, когда он пододвинул к нашему столику стул и уселся. А уж последующая фраза стала настоящим шоком:
— Хороша, — хмыкнул Станислав.
И почему-то обращался он к моей матери.
— Ты следишь за мной? — спросила мама.
— Зачем? Я часто сюда захожу. Мне необязательно следить за тобой, чтобы знать, что ты приехала. Мои люди заметили тебя еще у главных ворот. Так что, милая, это я решаю, можешь ты увидеться с дочерью или нет… Кстати, Даряна, ты знаешь, что Василиса спит с…
— Все, хватит! — Я резко поднялась, и стул грохнулся.
Мы вновь стали объектом повышенного внимания.
— Мама, мы уходим. Пошли, я покажу тебе Триумфальные ворота, они очень красивые.
— Я вас провожу. — Станислав даже не успел сделать заказ.
— Нет-нет, ужинайте. Мы с вами еще позже пообщаемся, — мрачно пообещала я. — Вот.
Бросила на стол золотую монету в качестве оплаты за ужин и потащила маму к выходу, не слушая, что он говорит вслед.
— Василис, что происходит? — робко поинтересовалась мама.
— Теперь понятно, почему вдруг Станислав так резко проявил ко мне интерес. Сволочь. Лучше бы ему оставаться в тени, потому что теперь, кажется, я знаю, как можно его нейтрализовать.
Мама смотрела на меня со смесью страха и удивления. Я-то уже мыслями была в деле Невеи и Лучезара, а потому пропустила момент, когда выболтала лишнее. Но ничего, кроме судьбы Саши, в этот момент не могло меня задеть. Даже объявившийся отец.
Мама разрывалась между желанием во всем разобраться и защитить меня и необходимостью вернуться, пока отец не пошел ее искать. Я помогла, буквально заставила ее нанять экипаж и уехать. Даже оплатила дорогу. И долго смотрела ей вслед, как карета скрывается за поворотом, увозя маму все дальше и дальше. Почему-то появилось ощущение, что увидимся мы еще нескоро.
После встречи со Станиславом меня не отпускало чувство, будто я вот-вот что-то пойму. Но мысль то и дело ускользала, оставляя противное чувство разочарования.
Слезы все-таки выступили на глазах. От всего навалившегося сразу. Прошлое постучалось в мою жизнь и попыталось добить.