Окна были плотно занавешены шторами, и в полутемную комнату не проникал ни один солнечный луч. Мисс Мэтьюс лежала на боку, с закрытыми глазами, и не шевелилась. Стелла подошла к кровати, раздумывая, стоит ли будить тетю. Девушка поразилась болезненному виду Харриет и, наклонившись над спящей, осторожно взяла бессильно повисшую на простыне руку.
Жар, как ни странно, отсутствовал. Напротив, рука казалась подозрительно холодной. Задыхаясь от внезапно нахлынувшего ужаса, Стелла попятилась к двери. Девушка не сводила глаз с безжизненного тела, распростертого на кровати. Преодолевая дрожь в коленях, она наконец открыла дверь и крикнула что есть силы:
– Мама! Гай! Сюда, быстрее!
Услышав прерывающийся от страха голос сестры, Гай взлетел по лестнице, перескакивая через две ступеньки:
– В чем дело? Господи, да что же стряслось?
– Тетя Харриет! – с трудом выдавила Стелла. – Тетя Харриет!
Гай секунду смотрел на побелевшее лицо сестры, а потом, оттолкнув ее, вбежал в спальню мисс Мэтьюс.
Стелла старалась успокоиться, однако не могла заставить себя пройти дальше порога, где и осталась, прислонившись к дверному косяку. Прижав к губам носовой платок, она наблюдала, как Гай трясет Харриет за плечи, слышала его растерянный голос:
– Тетя Харриет, просыпайтесь! Тетя Харриет!
– Перестань! – прошептала Стелла. – Разве не видишь?
Гай подошел к окну и с силой отдернул шторы. Послышался скрежет колец о медный карниз. Потом он встретился глазами с сестрой.
– Стелла… Что будем делать?
Девушка поняла, о чем подумал брат, и ее глаза расширились от ужаса. Оба потеряли дар речи, и в этот момент в комнату зашла миссис Мэтьюс.
– Ну, как себя чувствуешь, Харриет? – бодрым голосом спросила она, но, увидев лица детей, оборвала речь на полуслове. – Милые мои, что случилось?
– Мама, тетя Харриет умерла, – выпалила Стелла.
– Умерла? – отозвалась эхом миссис Мэтьюс. – Чепуха! Сама не понимаешь, что говоришь! Дайте мне пройти! Как вы любите все драматизировать! – Взяв Харриет за руку, она умолкла. Безупречный макияж скрыл мертвенную бледность, но дети заметили, как окаменело ее лицо. Метнув в их сторону быстрый взгляд, Зои ровным голосом проговорила: – У вашей тети, должно быть, удар. Нужно послать за доктором. Гай, немедленно позвони доктору Филдингу. Стелла, дорогая, не стой словно истукан! Конечно же, это удар!
– Она умерла, – повторила Стелла. – Как дядя. И ты прекрасно знаешь, что тетя Харриет мертва.
Миссис Мэтьюс подошла к дочери и взяла за руку.
– Милая, ты пережила потрясение, перенервничала. Нельзя говорить подобные вещи. Иди лучше к себе и приляг. Тете ты ничем не поможешь до приезда…
– Ей уже никто не поможет. Ну почему ты не послала за Дериком, когда она стала жаловаться на недомогание? Почему?
– Дорогая моя девочка, посылать за доктором не было оснований. Постарайся успокоиться и соберись с мыслями. Кто же мог предвидеть, что все так обернется? Обычное расстройство пищеварения. Твоя тетя сама сказала, что хочет прилечь, и просила не беспокоить. Сейчас дам тебе нюхательные соли и успокоительное лекарство, а потом ступай в спальню и приди в себя.
Стелла послушно последовала в комнату матери, приняла налитое в стакан средство, но к себе не пошла, а вынесла стул на лестничную площадку и села. От пережитого страха стучали зубы.
Доктор Филдинг обедал дома и через пять минут уже был в «Тополях». Вслед за Гаем он прошел в спальню мисс Мэтьюс. Зои стояла у изножья кровати. Она поприветствовала доктора спокойным голосом, а потом зашептала:
– Думаю, у Харриет случился удар. Я не принимала никаких мер, решила, что разумнее дождаться вас. Я знала, что ей нездоровится, но не представляла, какие могут быть последствия. Бедняжка Харриет! Наверное, смерть брата повлекла…
Доктор Филдинг выпрямился.
– Миссис Мэтьюс, ваша золовка мертва, – сухо сообщил он. – Она умерла не менее двух часов назад. Почему меня не пригласили раньше?
– Умерла! – выдохнула миссис Мэтью и, наклонив голову, закрыла глаза рукой.
– Мы ничего не знали! – вмешался Гай. – Да и откуда? Тетя пожаловалась на тошноту, и мы решили, что она съела что-то неподходящее, вот и случилось расстройство. Говорю же, ничего серьезного, правда, мама?
– Ничего, – едва слышным голосом отозвалась миссис Мэтьюс. – Немного расшалилась печень. Я дала Харриет свое лекарство и уложила в постель. Она хотела спокойно полежать.
– На что она жаловалась? – спросил доктор Филдинг.
– Да никаких серьезных жалоб, способных привести к… Говорила, что болит и кружится голова.
– А тошнота?
– Харриет слегка подташнивало, вот почему я дала ей свое лекарство. Замечательный рецепт…
– А жаловалась она на судороги? На дрожь в ногах или на онемение рук? Не возникало ли трудностей с дыханием?
– Нет-нет! – покачала головой миссис Мэтьюс. – Если бы я заметила нечто подобное, немедленно послала бы за вами! После приема лекарства Харриет стало легче, она почувствовала сонливость, и я уложила ее в постель. Лично я твердо верю в целительную силу…
– Скажите, Филдинг, почему умерла тетя Харриет? – спросил без обиняков Гай.
Доктор перевел взгляд с матери на сына, его лицо приняло суровое выражение.
– Не могу ответить на ваш вопрос без результатов вскрытия.
– Уверена, в этом нет необходимости! – воскликнула миссис Мэтьюс, нервно сжав рукой спинку кровати. – Совершенно очевидно, это удар! Потрясение от смерти брата…
– У меня, миссис Мэтьюс, такой уверенности нет. Простите, но подписать свидетельство о смерти в данной ситуации не имею права. Дело следует передать коронеру.
– О господи! Только этого не хватало! – простонал Гай.
– Полный абсурд! – Голос миссис Мэтьюс дрожал от негодования. – Моя золовка пережила ужасное потрясение, а человек она немолодой. Я и сама в последнее время замечала, как сдает у нее здоровье.
– Послушайте, вы должны нам сказать! – потребовал Гай, делая шаг в сторону доктора. – Какие возникли подозрения?
Глаза Гая горели гневом, но Филдинга не покинуло хладнокровие.
– Я подозреваю, что мисс Мэтьюс отравили, – спокойно сообщил он.
– Наглая ложь! – сорвался на крик Гай.
– Замолчи, Гай! – попросила сына миссис Мэтьюс. – Разумеется, совершенно нелепое предположение. Кому понадобилось травить бедняжку Харриет? Даже слушать смешно. Не будь это так ужасно! Подвергнуть нас еще одному коронерскому расследованию! Не кажется вам, доктор, что это уж слишком…
– Миссис Мэтьюс, я отказываюсь обсуждать это дело с вами. Я отсутствовал, когда ваша золовка умерла, и меня не пригласили, когда она почувствовала себя плохо. При подобных обстоятельствах совесть не позволяет мне подписать свидетельство о смерти. А сейчас, будьте любезны, спуститесь оба вниз, а я закрою комнату на замок до приезда полиции.
– Вы не подумали, что это для нас означает, – возмутилась миссис Мэтьюс. – Ненужный скандал, который отразится на всей семье! Вы же сами не верите, что кто-то хотел отравить Харриет! Господи, да с какой стати? Зачем? Ее смерть никому не нужна! Нет ни единого мотива!
– Вопрос не ко мне, миссис Мэтьюс, – пожал плечами доктор Филдинг. – Могу утверждать лишь одно: я не верю в естественную смерть мисс Мэтьюс.
– Пойдем вниз, мама. – Гай взял мать под руку. – Спорить бесполезно. Если он не верит в естественную смерть, то должен обратиться в полицию.
Зои послушно последовала за сыном и спустилась вместе с ним вниз. Филдинг запер дверь снаружи и, вынув ключ, направился к лестнице. Навстречу ему со стула поднялась Стелла. Все это время она просидела на лестничной площадке.
– Дерик, ради бога, скажи мне правду! Неужели ты думаешь, что это убийство? Я не заходила в тетину спальню, но все слышала. Не может быть, чтобы ее отравили!
– Прости, но ничем не могу помочь. Сама понимаешь, – заговорил он тоном профессионала.
– Если бы не смерть дяди, тебе бы и в голову не пришло заподозрить яд!
– Между двумя случаями нет ничего общего. Мистер Мэтьюс страдал болезнью сердца, а мисс Мэтьюс, когда я в последний раз ее осматривал, не жаловалась ни на сердце, ни на давление. Будь твой дядя сейчас жив, я бы все равно счел смерть мисс Мэтьюс странной.
– Но подумай сам, Дерик! Кто мог желать смерти тети Харриет? Ты уверен, что не совершаешь ошибку?
– Стелла, я уже сказал, что сожалею о случившемся, но помочь ничем не могу. Необходимо немедленно сообщить о происшествии коронеру. Я ясно понимаю свой долг.
– А нам что делать? – Стелла в отчаянии сжала руки.
– Никому не придет в голову считать тебя причастной к убийству, – смущенно пробормотал Филдинг. – А сейчас я должен сообщить коронеру. Постарайся успокоиться! Я и сам расстроился! – С этими словами доктор поспешил вниз.
Миссис Мэтьюс удалилась в библиотеку и села на диван, нервно теребя одной рукой складки юбки, а в другой сжимала скомканный носовой платок. Гай молча смотрел в окно. Он слышал, как доктор Филдинг разговаривает в коридоре с Бичером, а потом снимает с рычага трубку телефона. Он бросил украдкой взгляд на мать. Зои сидела с отсутствующим видом, плотно сжав губы и уставившись в одну точку на стене.
Доктор уехал, а в библиотеку зашел Бичер, бледный и растерянный. Глядя под ноги, он тихим голосом поинтересовался, намерена ли миссис Мэтьюс обедать.
Зои ничего не ответила и не сдвинулась с места.
– Мама, очнись! – крикнул Гай.
Миссис Мэтьюс вздрогнула и, придя в себя, посмотрела пустым взглядом на сына и дворецкого.
– Обедать? – переспросила она. – Нет, я и крошки не проглочу. А вы со Стеллой обедайте.
– Мне тоже не до обеда, – буркнул Гай. – Думаю, и у Стеллы пропал аппетит.
Дворецкий с поклоном удалился. Миссис Мэтьюс потерла уголки глаз.
– Не могу поверить! Харриет скончалась! Мне ее будет страшно не хватать.
Лицо Гая сделалось белым как мел.
– Ради бога, мама! Прекрати!
– Да, знаю, порой она бывала очень досадной, – не унималась миссис Мэтьюс. – Но постепенно привыкаешь к человеческим недостаткам, и я не могу представить себе этот дом без Харриет. Нет, я просто убита горем!