Как там на фото? Терраса с цветными стеклами, мягкие кресла. Устроиться в таком поудобнее, затянуться сигаретой... под перебор гитарных струн... Закрыть глаза, расслабиться, как в горячей ванне, забыть обо всех неприятностях этого месяца...
КОРОТКИЙ, СОВСЕМ КОРОТКИЙ КУСОК КИНОЛЕНТЫ... НЕСКОЛЬКО КАДРОВ.. ВСЕГО НЕСКОЛЬКО КАДРОВ..
Крупный план. Добрый волшебник Иванов. Белая струящаяся борода, белые мохнатые брови. Широкая, свободная блуза и суковатая палка. Стоит возле высокого мраморного стола под полосатым тентом, пьет кофе (это кафетерий под открытым небом) За его левым плечом вход в какой-то большой, многоэтажный универмаг, пестреющий витринами У входа высокие мачты, два ряда мачт, на них развеваются узкие, раздвоенные цветные флаги с заостренными концами.
Аппарат панорамирует Напротив волшебника Иванова - другой волшебник Иванов. По ту сторону мраморного стола Развернут ему навстречу, как зеркальное отражение. Пьет кофе с марципановой булочкой. За его правым ухом вход, флаги на мачтах, витрины. Двойник? Призрак? Он что, само- возник из ничего? Отпочковался от первого? Или выпал в этот мир из антимира, который в результате катаклизма дал трещину?
Однако можно найти и различия, Ивановы не идентичны. Иванов № 2, несмотря на теплый день, в жилете на меху и пимах. Кроме того, белые брови у него еще навесистее, кустис тее, а белое облако нестриженых кудрей окружает лысину, нежно-розовую, как лососина. Седина его отливает какой-то немыслимой арктической голубизной.
Что ж, все ясно, не так ли? Иванов-сын. И Иванов-отец, прибывший с Севера по каким то своим делам Он чуть пониже сына, спина уже немного дугой, однако кряжистый и мощный, плечистый, словом, выглядит хоть куда.
Ты как? - гудит Иванов-отец (у него голос еще басо витее, ниже, чем у сына, настоящий бас-профундо) Труд основа. Чем? Занимаешься? М?
Сын отвечает с улыбкой.
- Да многим, батя. Не перескажешь враз. А вот сейчас, как раз сегодня - персональное дело. Один тут ...тебе станут говорить, что я на пари взялся, что подначили меня, как ма ленького. Не слушай, пустое все это, болтовня. Просто случай мне показался любопытным, симптомы ярко выраженными, захотелось приложить руки. Помогаю ему выйти из состояния затверделости. Думал, пойдет туго, придется попыхтеть Ни чего, пока что все идет нормально. Процессом размягчения я доволен.
- Идет гладко? Значит, потом будет худо. Срывы. Рецидивы,- Отец одним глотком опорожнил чашечку кофе, берется за следующую,- Увидишь. Попомни. Уж поверь...- Жует марципановую булочку. Слов не слышно, раздается только смутное гудение на самых низких нотах. Наконец прожевал,- Сегодня? Занят? Делов много?
Сын смотрит на часы.
- Порядочно. Хотя и воскресенье. Но это последний день сказки... его сказки, ну, этого моего... Мне нужно обязательно...
Примечание. Как известно, Волшебный Универмаг, обслуживающий мир духов, пятого и двадцать пятого числа каждого месяца около полуночи перемещается на новое место, приобретает новый адрес. Никого не извещают специально, но любой порядочный дух, продрав глаза и приступив к завтраку, уже знает, где именно базируется ВУМ. Это для него так же естественно, как дышать или летать по воздуху. «Механизм информации в данном случае срабатывает автоматически, независимо от желания или нежелания субъекта» (цитата из учебника по духоведению).В тот день красочное, приманчивое здание ВУМа стояло посреди парка Тимирязевской академии, весело отражаясь в неглубокой воде старого пруда (разумеется, отражение, как и самое здание, могли видеть только духи). Накануне ВУМ помещался на территории Коломенского, в низинке по соседству с Дьяковским храмом, построенным еще Иваном Грозным. Духи-администраторы ВУМа, надо отдать им справедливость, умеют со вкусом выбирать места).
ЕЩЕ КУСОК КИНОЛЕНТЫ...
Происходит нечто невероятное. В кадре - человек. Похоже, что он видит Иванова № 1 и Иванова № 2. Да, да, уверяю вас. Идет к ним свободно, нестесннтелыю, как будто так и надо, как будто все очень просто. Средних лет человек, без особых примет, рослый, седеющий, румяный, приятный. Нет, извиняюсь, одна особая примета есть: синий шрам на щеке, немного оттягивающий угол рта. Под рукой пакет, обертка приметная, особенная, с напечатанными на ней флагами, узкими и раздвоенными.
Стоп, кадр! Какое знакомое лицо.
Ага, понятно. Это снова он... который стоял тогда за спиной художника... потом патрулировал с красной повязкой... читал мне вслух вывеску: «Главсонсбыт» (другим не дано было прочитать волшебные слова, у них получалось - «Главкожсбыт»).
Тот самый человек.Вот подошел, сказал Иванову-отцу:
- Будьте так добры, подскажите, куда мне тут обратиться? Что-то не пойму...
Где же стол из мраморной крошки, тент, соседние столы? Универмага нет и в помине - как будто мигом скатали холст с нарисованной на нем декорацией, убрали подальше Мачт тоже нет. Есть лес. Лесопарк Тимирязевки. Лесная опытная дача - так это испокон веку называется. Квадраты леса, огороженные проволокой, между ними дороги. «Посажено в 1888 году студентами...» Какие здесь могут быть здания, флаги, покупатели? Своеобразная скамейка - два толстен ных бревна на порядочном расстоянии врыты стоймя в землю, в них врезана длинная доска. Такие можно увидеть только в Тимирязевке, они стали традицией. Возле нее могила лесовода, здесь он работал, провел жизнь, здесь и лежит, насадил вон ту редкой красоты березовую аллею...
Среди старых, крепких перевьев стоят два старых креп ких белобородых патриарха, очень схожие между собой. Два елочных Деда Мороза. Сначала в руке у каждого по чашечке кофе. А потом чашечки... ну, стушевываются, что ли, скромно исчезают. Их вроде и не было.
Оба Деда Мороза, округлив глаза, молча уставились на пришедшего. Очень тихо. Где-то дятел монотонно долбит кору. Соскочила с дерева белка, пробежала по траве, мотнув пышным султаном хвоста. Медленно опускается, планирует в воздухе звездчатый лист клена, еще сильно тронутый прозеленью, по которому кисть осени едва мазнула с края желтым и красным.
- Вы кто? - спрашивает своим шаляпинским басом Иванов-отец.- Откуда?
- Какая разница? Скажем так: просто обыкновенный хороший человек,- жизнерадостно шутит пришедший,- Видите ли, вчера я купил в Коломенском детские валеночки. Вернуть бы их надо. Сегодня приезжаю, говорят: торговая точка перемещена. Ничего не поделаешь, спускаюсь в метро и отправляюсь через весь город сюда.
Иванов-отец поворачивает свою голубовато-кудрявую голову к сыну, шевелит бровями (привычки у них одни и те же).
- Это что ж такое? Как понимать? Человек в ВУМе... Видит Волшебный Универмаг, попадает в него. Видит духов, разговаривает с ними. Хорошенькое дело!.. А я ведь как раз в своей лаборатории.,.- Почесывает розовую лысину.- Ну, сынок. Не ожидал. Москва. Нет порядка. Ни на грош. Худо!
- Воевали? - спрашивает Иванов-младший у человека с пакетом.- На каком? Вроде я вас где-то видел.
- Освобождал Воронеж, Белгород... Берендеев... Под Берендеевом - лицевое ранение. А что, может, однополчане, а?
- Ну, не совсем. Но около того... Почему валеночки хотите вернуть? - интересуется Иванов.
- Да они, выходит, семиверстные, с колдовством. Валеночки-скороходы. Померили девочке, моей внучке Надюше, она шаг сделала - и уже за окном, на соседней крыше. Разве так можно? Напугали...
- Девочку? Надюшу?
- Да нет, она-то ничего, с удовольствием. Семья очень напугалась. Нужно писать, предупреждать: «Осторожно, волшебное!» Этикетки такие клеить. Кому подходит, тот возьмет. И будет знать, чего ему ожидать,- Укоризненно качает головой,- Волшебство тоже должно быть со смыслом, верно? Ради цели. А то тревожно для людей... Получается, извините, просто трюкачество, фокусы ради фокусов. Куда это годится? «Осторожно, человек!» - про такое тоже забывать не стоит, по-моему.
Иванов-сын смущенно оправдывается:
- Да нет, мы ради цели... ради важной цели. Мы - со смыслом. А тут, понимаете, ошибка вышла. Человек попал туда... ну, туда, куда он попадать не должен. Купил то, что для него не предназначено. Когда такие валеночки покупает один из наших, он прекрасно знает, чего от них ждать, как ими пользоваться. А вы, конечно...
ЕЩЕ КИНОКАДРЫ...
Широкий срез старого пня, сухого, неподгнившего, с глубоко уходящими в почву мощными, взбухшими венами- корнями. Что ж, если это дуб, то он может дать поросль даже через 80 лет после того, как его спилили. Живуч, силен. А Ивановых всегда к дубам тянет. Прозываются - Дубынюшки.
...Иванов-младший сидел на краю пня и палкой ерошил траву, папоротники. А Иванов-старший тем временем озабоченно вытаскивал из своих необъятных и многочисленных карманов, пимов всякие предметы и кидал их на землю. Чего тут только не было. Перочинный ножик. Компас. Какие-то бумаги. Кукла (ее, впрочем, старик аккуратно прислонил к корню). Изоляционная лента. Кусачки. Моток проволоки. Еще бумаги... исписанные...
Кукла чем-то заинтересовала Иванова-младшего. Уперся руками в коленки, нагнулся вперед, подметая копчиком бороды траву.
- Слушай, батя, это, по-моему...
- Ну да. Ты купил. Прислал. Медсестра. Благодарю,- Старший говорил, как и писал, отрывисто, в телеграфном стиле.- Мог подороже. Стал скуп? Без ушей. Волосы из ниток Туфли нарисованы. Ну ничего. Колет. Растирает. Играет. В поддавки. Надо купить. Платья. Несколько. Хороший товарищ. Полярная ночь. Заслужила. Молодец.
Кукла смотрела прямо перед собой остолбенелыми, немигающими глазами с нарисованными ресницами, на ее сумке сурового холста был нашит красный крест. Иванов-отец ожесточенно рылся в своих бумагах, раскладывал их на пне, тасуя.
- Фермомпикс! Куда же подевалась?.. Зарядку? Делаешь? Здоровье - основа. Ага, вот расчеты... Я в своей лаборатории... На досуге... Невидимость духов! Проблема. Важнейшая. Заслуживает. Согласен?