– Нет, он просто хотел меня позлить. Ведь он мог в любое время улизнуть от детектива. Если знаешь, что за тобой установлена слежка, затеряться в Лондоне пара пустяков. Сам ведь знаешь. – Ханнасайд на минуту задумался. – А если это Мэтьюс дал объявление в газету, то какую цель преследовал?
– Просто хотел подшутить, – предположил сержант.
– Бумаги Хайда, – нахмурился Ханнасайд. – Кто-то стремится ими завладеть.
– Мы и сами не прочь на них взглянуть, – согласился сержант. – Но если юный Мэтьюс выудил у Брауна имя адвоката Хайда, значит, он оказался умней меня. Вот все, что я могу сказать. Если только Рэндол не знал его с самого начала, в чем я сомневаюсь.
– Нет, не адвоката, – возразил Ханнасайд. – Мэтьюс никак не мог добраться до бумаг с помощью пресловутого некролога. А если так… Боже правый, как я раньше не догадался! Сейфовая ячейка в банке-депозитарии, сержант! Узнай названия всех банков-депозитариев в Лондоне. Их не так много. И если поторопимся, остановим всякого, кто попытается завладеть бумагами.
Однако их опередили. В первом же банке-депозитарии, куда позвонил Ханнасайд, сообщили, что документы мистера Хайда были изъяты час назад его братом, мистером Сэмюэлом Хайдом, который и дал расписку в получении. Ханнасайд, с трудом подавляя желание грязно выругаться, отправился в Сити, где предстал перед служащими банка-депозитария. Расписка в получении содержимого сейфа Джона Хайда была подписана наклонным ученическим почерком. Служащий, к которому обратился Ханнасайд, сообщил, что мистер Сэмюэл Хайд предъявил свидетельство о скоропостижной смерти брата и копию его завещания, где он сам фигурировал в качестве единственного душеприказчика. У мистера Сэмюэла Хайда имелись ключи от банковской ячейки брата, так что придраться было не к чему.
– А как он выглядел? – поинтересовался Ханнасайд. – Молодой человек, одетый по последнему слову моды?
– Вовсе нет, – удивился служащий. – Я его не рассматривал, но седые волосы заметил. И еще желтоватый цвет лица, будто он приехал с Востока. Модной одежды не припомню. На нем было пальто, довольно потрепанное и старое. В общем, он очень похож на брата. Очень.
– Если это тот человек, которого я подозреваю, вы не могли не заметить одной особенности: удивительно яркие синие глаза с длинными ресницами.
– Ну, к сожалению, ничем не могу помочь, – пожал плечами банковский служащий. – Понимаете, на нем были очки с дымчатыми линзами.
– О господи! – вырвалось у сержанта. Через несколько минут, когда они вышли из здания банка, Хемингуэй заявил: – Это и есть Хайд, шеф. Браун каким-то образом умудрился его предупредить. И если вас интересует мое мнение, то смею заверить, когда мы сцапаем вечно ускользающего мистера Хайда, убийца Грегори Мэтьюса будет найден. Подумайте как следует. Во-первых…
– Благодарю за наставление, я уже думаю. И прихожу к выводу, что если Хайд намеревался сбежать, именно он прислал в газету объявление о собственной смерти. И ему ничего не стоило составить завещание, назначив душеприказчиком несуществующего человека. Одного не возьму в толк: зачем понадобилось надевать темные очки, закрывать лицо и кем-то прикидываться, чтобы получить собственные бумаги. Если у тебя имеется ответ, сообщи мне!
– Ответ простой, – недолго думая, выдал сержант. – Объявление о смерти предназначалось не служителям банка-депозитария, а нам. Хайд хотел, чтобы мы поверили в его смерть, но в таком случае ему нельзя вот так просто явиться в банк и самому забрать документы, правильно? Голова у этого типа хорошо варит, вот что я скажу. Когда вы попросили служащих банка-депозитария описать внешность Джона Хайда, они ни словом не обмолвились о солнцезащитных очках, будто он носит их только на Гэдсби-роу. Сказали только, что это человек средних лет непримечательной наружности. А теперь послушайте мое мнение: на случай если вы догадаетесь, что он хранит бумаги в банке-депозитарии, Хайд решил ввести вас в заблуждение. Пусть, мол, думает, что забирать документы из сейфа пришел совсем другой человек. Не могу сказать, что ребята из банка отличаются наблюдательностью, однако вполне логично предположить, если они видели Джона Хайда, то, естественно, знают, как он выглядит. Мошенник позаботился и об этом. Надел темные очки, придал коже желтый оттенок и назвался братом Джона Хайда. Чистая работа, ничего не скажешь.
Некоторое время Ханнасайд молчал и только хмурил брови.
– Возможно, ты прав, – признал он наконец. – Но все равно не могу сообразить, что делать дальше. Слушай, Хемингуэй, наведайся-ка опять к Брауну и припугни как следует. Пусть выкладывает, что понадобилось Рэндолу Мэтьюсу у него в магазине в тот день. А я в это время навещу Рэндола.
– Брауна напугать нетрудно, – засомневался сержант. – А вот насчет юного Рэндола не уверен. Даже представить не могу, чего он может испугаться. Разве пустить на него стадо диких слонов. Кроме того, не возьму в толк, чего он хочет от Хайда и зачем гоняется за его чертовыми бумагами. Что-то здесь не сходится, шеф, а мы пытаемся совместить несовместимое. Вот что я думаю.
– Если хочешь сказать, что мы окончательно запутались, так я и сам вижу, – с горечью проворчал Ханнасайд.
– Путаница возникла с самого начала, – продолжил свою мысль сержант. – Беда в том, что чем глубже нас засасывает это дело, тем непонятнее становится. Полная неразбериха. Однако считаю, что если Хайд тот человек, за которым мы, по неизвестным на данный момент причинам, гоняемся, то Рэндол тут ни при чем. Если же убийство организовал Рэндол, то Хайд не имеет к нему никакого отношения.
– И тем не менее между ними существует связь, – возразил Ханнасайд. – Непременно существует. Не стану делать вид, что понимаю суть дела. Это еще предстоит расследовать.
Сержант в задумчивости почесал нос.
– Должен признаться, никакой связи я не вижу. Рэндол мог прикончить дядюшку по вполне понятным мотивам. Это и дураку ясно. Чего не скажешь о мотивах Хайда. И с какой стати он вдруг решил помочь Рэндолу завладеть дядиным состоянием? Полная бессмыслица, шеф!
– Да-да, ты прав, но я должен отработать все версии. Рэндол не хотел, чтобы я занимался Хайдом, пытался убедить в бесполезности этой затеи и делал вид, что Хайд его не интересует. А сам тут же наведался к Брауну и провел в магазинчике почти час.
– Вот именно, – согласился сержант. – И я нисколько не удивлюсь, если выяснится, что он водит знакомство с членами клуба «Кэвелри».
– Вполне вероятно. Надо хорошенько его разозлить.
– Он сам кого хочешь выведет из себя, – мрачно заметил Хемингуэй. – Самое змееподобное существо из всех, что я видел за пределами зоопарка.
На этом шеф и подчиненный расстались. Сержант сел на омнибус, направляющийся в сторону банка, а Ханнасайд поехал в западную часть города на Сент-Джеймс-стрит.
Суперинтендант застал Рэндола дома. Бенсон проводил Ханнасайда в комнату, где Рэндол сидел за столом и писал письма.
– Проходите, уважаемый суперинтендант, устраивайтесь поудобнее и чувствуйте себя как дома, – поприветствовал гостя Рэндол, не отрываясь от своего занятия. – Чувствую, мы с вами скоро станем добрыми приятелями. Сигареты на столе возле дивана. Простите, я должен закончить письмо.
– Не торопитесь, заканчивайте, мистер Мэтьюс, ибо я намерен полностью завладеть вашим драгоценным вниманием.
– К вашим услугам. – Рэндол подписался в конце письма, положил его в конверт и заклеил. Затем он снял с рычага телефонную трубку, набрал номер и в ожидании ответа написал на конверте адрес. Взяв в руки газету, Рэндол открыл страницу со сведениями о скачках и заговорил в трубку. Договорившись с букмекером о трех ставках, он положил трубку на место и встал из-за стола. – Ну вот, самые неотложные и трудные дела на сегодня завершены, и теперь я полностью в вашем распоряжении, – сообщил он. – Кстати, хочу поблагодарить, что убрали с моих глаз джентльмена в коричневых ботинках. Очень любезно с вашей стороны. И все же подарите ему пару черных туфель. Уверяю, я лично ничего против него не имею. У этого человека такое приятное, доброе лицо.
– Он, несомненно, был бы весьма польщен таким комплиментом. Простите, если его присутствие вас стеснило. Поверьте, это в мои планы не входило.
– Верю-верю, – любезно согласился Рэндол.
– Вероятно, вы догадались, зачем я к вам пришел, мистер Мэтьюс. – Ханнасайд посмотрел Рэндолу в глаза.
– Нет, даже представить не могу, – удивился Рэндол. – Разве только хотите спросить, что я узнал у малопривлекательного джентльмена с Гэдсби-роу?
Ханнасайда охватило непреодолимое желание схватить Рэндола за глотку и придушить. Однако он сдержался и спокойно подтвердил:
– Да, мистер Мэтьюс, я пришел именно за этим.
– Очень приятно, – проворковал Рэндол. – Но боюсь, мне нечем вас порадовать. Ничего представляющего интерес он не сообщил.
– По моим сведениям, вы спрашивали Брауна, известно ли ему, где Хайд хранит свои бумаги.
Это был неожиданно дерзкий ход, но смутить с его помощью Рэндола не удалось.
– А ваш источник сообщает, какой ответ дал Браун? – вежливо осведомился Рэндол.
– Ответа я жду от вас, мистер Мэтьюс, и надеюсь на ваше благоразумие.
– Глубокоуважаемый суперинтендант, ни в коем случае не следует запугивать меня путем завуалированных угроз. – В голосе Рэндола слышался мягкий упрек. – Поверьте, в них нет необходимости. Если вам до сих пор неизвестно, где находятся бумаги Хайда, что маловероятно, я поделюсь информацией. Они лежат в банковской ячейке в банке-депозитарии. Ну, что, вы разочарованы? А я заплатил за эти сведения десять фунтов.
– А почему вы сразу не известили меня, мистер Мэтьюс?
– А с какой стати? – вкрадчиво поинтересовался Рэндол. – Судите сами, если я додумался, где искать бумаги Хайда, то вам, мастерам сыскного дела, это должно было прийти в голову гораздо раньше.
– Нам, профессионалам, запрещается прибегать к помощи подкупа! – Ханнасайд не мог скрыть досады.
– Смею заметить, этот досадный факт в значительной степени осложняет вашу работу, – сочувственно кивнул Рэндол.